Я пришла домой, заглянула в холодильник — было как-то пустовато. А ведь этому принцу закуску надо. Выходить из квартиры уже не хотелось, поэтому заказала пиццу и круассаны себе на утро. Начала варить кофе и ждать Мельникова.

Он не заставил себя долго ждать. Минут через двадцать позвонил в домофон:

— Забыл код твоего домофона, открывай.

— Надо чаще в гости приходить, тогда бы не забыл.

Я открыла дверь. Андрей и впрямь стоял на пороге с букетом шикарных роз в руке и бутылкой «Киндзмараули».

— Джентльменский набор? — поинтересовалась я и схватила букет без лишних предисловий.

— Какая ты прозаичная, Таня. Мужик мчится к тебе практически с места преступления, бросает все к твоим ногам, он весь твой.

— Слушай, Мельников, давай не окунаться в нашу шальную юность, когда ты вату за мной катал.

— Что катал?

— Ну так сегодня молодежь говорит, когда кто-то за кем-то ухаживает — вату катает.

— А ты вполне приблатненная. Мне это нравится, детка.

— А ты старпер, отставший от современной жизни.

Мы весело поржали, сели за стол, тут и пицца подъехала, начали трапезу.

— Андрей, мне кажется, что я плохой профессионал. Я, наверное, выпустила из СИЗО преступницу.

— Таня, тебе выпить маленько надо, чтобы расслабиться и избавиться от бредовых мыслей.

— Нет, правда, сегодня я поняла, что Худова вполне может быть серийной преступницей.

— Таня, я наливаю?

— Скорее да, чем нет.

— Молодца.

Андрей щедрой рукой налил мне полную мою кофейную кружку вина.

— Давай за нас, профессионалов высокого уровня, — сказал он и выпил свою маленькую рюмочку.

Я же взяла свою любимую кружку и осушила ее до дна.

— Вот это я понимаю! А то — не пью я, не пью. В твоем возрасте уже люди пить бросают, а ты еще и не начинала. Повторить?

— Андрей, ты должен меня выслушать, это важно.

— Валяй.

— Как ты думаешь, почему изменился почерк преступлений? Ведь раньше всех старушек по голове били, а сейчас в солнечное сплетение точечным ударом?

— Возможно, подражатель. Возможно, алиби кто-то себе делает, кто в камере еще. Григорьева твоя, например. Кирееву твою, кстати, выпустили. Зато ее подругу Алену Киря задержал, по твоей наводке. Так что по делу о нападении на старушек сидят сейчас две подозреваемые — Алена Свиридова и Татьяна Григорьева, остальных ты отмазала.

— Вот это меня и угнетает. Я отмазала преступницу.

— Так, стоп, Ивановой больше не наливаем.

— Правда, Андрюха, я ведь с ней сегодня в кафе сидела прямо после совершенного преступления.

— А вот это уже пригодится следствию. Рассказывайте, свидетель.

— Пошла я погулять в парк…

— У меня дежавю, я недавно это же слышал от потерпевшей бабушки.

— Давай без аналогий и не перебивай меня.

— Извините, Татьяна Александровна, продолжайте.

— Иду я такая в кафе в парке, хочу тупо кофе попить, не хочу ни с кем встречаться, разговаривать и вообще — видеть никого не хочу. И вдруг смотрю — скачками несется Худова. Она, кстати, со стороны аллеи и неслась. Я к ней наперерез. Спрашиваю, куда мчитесь? Она мне — метод у меня такой — убегание от стресса. Ну, типа на работе стресс, она пошла в парк побегать, и ей это помогает, чтобы не нервничать. Кстати, какой стресс у нее был на работе, она мне так и не сказала, а я спрашивала, она же хитро перевела разговор на своего любовничка Льва Викторовича. И самое главное, Андрюха, она в перчатках была. А ведь свидетельница Елена из тату-салона четко сказала, что на правой руке преступницы сбитые костяшки, пятна, как после выведенных татуировок. Я просила Худову снять перчатки, мол, не комплексовать, но она наотрез отказалась. Говорит, пятно у нее родимое там, страшное какое-то. Что я, силой буду сдергивать с нее эти перчатки?

— Слушай, Танька, а ты ведь повторяешь наш сценарий. Мы хватали женщин по внешнему сходству с фотороботом, а ты хочешь хватать всех, у кого есть пятна на правой руке. Как так? Ты же сильно возмущалась и талдычила о нарушении конституционных прав граждан. А сама — туда же.

— Ну ты сравнил. Или вы хватаете всех с одинаковыми прическами, чуть раскосыми глазами и осветленными перекисью водорода волосами, или я — по пятнам на руке. Замечу, что эти пятна — это особые приметы. А ваше сходство с фотороботом — отсутствие вообще примет.

