Декабрь начался со скандала, который едва не похоронил наш зарождающийся бизнес. А ведь утро было почти идиллическим. В офис привезли долгожданные тестовые экземпляры первого номера «Ловеласа». Три образца на выбор на разной бумаге. Все сбежались в мой кабинет, как дети к рождественской елке. Сотрудники листали 1-й номер, гладили его, даже нюхали, вдыхая аромат будущего успеха. Я уже собирался заказать шампанского, но увы, идиллию разрушил Ларри. Он вошел в кабинет бледный как полотно:

— Кит, там… там приехал… Владелец типографии. Самуэль Филлер. Он… отказывается печатать журнал.

Я грязно выругался. Начинается…

Пришлось идти в переговорную, ругаться с Филлером. Невысокого роста, с густыми бровями и копной седых волос владелец типографии не производил впечатление ушлого дельца. Хотя в начале разговора и попытался наехать.

— Мистер Миллер, — голос Филлера скрипел, как несмазанные петли. — Мы заканчиваем наше сотрудничество. Прямо сейчас.

Он швырнул на мой стол тестовый номер, тот самый, над которым мы только что дружно дрожали и собирались поместить на алтарь издательства.

— Типография «Филлер и сыновья» — это семейное предприятие с тридцатилетней историей. Мой отец печатал псалтыри и библии! Я не позволю превратить наши прессы в печатный станок для дьявола!

— Мистер Филлер, давайте обсудим это спокойно. У нас контракт, мы заплатили аванс…

— Контракт⁈ — взвизгнул он, тыча корявым пальцем в бумаги, которые выхватил у Ларри. — Пункт четыре-бис! Читайте! «Исполнитель имеет право в одностороннем порядке расторгнуть договор, если содержание продукции нарушает законодательство штата Калифорния о пристойности». Эта ваша… Монро… Это же порнография! Нас закроют, конфискуют оборудование, а меня упекут за решетку!

Я вызвал Аарона. Наш юрист вошел, поправляя очки, и мгновенно оценил ситуацию.

— Мистер Филлер, типография — это технический исполнитель, а не цензурный комитет. Вы не суд и не вправе давать юридическую оценку контенту. Вся ответственность по закону лежит на заказчике, то есть на нас.

— Вы мне зубы не заговаривайте, законник нашелся! — Филлер ударил ладонью по столу. — В Лос-Анджелесе сейчас такая охота на ведьм, что мне хватит одного визита шефа полиции, чтобы пойти по миру. Ни одна приличная типография в городе не возьмется печатать голую бабу, будь она хоть трижды кинозвездой!

Я смотрел на него и понимал: Самуэль колеблется. Он хочет этих денег — а тираж обещал быть огромным, — но страх перед законом в нем был сильнее жадности. В голове лихорадочно заработал калькулятор. Создавать свою типографию? В подвале нашего здания места хватило бы на десяток печатных станков, но оборудование стоит больших денег, которых у нас сейчас просто нет. Взять кредит? Это тоже та еще морока. Найди залог, да все оформи… А время… время работало против нас. Если мы не запустимся в декабре, нас сожрет Хефнер со своим Плейбоем. Если же мы выстрелим еще в этом году, плюс выпустим номер с Мерлин, то у Хью шансов не будет точно. Нет, то, что мы прорвем плотину общественной морали и у нас будут конкуренты типа Хастлера — я не сомневался. Не не сразу, лет через пять.

Значит, надо было перетягивать Филлера на свою сторону. Но не логикой, а тем, перед чем пасует даже страх тюрьмы.

— Мистер Филлер, давайте сделаем паузу, — я мягко улыбнулся. — Мы все на взводе. У нас на четвертом этаже есть отличный частный бар. Чисто мужская территория. Поговорим как джентльмены, пропустим по стаканчику Макалина…

Филлер посмотрел на меня с подозрительным прищуром. Желание выпить бесплатного дорогого виски победило пророческий пыл.

