Ну что — Худова, Федотова, Самойлова, задержанные женщины, уже на свободе. Остались Григорьева и… Я заглянула в список Кирьянова. Сидят еще в СИЗО Григорьева и Киреева, а последняя вообще вылетела у меня из головы. Их же было пятеро. А я помнила только эту Григорьеву. Татьяна, кстати, тезка, надо вызволять. Напротив ее фамилии в списке стоял только сожитель с номером его телефона. А где родители, сестры-братья, сирота, что ли? Я набрала сожителя Валерия:

— Добрый день, вас беспокоит Татьяна Александровна Иванова, частный детектив. Я по поводу задержания Татьяны Григорьевой. Она вам кем приходится?

— Да уже, похоже, никем, — вялым, как будто спросонья, голосом ответил мужчина.

— А что так?

— Да загуляла Танька, в корень обнаглела. Так кто вы, я не понял, из ментовки, что ли?

— Я частный детектив, и ваша сожительница не загуляла, она задержана по подозрению в преступлении.

— Допрыгалась, значит.

— Что значит «допрыгалась»? Вы что-то знаете?

— Да все я об этой курице знаю.

— Может, встретимся, пообщаемся?

— Болею я сегодня, подлечиться бы надо. Может, в пивнушке посидим?

Такое предложение меня просто ошеломило. У него женщина пропала, а он даже не знает, что ее задержали, пьет там, как лошадь.

— Вы Валерий, гражданский муж Татьяны?

— А кто еще, он и есть. Так что насчет пивнушки? Там, кстати, рыба вкусная.

— Простите, а у Татьяны еще есть какие-нибудь родственники, друзья?

— Да кому она нужна, такая дура?

— Мама есть у Тани?

— О чем вы? Сирота она круглая, я вот ее приютил, обогрел, а она делов натворила.

— А что за дела?

Мне очень не хотелось в пивнушку, а еще больше не хотелось общаться с глазу на глаз с этим алкашом, решила все узнать по телефону, тем более он был расположен к разговору.

— Да телик мой вынесла, украла то есть, и продала. Говорит, жрать нечего. А как я без телевизора, я же политически подкованным хочу быть, а тут звенящая тишина, даже не послушать, что нам сказочники с телеэкранов обещают.

— А вы не работаете?

— Инвалид я, ноги болят.

— А Таня работает?

— Да бегает куда-то, потом приносит поесть, выпить.

— А что за работа у нее?

— А мне это надо? Добывает на кусок хлеба — и нормально. Я не привык в душу к людям лезть.

При чем тут душа? Вообще, алкоголизм, видимо, последние мозги у Валеры вымыл. Да, дальше вести разговор с ним было бесполезно. Я попрощалась. Пришло осознание, почему Киря про Григорьеву мне сказал, что «там не все просто». Она подходит по стилю своей жизни на подозреваемую — выпивает, куда-то периодически уходит, продукты потом приносит. Чем не преступница? «Ладно, пусть посидит пока», — решила я и набрала родственников Киреевой Альбины — в списке стояли родители.

— Здравствуйте, вас беспокоят из следственного отдела, — зачем-то соврала я, видимо, надоело долго представляться. — Могу я поговорить с родителями задержанной Альбины Киреевой?

— Я мама, Альфия Романовна. Слушаю вас.

— Альфия Романовна, вы получили какие-либо документы о задержании вашей дочери?

— Да нет, ничего не получали, нам сказали ваши, что, если невиновна, быстро отпустят. Но вот что-то не отпускают. Неужели виновна?

Такой вопрос матери просто ошеломил меня. Что, есть повод подозревать свою родную дочь в столь тяжких преступлениях? Почему такое недоверие к родному ребенку? Или эта мамаша тоже алкоголичка и ей все равно — воля или неволя?

— А вы тоже подозреваете свою дочь в том, что она причастна к данным преступлениям?

— Что вы, никогда. Я просто очень верю следователям. Они ведь просто так держать не будут. Может, Альбина что-то видела или знает. А может, даже случайно куда-то вляпалась.

Какая правовая безграмотность! Да свидетелей не сажают и не задерживают! А что за слепая вера в наши правоохранительные органы? Раз арестовали, значит, они правы, знают, что делают. Что за равнодушие матери и нелюбовь к дочери?

— Альфия Романовна, а вы бы могли охарактеризовать вашу дочь? Вот какая она? Где работает? Чем увлекается?

— Да обыкновенная. Техникум окончила, пошла работать в котельную диспетчером. Регулирует она там все, винты крутит. На работе ее хвалят, говорят, исполнительная. Соседи тоже ее любят, она всегда им помогает…

Из длинной речи мамы я поняла, что она озвучивает только отношение к своей дочери абсолютно посторонних людей. А где ее личное отношение?

— Извините, а вы сами любите свою дочь?

— Так дочь ведь, как ее не любить?

— А характер у нее какой? Может ли она обидеть человека?

— Ну, бывает, грубит мне, кричит даже иногда. Вспыльчивая она. Ударить может не по делу. В школе вообще дралась до первой крови. А ведь вроде девочка, а ведет себя, как мужик злой.

Мать просто закапывала свою дочь. А если бы и впрямь звонили из следственного отдела? Прямо портрет потенциальной преступницы!

— Но вы же говорите, что и на работе хвалят, и в доме любят.

— Так а что им? Они ведь с ней не живут, не знают ее.

— То есть Альбина — жестокий и злой человек?

— Вся в ее отца.

— А папа где?

— Да развелись мы с ним, когда дочери пять лет было. Но внешность у нее и характер отцовский.

— А почему развелись?

— Бил он меня, унижал, издевался всяко. Вот она и по генам такая же.

Картина начала проясняться. Мать просто ненавидит дочь лишь потому, что та — копия отца-садиста.

— Она руку на вас поднимала?

— Да что вы, упаси господь. Но иногда просто как зыркнет, как отец ее.

— Альфия Романовна, вы хотите, чтобы дочь выпустили из СИЗО?

— А при чем тут мое хотение? Им там виднее. Держат — значит, так надо.

Да, мама еще та, вызволять дочь не торопится, наконец-то избавилась от страшных воспоминаний молодости. Надо с Альбиниными коллегами поговорить, чтобы понять, насколько она злая и жестокая. Я узнала адрес котельной, где работала Альбина, и отправилась туда. Все равно все мои сегодняшние планы «русский, математика, физра и литра» были нарушены.