Сначала решила пойти к бабушке, которая потеряла телефон, старушка, может, что-то еще вспомнит, чего не сказала следователям. Когда подошла к дому по указанному адресу, увидела привычную картину — бабульки дружно щебетали на скамейке. «Вот вас мне и надо».

— Добрый день, — не совсем официальным тоном поздоровалась я.

— Здрасьте, — ответила всего одна из трех сидевших старушек. Остальные впились в меня взглядами, как удав смотрит на кролика перед тем, как сожрать его.

— Будьте любезны, нет ли среди вас Марии Филипповны из 34-й квартиры?

— А тебе что за дело до Маши? — поинтересовалась самая грозная из них.

— Я частный детектив Татьяна Иванова, помогаю следствию по делу о нападении на бабушек.

— А ксива у тебя есть?

— Конечно, вот, — я протянула свое удостоверение.

Грозная бабуля хотела тут же взять его в руки. Но негласный закон гласит — никогда не давать свои документы в руки посторонним людям. Поэтому я просто приблизила корочку к глазам самой любопытной. Она долго вглядывалась в фото, потом на меня и снова на фотографию.

— Похожа вроде, — был дан вердикт самой злой старушкой. — И печать вроде настоящая. Так зачем тебе Мария Филипповна? Ей уже следователи все ворота обстучали. Нечего ей добавить.

— Так вы за нее не решайте. Дома она?

— Перед тобой она.

Оказалось, что Марией Филипповной звали ту самую въедливую и злую старушенцию. А говорили — «божий одуванчик».

— Мария Филипповна, я бы хотела уточнить, при каких обстоятельствах у вас пропал телефон?

— Потеряла я его. Вот доживешь до моих лет, тоже узнаешь все эти обстоятельства — склерозом называются.

Бабульки дружно засмеялись.

— Вы понимаете, что это очень важно следствию, — уже строго продолжила я. — Смех тут неуместен. Продолжают гибнуть ваши ровесницы. Неужели не хотите помочь следствию и предотвратить следующие трагедии?

— Так, а что я могу-то? — смягчившись, сказала Мария Филипповна. — Я же не следователь и даже не частный детектив. Не моя это забота преступниками заниматься.

— Просто отвечайте на мои вопросы честно и искренне.

— Так меня уже допрашивали, все рассказала.

— Теперь мне расскажите, язык-то не отсохнет еще раз все повторить.

Я незаметно перешла на сленг бабушек, и им, видимо, это понравилось.

— Машка, да не выкобенивайся, спрашивают тебя — говори, — встала на мою сторону одна из бабушек.

— Ладно, спрашивайте.

— Когда вы потеряли телефон?

— Да месяцев пять уже назад.

— Как вы его потеряли?

— Пошла в магазин, положила его в сумку, как всегда, а в магазине глядь — а его нет.

— Дома потом тоже не нашли?

— Да в том-то и дело, он как будто испарился. Вот лежал в сумке и исчез.

— А кто дома еще был?

— Да никого не было.

— Мария, ты че, забыла? Светка же тогда у тебя жила, сама рассказывала, — с негодованием перебила бабулька, которая недавно меня поддержала.

— Степановна, не тебя сейчас спрашивают, а меня, — зло парировала Мария Филипповна. — Че ты лезешь, почему ты всегда затычка в одном месте?

Моя бабушка-поддержка обиженно встала, махнула рукой и пошла.

— Так о какой Светке идет речь? — продолжала раскручивать хитрую старушку я.

— Да это к делу вообще не относится.

— Давайте не вы будете решать, что относится, а что нет. Так кто такая Света?

— Вот не хотела я вообще про нее ничего говорить. Вот упоминать ее даже не хотела. Так нет, Степановна влезла… Ну да ладно. Племянница моя непутевая, Светка. Она тогда дома была.

— А сейчас она где?

— Да выгнала я ее.

— Как это, родную племянницу выгнали?

— А вы бы не выгнали, если даже деньги из кошелька начали пропадать? Нечиста она на руку. Да и обзывала она меня: «дура старая», «скряга», «тупица». Даже смерти мне желала…

— Так, считаете, и телефон ее рук дело? Может, видели что? Рассказывайте как на духу, не скрывайте уже ничего.

— Да что тут уже скрывать. Конечно, я сразу поняла, что именно она вытащила у меня телефон из сумки. Я на нее сразу подумала. А кому еще? В квартире-то мы вдвоем. Спросила, а она так честно мне в глаза смотрит и врет — не я, мол, сама ты потеряла, памяти у тебя нет совсем. Любит она приврать и других в своих грехах обвинить.

— А почему следователю об этом не рассказали?

— Так он не такой въедливый был, как ты, да и Степановны рядом не было. Жалко мне ее тогда было, все надеялась, что одумается, жить начнет, как все люди.

— Мария Филипповна, а вы знаете, что ложные показания караются законом?

— А в чем тут ложь? Просто недосказанность. Я ведь потеряла его на самом деле, потеряла. А вот мои домыслы по поводу воровства моей племянницы — это только мои домыслы. Так что никакого обмана. Я же ее за руку-то не поймала. Правда, порыскала в ее вещах, но ничего не нашла.

— Как зовут вашу племянницу и где она сейчас может быть?

— Светлана Кузьмина. А быть она может хоть где — даже у черта лысого. Говорю тебе, непутевая она, на руку нечиста. Думала я, что тюрьма ее исправит, а она вернулась и вообще еще хуже стала. Орет на меня. Ножками топает, деньги вытаскивает, телефон кнопочный — и тот увела. Ну, я ее отправила подальше, чтобы воздух чище стал. Горбатого, видно, только могила исправит. Не надо мне ее больше, вспоминать даже не хочу.

— Тюрьма? А за что сидела?

— Да все за то же — воровство, грабежи. Может, у нее, как это? Клептомания? Берет все, что плохо лежит. Ну зачем ей мой недорогой телефон? Так нет — утянула.

— Мария Филипповна, а новый телефон у вас, случайно, не появился?

— А на кой он мне? Чтобы опять потом потерять и жалеть? Нет, не надо мне такого счастья. С кем хочу, и так поговорить смогу. Вышла вот на скамейку — и общайся.

— А скорую вызвать, пожарных?

— Не каркай, тьфу, тьфу, тьфу. Буду, если что, в стену стучать или по батареям. У меня соседки хорошие, сразу прибегут. Правда, вот Степановна на меня из-за ваших вопросов сегодня обиделась. Ну да ничего, пойду пирог испеку и к ней приду, угощать ее буду. Ну, пока, детективша.

— Подождите, Мария Филипповна, вы должны все изложить в письменном виде.

— Да ничего я не должна, домой я вас не позову, а тут писать неудобно.

— Давайте помогу.

Я села на скамейку на освободившееся недавно место, достала папку и листок и сама начала писать показания старушки, потом громко ей их прочитала и дала подписать.

— Внизу еще своей рукой напишите: «С моих слов записано верно». А фото племянницы у вас, случайно, нет?

— На кой мне ее рожа? Я рада, что она исчезла и больше никто меня не расстраивает.

Я шла окрыленная, как будто вышла на след преступницы. Меня радовало то, что сработала я более профессионально, чем следователи, которые допрашивали старушку. Или просто Степановна мне помогла? Не было бы ее, этот «божий одуванчик» вряд ли упомянул свою племянницу. Надо пробить эту Светлану Кузьмину по базе. Тогда я была уверена, что эта непутевая племянница просто продала телефон тетки и пропила деньги, вырученные за него. Но не исключала возможность, что она и есть серийная преступница.