— Ладно. Но это ничего не изменит, мистер Миллер.

— Просто Кристофер.

— Ок, зовите меня тогда Сэмом.

— Сейчас все устроим!

Я вышел из кабинета, метнулся к телефону.

— Шерил, ты? Живо все втроем в корсеты! Максимальный боевой раскрас. У нас важный гость, от которого зависит, увидит мир ваши лица, сиськи и прочее или нет. Поняли? Вперед!

Затем я отозвал в сторону Долли. Она как раз собиралась на ланч. Я вытащил из кармана толстую пачку двадцаток и вложил ей в руку.

— Долли, есть деликатное задание. Нужно ублажить одного человека.

Она удивленно приподняла бровь, пересчитывая купюры.

— В каком смысле ублажить, Кит?

— В самом прямом, Долли. По твоей первой специальности, до того как ты стала моим секретарем.

— И когда начинать? — она спокойно спрятала деньги в вырез платья. Вот же кремень… Даже не удивилась.

— Прямо сейчас. Мы его немного подогреем наверху, а потом на сцену выходишь ты. Он пожилой, напуганный и очень упрямый. Сделай так, чтобы он забыл о Боге и законах Калифорнии.

Пока мы поднимались на четвертый этаж. Филлер, немного расслабившись, начал ворчать:

— Журнал-то у вас, Кристофер, отличный. Я читал статьи — про автомобили, про серфинг… фотографии просто блеск. Если бы вы убрали эту срамную Монро с разворота, я бы завтра же запустил ротацию. Вы же талантливый парень, зачем вам этот разврат?

— Сэм, — я приобнял его за плечи, — Монро — это наш крючок. Это то, на что подсядет каждый мужчина от Сан-Диего до Сан-Франциско. Без нее это просто еще один скучный журнал для чтения в парикмахерской.

Мы вошли в бар на четвертом этаже, и у Филлера буквально отпала челюсть.

В мягком свете ламп, среди кожаных диванов, его ждал «десерт». Близняшки Шерил и Сьюзен в своих атласных корсетах выглядели как два спелых персика, а Камилла, облизывающая пухлые красные губки — как сама ночная фантазия.

— Ой, мистер Миллер, у нас гости? — пропела Шерил, мгновенно оказываясь рядом с Сэмом.

— Это мистер Филлер, — представил я. — Человек, который держит в руках судьбу нашего проекта. Позаботьтесь о нем.

Девочки окружили мужчину. Сьюзен забрала у него шляпу, Камилла нежно взяла под локоть и усадила в глубокое кресло. Перед ним тут же возник бокал с лучшим шотландским виски. Филлер пытался что-то сказать, но когда Шерил наклонилась, чтобы положить ему льда, ее пышная грудь оказалась прямо на уровне его глаз. Он тут же язык проглотил. Пил Сэм на автомате, слушая их щебет о том, как они мечтают увидеть свои фотографии в следующих номерах журнала, что они уже отснялись в красивых декорациях и вот этих самых костюмах.

Я пил совсем немного, лишь для вида. Потом попросил девушек исполнить нам танец «заек». Последнюю неделю близняшки под руководством Камиллы разучивали несколько бомбических па и движений с морковками. Не стриптиз, но где-то рядом. Латиночка поставила задорную мелодию на проигрывателе, девушки выстроились в ряд. И началось. Проход, наклоны, всякие развратные движения ногами и попами, «игра» с волосами, потом с морковой. Последнее было совсем на грани — все было понятно, что именно изображает овощь. Краем глаза я следил за Филлером. Глаза у него были стеклянные, он явно поплыл и пускал слюни на девушек.

К концу танца на 4-м этаже появилась Долли. Она тоже была в «фирменном» костюме зайки, атласные ушки забавно покачивались при каждом шаге.

— Не скучаете, Самуэль? — промурлыкала она, присаживаясь на подлокотник его кресла. Я и сам, честно сказать, пустил слюни. Выглядела Долли на все сто.

