Мне тоже надо было идти в следственный отдел, но сначала я решила набрать Кирьянова, узнать, на месте ли он и насколько занят.

— Привет, Киря.

— Слушай, я пока не на месте, очередное покушение на бабку. Буду через два часа.

— А сегодняшний факт доказывает, что женщины в СИЗО не виновны? Не так ли?

— Так ли, так ли.

— У меня заявления от свидетелей с подтверждением алиби.

— Отдай заявление Мельникову. Он в отделе штаны просиживает. До связи.

«Ура!» — ликовала я, их отпустят. Ведь преступления продолжаются, хотя мои девушки под стражей. Значит, их могут выпустить прямо сегодня. Тем более подтвержденные алиби на два предыдущих нападения у них есть. Я опрометью полетела к Мельникову. Я так стремительно промчалась мимо дежурного, что он даже не успел рот открыть. Андрей как будто ждал меня. Стоял в дверном проеме своего кабинета.

— Андрюха, привет.

— Ну, ты тут не фамильярничай, уши везде. Заходи.

Мы вошли в его кабинет, и тут же постучали в дверь. Это была тетя Аня, которая бродила по лабиринтам следственного отдела и наконец забрела по адресу.

— Ой, а вы уже тут? — наивно спросила она, глядя на меня. — Я написала все, что видела.

— Подпись поставили? — строго спросил Андрей.

— Конечно, и дату, и подпись. В редакции она ночевала, видела я ее, сдача номера у них сложная была, что-то там не утвердили, замена текста была, вот ей пришлось заново предпечатную подготовку делать.

Тетя Аня блеснула всеми знаниями издательской деятельности, положила заявление, попрощалась и ушла. А я начала забрасывать Андрея вопросами:

— Теперь их выпустят? Вот алиби по Екатерине, — я протянула ему заявление от подруги Оли, — вот любительское видео из холла театра и точной датой и временем, — отдала свою флешку. — Если надо, предоставлю видеозапись с видеокамер театра. Не было их на месте последних трех преступлений. Вот характеристика Худовой из Союза журналистов, там уверены в ее невиновности. Да и к чему теперь это? Ну, ты приобщишь к делу? Преступления продолжаются, девушки сидят, значит, надо выпускать?

— Не тараторь, Таня. Все заявления приобщу. Но выпустить не выпущу.

— Это еще почему?

— Сейчас было совещание по этому делу. Генерал четко сказал, что выпускать женщин будем только после того, как поймаем настоящую преступницу.

— Так ловите. Что вы ее за восемь с лишним месяцев не поймали?

— Хитрая она, следов не оставляет, нет орудия убийства. Ни отпечатков, ни потожировых. В скафандре, что ли, работает?

— Да вы плохо ищете. А почему все же не выпускать?

— Генерал склоняется к мысли, что совершенное сегодня преступление — это имитация серии, то есть кто-то подражает серийщице, чтобы снять подозрение с задержанных. Значит, среди них — настоящая преступница, и кто-то очень хочет, чтобы ее сегодня выпустили на свободу. Подробнее расскажу, когда пойду тебя провожать.

Андрей поднес к губам указательный палец и жестом показал, что не может говорить вслух о многих вещах.

— Ладно, тогда такой вопрос, что там с телефонами потерпевших и звонками от преступницы?

— Да, провели анализ входящих звонков на телефоны пострадавших. Выявлен один общий номер, он принадлежит бабуле, которая потеряла давненько телефон. Место дислокации телефона пока не обнаружили, он периодически выключен. А в последнее время вообще не в зоне.

— Дай мне координаты этой старушки, потерявшей телефон.

— Зачем? Там все понятно. Бабка потеряла телефон, и начались звонки к потерпевшим, кто-то воспользовался им в своих целях, потом просто выкинул его или отключил. Смысл беспокоить старушку?

— Есть смысл. И еще. Мне нужны адреса других потерпевших.

— А это еще зачем? Все, что они могли, уже рассказали. Благодаря им фоторобот был составлен. На этом их миссия завершилась.

— Все-таки дай мне адреса тех, кто воочию видел преступницу.

— Ну, с тобой спорить, как известно, бесполезно, проще сделать, как твоей душеньке угодно, и жить спокойно.

— И это правильно. Иди уже, провожай меня.

Мы вышли с Андреем на улицу, он отдал мне адреса потерпевших и уже хотел попрощаться, но я помнила его жест и недоговоренность в кабинете.

— Так о чем ты умолчал в своих застенках?

— Да, блин, Танька, все не так просто, как кажется. Почему генерал сейчас настаивает на том, что сегодняшнее преступление — это подражание? Да потому что ему отчитываться о закрытом деле ровно через 28 дней. Он подстраховывается. Если не поймаем настоящую преступницу, пойдет на нары козел отпущения, вернее, козлиха. Их сейчас в СИЗО пять, прикопаются к кому-нибудь. Твоих, возможно, и отпустят, ты им алиби нарыла. И под контролем все держишь. А из оставшейся троицы найдут самую беззащитную и без связей, ту, у которой денег нет на такую красивую сыщицу, как ты.

— Андрей, а может, мне и с ними поработать?

— Таня, не смеши, альтруизмом ты никогда не страдала, без денег бегать по квартирам, общаться с разными личностями, не всегда адекватными? Это не про тебя. А вот предложить свою помощь можешь — за деньги, естественно.

— Хорошая идея. Скинь мне адреса их родственников. Пройдусь.

Я сама себя не узнавала в тот момент. Мне реально так жалко было женщин, которые попали в СИЗО только благодаря внешнему сходству с преступницей, что я действительно готова была работать бесплатно. Очень хотелось, чтобы не было козлих отпущения, чтобы правда победила.