Воевать было не с кем. Но Алеша все же нарядился в рыцарские доспехи, попросился на балкон. С высоты пятого этажа виден был большой зеленый сквер, а за ним, через дорогу — завод, за заводом река, а за рекой лес. Там, далеко-далеко, лес еще освещался солнышком и светлеющая полоска была не зеленая, а золотистая. Заводские трубы тоже выкрасились в золото. Но солнышко садилось, краски гасли. Начинался вечер. Алеша пристально смотрел туда, куда завтра пойдут Петя с Павликом. А может они будут в самом заводе? И еще раз пожалел, что он не взрослый.

Там, за кирпичной стеной завода, пыхтели черные паровозы. Их папа зовет «кукушками». Вот один паровоз разбежался, подскочил к вагонам, подцепил их, кукукнул и повез к заводским трубам. Алеша знает, что там есть печи, а в них плавят сталь. В эти печи загружают железо, которое почему-то называют шихтой. Железо греют, пока оно станет жидким. Вот и сейчас паровоз потащил к печам железо. Алеша знает, как только начнут загружать печь, из трубы пойдет черный дым. Он ждал. Скоро и в самом деле дым повис над заводом громадной гривой и поплыл над рекой, над лесом. А еще знал Алеша, как из печи выливают сталь. Он любил вечером смотреть на завод, когда идет плавка. Вот и сейчас, как только стемнело и за сквером, вдоль асфальта, загорелся свет, сталевары снова начали выливать сталь.

Над заводом вспыхнуло огромное зарево. Оно осветило крыши цехов. Лучи света выметнулись из окон цеха и потянулись высоко в небо, к задремавшему облачку, и вмиг окрасили его в розовый цвет. Облаку это не понравилось. Оно зашевелилось, хотело вырваться, скрыться в темноте и не могло. Лучи поиграли с ним, отпустили и погасли.

Ночью Алеша долго думал о том, как завтра Петя отведет его к бабушке, а сам пойдет к заводу. А когда уснул, ему приснился завод. Он совсем рядом и как игрушечный. Над самой высокой трубой висело розовое облако, а на нем, свесив ноги, сидел Петя. Рядом, на палочке, воткнутый в облако ветряк. Ветра не было и он не крутился. Петя болтает ногами, смеется над Алешей, корчит обидные рожицы.

— Возьми меня, — протянув руки, попросил Алеша.

Петя сморщил нос, прогнусавил, передразнивая:

— Возьми меня. И отказал: — Подрасти немного, Кныш.

— А я маме расскажу, — не стерпел обиды Алеша.

Петя проворно вскочил, и, приплясывая, стал кричать:

Алеша проснулся. Глаза у него мокрые.