— Ладно, убедила.

— Подожди, это еще не все. В разговоре с ней я выяснила, что она владеет техникой ударов. Которые именно вырубают человека, заставляют его терять сознание. Именно это произошло сегодня с нашей потерпевшей. Не удар по голове, а синяк в области солнечного сплетения. Я, как приверженец восточных единоборств, знаю, что такие удары вырубают жертву.

— Да, совпадений немало, но это еще не повод подозревать ее в столь кошмарных преступлениях. Ну включи логику — зачем успешной небедной женщине забирать из кошельков старушек какую-то мелочь? Рисковать всем из-за копеек?

— А фамильное золото в ушах?

— Так что, она ходит по парку и выбирает старушек, у которых в ушах дорогие серьги? У нас были эпизоды, когда нападали на бабушек без сережек, колец или цепочек. Тут другое… да и как все это вяжется с ее социальной журналистикой? Она же помогает бабулькам, а тут — калечит их. Нет, нелогично.

— Андрей, есть еще один момент. Она, мне показалось, ненавидит этих старух. Они в детстве обзывали ее «прокаженной» из-за пятна на руке. Она с такой яростью мне про это рассказала.

— Таня, опять нелогично. Она просто поделилась с тобой своей внутренней болью. Если бы она была преступницей, подумай сама, стала бы она тебе, частному детективу, занимающемуся именно этим делом, так душу изливать — и о приемах по вырубанию людей рассказывать, и о злых старушках из детства? Она же умная женщина. Да и не могут все окружающие люди хвалить ее и восхищаться ею. Нашлись бы те, кто и критикнул ее.

— Так-то да. Но столько совпадений… Да и есть те, кто ее не любит. Подруга моя Лариса вообще говорит, что она высокомерная, циничная и злая.

— Так завидует, наверное. Лариса твоя кто? Рядовая журналистка. А Ирина Худова — главный редактор самого популярного в городе издания.

— Может быть… Но все же что-то в этой Худовой не так.

— Ты предлагаешь ее снова задержать? Ты же столько хлопотала о ее освобождении.

— Дурой была, вот и хлопотала.

Вино начало свое очищающее действие, и я просто заплакала. Слезы лились ручьем. Я даже сама не понимала, причину столь обильных осадков. Андрей воспользовался ситуацией, подсел ближе, обнял меня:

— Танька, а может, тряхнем стариной по старой памяти?

— Мельников, тряси своей стариной как-нибудь без меня, — я резко протрезвела.

Я знала, что давно нравлюсь этому неплохому парню. Может, он даже влюблен в меня. Но я-то нет, для меня он больше братан, чем мужик. И вообще, я так давно не думала о себе как о привлекательной женщине, также не задумывалась о своем личном счастье. Наверное, это неправильно. Ведь молодость и красота не вечны. Точно, завтра схожу к Светке-парикмахерше, начну мужиков кадрить. Самой стало смешно от своих пьяных мыслей. Какие мужики, когда бабушек косит неизвестная маньячка?

— Андрей, ты не обижайся, не готова я почему-то ни к каким отношениям, кроме как по работе.

— Понял, не дурак.

— А телефон, украденный Кузьминой, где-нибудь засветился?

— Да был там сигнал какой-то, запеленговали вроде. Но лучше тебе Алексей из Управления К расскажет. Ты знакома с ним?

— Нет.

— Даю тебе его телефон, скажешь, от меня. Он, кстати, красавец-мужчина, может, твою неприкосновенность нарушит?

— Не родился еще тот красавец, который что-то во мне нарушит.

— Не сомневаюсь даже.

— Так что с Худовой будем делать?

— А что с ней делать, у нее есть подписка о невыезде, пусть пока гуляет, все равно дальше нашего города не уедет. Мы продолжим копать. Сейчас занимаемся твоей Аленой из котельной, Григорьевой — у нее скелетов в шкафу очень много.

— Еще Кузьминой займитесь, бывшей зэчкой, которая сейчас вдруг очень положительной стала.

— Таня, ты в своем стиле тоже ею займись. Время уже поджимает. Скоро нас всех на пенсию отправлять начнут или еще куда подальше. Наверное, сегодня Кирьянова уволят, — в глазах Андрея появился задорный огонек. — Да шучу я, мы с Кирей привыкли друг над другом подтрунивать, стиль общения у нас такой. Не думай, что я злорадствую, я за Вовку всех порву.

— Да знаю я, Андрей. Давай уже иди домой и пиццу забери, твое вино сработало — очень хочется спать.

На том и расстались.