Она повернулась к нему спиной, заставив его посмотреть на подрагивающий хвостик, а затем ловко перехватила инициативу. Филлер был уже прилично пьян — девочки работали слаженно.

Долли взяла шот виски, зажала его между своими грудями, которые пушап сдвинул в глубокую ложбинку, и предложила Филлеру выпить прямо так. Сэм, тяжело дыша, потянулся к ней. Я поймал взгляд Долли и незаметно кивнул. Пора было исчезать.

Я сделал знак остальным. Шерил, Сьюзен и Камилла, хихикая, потянулись к выходу. Мы оставили Долли наедине с Филлером. Который, кстати, судя по кольцу на пальце был вполне так себе женат. Ну что же… У меня будут дополнительный способ нажать на Сэма после того, как все закончится.

— Ну что, Кит, — спросила Камилла, когда мы спустились вниз. — Куда теперь?

Я задумался. Полли говорила, что самое развратное место в LA — клуб «Мокамбо». Место, где правила приличия оставляли у входа вместе с пальто. Там мафия держала всё под контролем, и поэтому законы сегрегации просто не действовали — белые звезды Голливуда сидели за одними столиками с чернокожими джазменами. А мне очень хотелось «продолжения банкета». Ну и глянуть на изнанку жизни в городе Ангелов. Не такую, чтобы гетто и черный стриптиз, а с налетом нуара.

— Гвидо! — я бросил ключи от Роадмастеру итальянцу — Заводи машину! Мы едем в «Мокамбо».

* * *

Как только мы вышли из лимузина, Гвидо шепнул пару слов громиле на входе, и нас пропустили без очереди, несмотря на толпу страждущих. Когда мы вошли в зал и девушки сбросили плащи, в клубе попадали челюсти. Даже музыканты на сцене сбились с ритма на мгновение. На нас пялились все — от официантов до посетителей.

Я арендовал просторную вип-комнату на втором ярусе с видом на танцевальный зал. Гвидо верно все понял, замер у барьерчика входа в ложу, сканируя зал.

— Джаз, — выдохнула Камилла. — Кит, я хочу танцевать!

— Дорогая, тут все хотят танцевать. Но в таких костюмах, только в моем сопровождении.

И я по очереди начал выводить «подружек» на танцпол. Сначала Камиллу — её движения были дикими, первобытными, она чувствовала каждый удар барабана. Потом близняшек. Танцевать с Шерил и Сьюзен было отдельным удовольствием: они двигались синхронно, как две части одного целого, заставляя окружающих мужчин сворачивать шеи.

Вернувшись в ложу, я прислонился к перилам и посмотрел на зал. Дым от сигар, пульсирующий свет, музыка… Люди здесь были расслаблены и жаждали чего-то нового. И я им это дал. Не только мужчины разглядывали близняшек и Камилу. Но и присутствующие дамы пялилсь на мой смокинг на голое тело, поднятые рукава и трость с агатом. А женщины тут были с претензиями. Открытые платья, высокие подолы… Во время танца они умудрялись так крутануться вокруг кавалера, что показывали свое нижнее белье.

«Отличное место для распространения журнала», — подумал я. Если договориться с гардеробщиком или барменом, чтобы они предлагали свежий номер «Ловеласа» гостям… Это была бы золотая жила.

Как только у меня появятся свободные деньги, я ускорюсь с покупкой собственных клубов. «Ловелас» не должен быть просто журналом. Это должен быть образом жизни. Клуб, бар, отель — везде, где мужчина хочет чувствовать себя королем жизни.

Но сначала… сначала нужно было убедиться, что Долли справилась со стариком Филлером. Я посмотрел на часы. Скоро полночь.

Внезапно краем глаза я заметил какое-то странное движение.

Пьяный детина из соседней ложи, сначала закурил папирусу, а потом глупо хихикая, перегнулся через ограждение и поднес спичку к пушистому белому хвостику на корсете Сью. Вспышка! Синтетический мех мгновенно занялся пламенем.

