Утром решила никуда не торопиться. Делать все спокойно, с чувством, толком, расстановкой. Начала заваривать кофе и попыталась даже не набрасываться на него сразу, медленно помешивала, наслаждалась ароматом и готовилась к новому дню. Что обязательно мне сегодня надо сделать? Поехать к этой Кузьминой на склад, узнать, куда она дела тетин телефон, и вообще посмотреть ей в глаза. Все-таки интуиция мне подсказывала, что она не такая и добропорядочная раскаявшаяся бывшая зэчка, тетины слова о ее пакостях заставляли думать, что все не так просто, как представил мне Киря. Еще дамокловым мечом надо мной висели две женщины в СИЗО — Григорьева и Самойлова. У последней алиби есть на некоторые дни, и выпустить ее Кирьянов мне все же пообещал. А Григорьева пока непонятный персонаж, тем более Киря сказал: «С ней не так-то все и просто». Значит, первым делом позвоню ее родственникам, надо понять, что за семья, что за Григорьева такая.

Я пила кофе. А мысли так и роились в моей голове, но основная заключалась в том, что я что-то упускаю, чего-то не вижу из очевидного. Моя интуиция как будто говорила мне: «Таня, это все мелочи, увидь главное». А что главное? Пока я не понимала. Но привыкла доверять своей интуиции. И она меня еще не подводила. Но сегодня диалог с ней какой-то непонятный. Вроде бы чувствую, что не туда иду, а логически рассуждаю — и все делаю правильно. Ладно, человек предполагает, а Бог располагает. Направит, наверное, меня на путь истинный. А пока буду делать что должно, и будь что будет.

Внезапно зазвонил телефон. Опять Кирьянов с очередным заданием? Я взяла трубку, хотя мой внутренний диалог еще не закончился, хотелось продолжить пить кофе и размышлять.

— Татьяна Александровна, как же так? — Это была Виктория, сестра Самойловой.

— Доброе утро, Вика.

— Да, конечно, но оно опять не доброе. Почему не выпускают Наталью? Я была в следственном отделе, все им подробно рассказала, про Луговую тоже писала целую эпопею. И результат? Наташа продолжает сидеть. Что мне еще надо сделать?

— Виктория, вы успокойтесь. Наша машина под названием «следственный отдел» не так иногда оперативно работает, как бы нам хотелось. Отчетность, доклады, выслушивание разных мнений, резюме, которое иногда делает один человек — начальник. Но я очень надеюсь, что сегодня вашу сестру выпустят. Вчера разговаривала со следователем Кирьяновым, он делает все от него зависящее.

— Так оснований держать ее там нет вообще! Тот же Кирьянов хмыкал и не мог дать внятного ответа, когда я прижала его фактами — не было ее на месте преступления, доказательства есть, свидетели есть, видео есть. Что еще надо этим бюрократам?

— Существует еще определенная процедура согласований перед тем, как человека выпускают под подписку о невыезде. Давайте я сейчас все уточню и перезвоню вам.

— Прошу вас, Татьяна Александровна. Мы уже который день даже спать не можем, как представим, что Наташка в СИЗО с преступниками — страх одолевает.

— Не такие уж и матерые преступники сидят в СИЗО, там в основном такие же подозреваемые по разным делам. Так что не волнуйтесь, нет там никакого беспредела или опасности для сестры.

— Спасибо, конечно, на добром слове, но факт остается фактом — задержали без причины и еще и не выпускают, хотя явно не за что держать. Знаете, Татьяна Александровна, у меня уже который день в голове крутится песня: «Дай бог, чтобы твоя страна тебя не пнула сапожищем». Так вот моя страна меня пнула, очень сильно пнула. После вероломного задержания Натальи мне просто страшно жить в такой стране. Пришли, забрали, посадили. Так ведь это с каждым может случиться! Мы все — твари дрожащие и права не имеем.

— Вика, правда победит, сестру выпустят. Перестаньте нагнетать. Ждите моего звонка.

Я положила трубку. Надо позвонить Кире. Вот говорила я ему, чтобы вчера выпустил невиновную женщину, так нет, все формальности какие-то, все боязнь начальства — а вдруг по головке забудет погладить? Я набрала его номер. Трубку никто не взял. Понятно, когда надо ему — узвонится весь, а когда мне надо — тишина. Наберу Мельникова, он тоже в курсе.

— Андрей, привет.

— Здорово.

— Что нового по делу?

— Слушай, ищем, отслеживаем, проверяем.

— Понятно, значит, ничего нового.

— Вчера к Кирьянову приходила сестра одной из задержанных, обеспечила ее алиби. Надо выпускать.

— Что слышно о судьбе Натальи Самойловой? Когда ее выпускают?

— Повиси маленько на телефоне, прямо сейчас уточню.

Вот этим и нравится мне Андрей — оперативник, одно слово. Киря бы на его месте туманно что-то то ли пообещал, то ли просто пофилософствовал, короче, запутал бы и внятного ответа не дал.

— Алло, Таня, слушай, тут такое дело…

— Что опять не так?

— Самойлову немного побили в КПЗ.

— Как это? Вы куда там, черт побери, смотрите? За что ее побили?

— Да сидит там одна не очень вменяемая женщина, в магазине украла что-то. Прикапывается ко всем, под кожу лезет. Твоя Самойлова что-то там ей ответила, к совести призвала. А эта подошла и ударила ее прямо в лицо. Короче, синяк у нее под глазом и кровоподтек на губе.

— Так, получается, не один раз ударила?

— Получается, не один.

— И что — вы намерены ее держать, пока синяки не пройдут?

— Ну нет, конечно. Просто начальству сейчас не надо ни жалоб, ни заявлений лишних, сама понимаешь. А у нее сестра буйная — точно телегу в главк накатает. Таня, если сможешь уговорить ее не писать жалобу — прямо сейчас отпустим.

— А самим извиниться, повиниться?

— Обязательно сделаем, когда она за сестрой приедет. Я лично выйду с головой склоненной, прощения попрошу, мол, недосмотрели, простите нас, дураков.

— Вот последнее слово — ключевое, вы все там такие. Как можно было не проверить контингент, не рассовать буйных в отдельную камеру? Почему честные люди должны находиться рядом с отребьем?

— Не кипятись. Поговори с сестрой.

— А с Григорьевой что?

— Алиби у нее нет.

— А вы искали? Или опять вся черная работа на мне?

— На тебе, Таня, на тебе. Ну прости, тут у нас совещаловка, набирай позже.

Моему возмущению не было предела. Мало того что не очень законно задержали, не по протоколу еще и содержат. Как права была сестра Вика, ее интуиция прямо четко сработала — что-то тут не так, и сестру срочно надо выпускать. Вот и сила интуиции. Ладно, надо было выпить еще кофе, чтобы подобрать правильные слова для сестры задержанной и к тому же избитой в камере.