Сначала было страшно. Но потом человек с пистолетом на боку показался Алеше очень добрым.

— Меня звать дядя Семен. В охране я работаю. Понимаешь?

Алеша понимающе кивнул головой.

— А тебя как звать?

— Алеша.

— Вот и познакомились. А ты, значит, тоже пробрался завод глядеть… Вот чудаки…

Рассказал Алеша дяде Семену все: как Петька с Павликом хотели его обмануть и какой приснился сон, и как не захотел идти к бабушке. Только умолчал про нержавейку и про каски. Дядя Семен смеялся и говорил:

— Вот чудаки… Надо же. — Потом спросил: — Отец твой, говоришь, тут работает?

— Во-он его труба, — показал Алеша.

— Самая высокая?

— Да.

— Что ж, пойдем к нему.

Когда подошли к железнодорожной линии, услыхали позади свисток. Так обычно свистят на улицах милиционеры, если хотят остановить человека, перебегающего в опасном месте дорогу, или шофера, который нарушает правила движения.

Дядя Семен крепко сжал Алешкину руку и остановился. Огляделся по сторонам.

По железной дороге катились стальные платформы. На передней подножке, держась за отшлифованные поручни, стоял сцепщик со свистком в зубах. Это он свистел, чтобы люди не попали под колеса. А попасть можно было запросто. В заводском гуле трудно что-либо услышать.

Мимо Алеши проплыла платформа с огромными стальными брусьями. Они были синие и над ними струился синий воздух. На Алешу дохнул от брусьев горячий ветерок.

Перед Алешкиными глазами продвигаются одна платформа за другой. Чего только не везут в них! Алеша провожал глазами чугунные бруски, порезанные шестерни и вдруг дернулся в сторону платформы.

— Каски! — крикнул он.

— Тоже бракованные, — сказал дядя Семен, и потянул к себе Алешку. — На переплавку пойдут.

— На переплавку? — огорчился Алеша.

Такие хорошие каски. Ну точь-в-точь как у пожарников. Правда, они не блестят. Черные они. Но это не беда. Потереть их кирпичом или песочком — засверкают.

Кукукнул чумазый паровозик. Вагоны споткнулись и, звонко лязгая круглыми, похожими на тарелки буферами, остановились.

Сцепщик соскочил с подножки и юркнул под вагон. Тут же выскочил и подал сигнал. Машинист услыхал. Паровозик запыхтел. Платформы загремели и поплыли мимо.

Теперь сцепщик сидел на платформе с разным железным хламом. Алешке стало даже интересно, потому что увидел все знакомое: лежит на этой платформе спинка от старой кровати. Почти такая, как та, что они нашли в овраге и сдали в металлолом. Может быть она и есть. Надо не забыть сказать об этом Петьке, пусть не расстраивается, они сдали пустую спинку. При виде металлолома Алеше приятно вспомнился разговор с учительницей. Она похвалила его за то, что собирал вместе со школьниками металлолом, и спросила:

— Как тебя звать, мальчик?

— Алеша.

— Ты знаешь, Алеша, для чего мы собираем этот металлолом?

— Нет.

— Мы его отправим на завод. Там работают сталевары…

— А мой папа тоже сталевар, — перебил Алеша.

— Правда? — обрадовалась учительница. — Значит, мы отправим его твоему папе. Он переплавит металл и сварит такую сталь, из которой потом тракторостроители сделают тракторы, самолетостроители — самолеты.

— И космические корабли?

— И космические корабли будут делать из этого металла.

— Тоже сказала, — засомневался Алеша, глядя на кучу ржавого железа. — Тут и на один трактор не хватит, — прикинул он.

— В нашем городе больше сотни школ. Если все по столько соберут, сколько таких будет куч?

— Много, — сообразил Алеша.

— А если по всей области, по всей стране?

— Еще больше.

Мама купила когда-то Алеше большой зеленый самосвал с краном. Кран у самосвала поломался, потерялись два передних колеса. Папа обещал отремонтировать машину, но заняться этим было некогда и она лежала на балконе.

После разговора с учительницей Алеша взял машину и отнес в школу, чтобы больше было металла.

Теперь, стоя с дядей Семеном на заводском дворе, он глядел на проходящую мимо платформу, шарил глазами по железному хламу: хотелось ему увидеть свою машину, но так и не увидел. Платформа прошла, и люди, собравшиеся на обеих сторонах железной дороги, повалили друг другу навстречу.

Дядя Семен и Алеша прошли по заводу к самой высокой трубе. Поднялись по стальной лестнице наверх и оказались в цехе. И тут Алеша увидел что-то страшное. Оно показалось ему головой Змея Горыныча, из громадной пасти которого вылетал огонь. Голова змея шумела так, что дрожал под ногами пол. Казалось, она сейчас сорвется с места и проглотит смелого человека, бросавшего лопатой в пасть что-то похожее на красную глину. Вот человек отбросил в сторону лопату, пригнулся, приложил к козырьку кепки руку и стал смотреть на пламя.

С непривычки Алеша прижался к дяде Семену. Дядя Семен положил на его голову горячую ладонь. Страх прошел. Алеша догадался, что видит печь, в какой плавят сталь.

Человек возле печи выпрямился, посмотрел в сторону Алеши, отвернулся, потом снова посмотрел и быстро пошел к ним. Алеша узнал отца. Был он мокрый и почему-то большой. Наверно, от того, что была на нем большая спецовка и большие рукавицы.

— Ты как сюда попал? — прокричал Алеше на ухо отец.

— Дядя Семен привел, — ответил в подставленное ухо Алеша.

— Зачем привел?

— После расскажу, — сказал дядя Семен.

— Что же мне с тобой делать? — сокрушался отец. — Плавку сейчас выдавать, и тебя тут принесло. Горе мне с тобой, Алешка. — И к дяде Семену. — Тут стоять опасно. Отведите его в контору, я сейчас приду.

— Да вы не беспокойтесь. Я с ним побуду, пока вы кончите. До конца смены немного. Мы тут в сторонке постоим.

Отец ушел. Дядя Семен присел на корточки и, подмигнув Алеше, сказал:

— Вон, гляди, как она варится, сталь.

Смотрит Алеша туда, где бушует пламя. Да разве там что увидишь? Кажется ему, что в печи сидит солнышко, такое яркое, что смотреть на него больно.

— Сейчас мы с тобой возьмем волшебные очки и поглядим, что там есть, в печи, — пообещал дядя Семен.

Он попросил у рабочего кепку с черными очками на козырьке. Они оказались вовсе не волшебными. Такие папа приносил домой и Алеша смотрел через них на солнышко. В них видно солнышко хорошо, а глаза не болят.

Надел Алеша на голову кепку и посмотрел в печь. Пламя сразу стало прозрачным. Он увидел кипящую сталь. Она как молоко пузырилась, клокотала, ворочалась — слишком жарко было ей.

К печи снова подошел отец. Он взял черпак с длинной стальной ручкой, сунул его в окно, зачерпнул стали. Сталь выплескивалась из черпака, рассыпалась золотистыми искрами.

— Отец твой, как повар, пробу берет, — улыбнулся дядя Семен. — Только на вкус нельзя попробовать, губы обожжешь.

К отцу подошли сталевары. Он что-то сказал им и махнул рукой.

— Сейчас будут сталь выпускать, — подсказал дядя Семен.