Я хотела пойти домой и немного насладиться Книгой предсказаний, но внезапно зазвонил телефон.

— Да, слушаю.

На проводе был Мельников:

— Танька, ты сейчас где?

— В парке.

— Че ты там делаешь?

— Отдыхаю от всех вас.

— Сорок минут назад в парке было совершено очередное нападение, подходи к каруселям. Аллея вся в кустах рядом, знаешь? Сама поговоришь с потерпевшей. Я уже здесь.

— Да, сейчас буду.

Я опрометью побежала к этой аллее «в кустах». Пока неслась, в голове была одна мысль — Худова… Почему она была так взволнована? Да и про свой стресс ничего мне не рассказала, ловко ушла от ответа. Просто стечение обстоятельств? Или она и есть та, которую ищет весь следственный отдел уже девятый месяц?

На тихой, чуть удаленной от центральных тротуаров аллее уже стояла скорая помощь и толпились зеваки. Потерпевшую бабулю осматривали врачи. Я обрадовалась, что успела, пока ее не увезли в больницу, и сразу подбежала к пострадавшей.

— Здравствуйте.

Врачи строго посмотрели на меня и продолжали светить каким-то фонариком прямо в зрачок потерпевшей. Один из медиков сказал:

— Вы что, не видите, идет осмотр? Отойдите подальше.

— Мне только один вопрос задать, — с мольбой в голосе попросила я.

— Задавай деточка, — ответила сама старушка. — Я уже пришла в себя, хотя думала, что помру на месте.

— Что произошло, бабушка? Как к вам лучше обращаться?

— Анна Петровна я. Я уже сейчас симпатичному мужчине все рассказала.

— Анна Петровна, расскажите, пожалуйста, сейчас мне.

Я настаивала, так как знала, как следователи берут показания — на бегу, на лету, без вникания и аналитики — так, для протокола. Я же делаю все по-другому.

— Я же просто вышла погулять, — начала говорить старушка. — Эту аллею я особенно люблю. Тут растительности много. Сейчас весна, все расцветает, запахи почек и маленьких листочков — это всегда приятно. Вот и гуляла я тут.

Бабушка внезапно рассмеялась. Может, у нее постстрессовый синдром и неадекватная реакция на происходящее? Почему она так заливисто смеется?

— Я рада, что вы не теряете оптимизма, — сказала я.

— Да просто вспомнила поговорку: «Кошка гуляла, хвост потеряла». Вот я как та кошка. Гуляла, гуляла и серьги с кошельком потеряла.

Только сейчас я увидела порванные мочки ушей старушки. Значит, нападавшая вырвала серьги прямо на ходу.

— А что-то еще исчезло?

— Да нет. Что у меня брать? В кошельке всего две тысячи было. А вот серьги жалко, мамин подарок, они наша родовая драгоценность, еще от прабабушки передавались по наследству. Вот хотела я, старая дура, их внучке подарить. А потом решила — поношу еще маленько сама, потом подарю. Вот и поносила.

— Найдем мы ваши серьги, — уверенно сказала я, хотя их поиском вряд ли буду заниматься. — А как само нападение произошло?

— Деточка, я вообще ничего не поняла. Вдруг боль такая и воздуха не хватает. Думаю, все, помираю, упала и сознание потеряла. А когда очнулась, уже эти милые доктора надо мной колдуют.

Я обратилась к врачам:

— Был удар по голове?

— Нет. Есть синяк в районе солнечного сплетения. Видимо, удар был именно в этом месте. Синяк небольшой — удар был точечный, как будто какая-то каратистка или тхэквондистка работала.

— Спасибо, доктор, спасибо, Анна Петровна, выздоравливайте.

Я начала искать глазами Мельникова. Его нигде не было. В голове роились мысли о Худовой — именно она владеет приемчиками, которые вырубают человека. Она только что мне об этом рассказывала. Но зачем успешной женщине вырывать из ушей старушки серьги? Шариться в кошельке, где заведомо нет денег? А может, у нее клептомания? Да какая, к черту, клептомания…

— Таня, — окликнул Андрей.

— Я ищу тебя везде.

— Да вот со свидетелями общался, — он махнул рукой в сторону молодой парочки.

— И как?

— Сама можешь поговорить, пока показания оформляют.

Я подошла к молодым людям, представилась и начала задавать вопросы:

— Что конкретно вы видели?

— Вот, мы уже все практически написали, — девушка протянула мне лист бумаги.

— Это вы отдадите следователям. Мне изложите все кратко, я вас долго не задержу.

— Да целовались мы на этой аллее, — весело начал молодой человек. — Место такое уютное, мало кто ходит. Толком ничего не видели. Просто обернулись на крик старушки. Смотрим, а она в кусты упала. Думали, инсульт или инфаркт, ну и скорую быстро вызвали. А скорая уже — полицию. Оказалось, на бабушку напали. Кому это надо, на старушек нападать? В голове не укладывается. Слышал я что-то, что маньяк в городе орудует. Нападает на бабулек. Даже не верилось, думал, фейк какой-то. Че к чему, старух грабить? Че у них взять-то можно? Пенсия — и та копейки. Да и гулять они выходят явно не с огромными суммами в кошельках. Абсурд какой-то. Наверное, маразматичка на них нападает? По-другому никак. Пошла бы лучше банк ограбила, а то эти банкиры совсем людей задавили своими ипотеками и кредитами. Я бы даже поаплодировал такой преступнице, которая банкиров развела, кровососов гнусных…

— Получается, вы совсем не видели нападавшую?

— Получается, да, — сомневаясь, сказал парень.

— Я видела какой-то убегающий силуэт, — продолжила девушка. — Вот ни цвет одежды не помню, ни рост — просто странный убегающий скачками силуэт.

— Ну если силуэт, то хотя бы одежду вы помните? Плащ длинный? Куртка короткая? Брюки? Юбка? Балахон?

— Брюки, куртка, капюшон.

— Спасибо, уже что-то.

Худова выглядела так же — в брюках, куртке и капюшоне на голове. «Я выпустила из СИЗО преступницу», — эта мысль продолжала съедать меня изнутри.

— Андрей, надо поговорить.

— Слушай, Таня, давай я тут все нужные бумаги соберу и отправлю их с водителем. Сам в отделе не хочу появляться, там такой кипиш! Ты себе даже представить не можешь. Начальство готово удавить весь следственный отдел. Они даже решили наверх пока о сегодняшнем преступлении не сообщать. А это — уже должностное преступление, умалчивание о происходящем. Но они и на это идут. Сильно под всеми кресла закачались. Сейчас совещание собирают и порвут наш отдел, как тузик грелку. Я поручаю эту благородную миссию и роль грелки твоему любимому Кирьянову — пусть отдувается.

— Добрый ты и друг настоящий.

— Таня, сколько раз я огребал за Кирю, ты даже не понимаешь. Он очень изворотливый жучара, за что и люблю его. Как успех какой-то — Кирьянов отчитывается, как висяк или тупик — Мельников. Пришел его черед проявить свою изворотливость не в любимом отделе, а на ковре у начальства. Я в него верю, он сможет.

— Высокие у вас отношения.

— Это точно. Выше только звезды, причем на погонах. Таня, у меня предложение — ты сейчас зовешь меня быстро в гости. Я заканчиваю с бумажками. Покупаю вино и цветы — и к тебе.

— А вино-то зачем? Я не пью.

— И не пей, я выпью. Иди домой, готовь свой кофе и жди принца без белого коня.

— Нашелся принц… Ладно, давай.