Сьюзен вскрикнула, не понимая, что происходит. Я среагировал быстрее, чем успел испугаться. Рывком притянул её к себе и голыми ладонями сбил огонь, чувствуя едкий запах паленого меха. А в следующую секунду мой кулак впечатался в челюсть шутника.

Удар вышел на славу — пьяный буквально взлетел и рухнул на соседний столик, сметая посуду и бокалы. Зал ахнул. Музыка оборвалась на неровной ноте. Ко мне тут же бросились его дружки, но рядом нарисовался Гвидо. Он откинул полу пиджака, показал кобуру с пистолетом. И буйные товарищи побитого шутника тут же подувяли.

Еще спустя полминуты из тени вынырнули двое массивных охранников клуба.

— Что здесь происходит⁈ — властный голос заставил толпу расступиться.

К нам шел невысокий человек с идеально зализанными волосами и в безупречном черном шелковом костюме. По его лицу было трудно определить возраст. Гладкое, без следов растительности. Что-то около полтинника.

— Это был Микки Коэн — шепнул мне Гвидо — Местный бугор.

Пьяного, с разбитым лицом и окровавленным подбородком, охранники уже тащили к выходу. Фрэнк перевел взгляд на меня, потом на дрожащую Сьюзен.

— В моем клубе не любят драк! — Микки прищурился — Это плохо для бизнеса.

Я молча развернул Сьюзен и показал ему обгоревший ошметок меха на её пятой точке. — Ваш гость решил, что поджечь девушку — это отличная шутка. Я лишь в доступной форме объяснил ему, что он ошибся.

Микки внимательно посмотрел на хвостик, потом на испуганных девушек. Его лицо смягчилось.

— Примите мои извинения, мистер…

— Миллер. Кристофер Миллер.

— Хм… а это не про вас недавно писали в газетах? Кажется, на фотографиях были вот эти девушки-близняшки.

— Про меня

— В «Мокамбо» дамы в безопасности, и этот подонок больше сюда не войдет. Но… позвольте спросить, что это за костюм? Очень необычно. И эти ушки…

— Это концепция моего нового журнала, — ответил я, чувствуя, как адреналин сменяется деловым азартом. — Мы называем их «подружками Ловеласа».

— Интересно, — Фрэнк кивнул на нашу вип-ложу. — Присядем?

Мы устроились за столиком. Камилла и Шерил успокаивали Сью, а я досталтот самый тестовый номер, который так напугал Филлера. Микки медленно перелистывал страницы, и я видел, как его брови ползут вверх. Когда он дошел до центрального разворота с Монро, он замер.

— Дьявол… — прошептал он. — Это… это снято великолепно. Никакой грязи, просто искусство.

Он поднял глаза на меня. — Знаете, Кристофер, моим клиентам это зайдет. Они богаты, они скучают, и они любят красивых женщин. Я бы открыл в своих заведениях точки продаж. У гардероба или в барах.

— И сколько у вас заведений, Фрэнк? — спросил я, чувсвтуя воодушевление

— Двенадцать. Здесь, в Вегасе, в Сан-Франциско, Нью-Йорке… Во всех главных штатах побережья.

Бинго! Внутри меня всё ликовало. Это был не просто успех, это был прорыв.

— Мы можем договориться о проценте, который устроит нас обоих, — сказал я, протягивая ему руку.

— Договоримся, Кристофер, — он крепко пожал мою ладонь. — Для меня это вопрос антуража и атмосферы клубов.Такой товар продаст себя сам.

Я смотрел на Сьюзен, которая уже понемногу приходила в себя, и понимал: этот сгоревший хвостик стал самой прибыльной инвестицией в истории «Ловеласа». У меня появился первый нормальный дистрибьютор, который не будет драть три шкуры, а станет надежным партнером. Мое издательство только что пустило корни в двенадцати крупнейших точках побережья.