Когда за мной закрылись двери пропускного пункта, а старичок-охранник весело помахал мне вслед, то очень захотелось позвонить Кире, отругать его, что пустил меня по ложному следу и я потеряла почти весь день.

— Киря, это не она, — сразу выпалила я.

— Аргументируй.

— У тебя время свободное появилось слушать все мои многочисленные аргументы?

— Да, я даже сам хотел тебе позвонить.

— Ну, небывальщина какая-то. Ты — и позвонить. Сегодня вообще какой-то психиатрический день. Ты сам хочешь меня набрать, я провожу целый день в застенках психушки. Результат — ноль.

— А вас не учили, Татьяна Александровна, что нулевой результат — это тоже результат?

— Не умничай. Зачем тебе понадобилась вообще эта бедная больная Лера? Чтобы виновных не было? А если виновата она, то просто бы продолжила лечение?

— Да эта версия очень руководству зашла. Наверное, им так приятнее, что все граждане нашего города — добропорядочные люди, а все преступники — психбольные?

Кирьянов дико заржал, как конь, о чем я не преминула ему сообщить:

— Ну, смеешься ты точно как ненормальный.

— Да все мы маленько ку-ку. Вот ты, например, почему все еще замуж не вышла, с твоей-то красотой?

— Да потому, что есть у меня друзья-товарищи, которые не дают мне заниматься личной жизнью, а посылают в психбольницы.

— Ладно, не кипи. Давай вкратце, рассказывай.

— Леру из больницы выпускает главврач, но она одна не бывает. Сын главврача Стасик пишет диссертацию, и Лера у него — подопытный кролик. Кроме того, ее диагноз не подразумевает агрессии или жестокости. Достаточно?

— Нет, нужны доказательства.

— Сейчас вышлю тебе объемные видеозаписи, где Валерия Луговая во время совершения преступлений просто общается со своим лечащим врачом. Тогда достаточно будет?

— Тогда да. Кидай.

— Подожди, а мои вопросы тебя совсем не волнуют?

— Какие вопросы, ты о чем?

— Не надо включать дурака. Утром мы с тобой перешли к бартерным отношениям, и ты должен выпустить Григорьеву и Самойлову, а также скинуть мне всю информацию о Светлане Кузьминой. Или тебе не до того, как всегда, было? Мои проблемы — только мои? А твои — тоже мои?

— Слушай, насчет отпустить — пока не актуально, тем более твоя Лера вне подозрения.

— А, понятно, две козы отпущения будут и дальше гнить в застенках?

— Не совсем так или совсем не так. Самойлову можно отпустить. А вот с Григорьевой проблемы. Тем более ты ей даже не позвонила, ты не знаешь, что там за дама, а уже кричишь мне в трубку, чтобы я ее выпускал. Непрофессионально работаете, Татьяна Александровна.

— Так не дал ты мне времени позвонить Григорьевой, у тебя же в приоритете — психбольные. А так ты прав. Тогда Самойлову отпускай!

— Точно не сегодня. Завтра пойду ходатайствовать.

— Да ты понимаешь, что для этих женщин каждый час в СИЗО пыткам подобен? Давай, когда пойдешь с отчетом по Луговой, просто замолви словечко о Самойловой? Договорились?

— С тобой трудно не договориться, ты и мертвого достанешь.

— А по Кузьминой есть информация? И нашли ли телефон?

— Телефон пока вне зоны, но, если честно, я еще не разговаривал с ребятами из Управления К, только они смогут вскрыть все потайные двери в этом телефоне. А насчет Кузьминой — так расслабься, да, она сидела за кражу, но вернулась и теперь честная труженица. Даже отмечаться ходит каждый месяц.

— А татуировка у нее на правой руке была?

— Слушай, Иванова, там у каждого зэка есть татуировка на руках. Нам что теперь, всех к делу подтягивать?

— Где логика, Кирьянов? Подтягивать по внешности честных женщин вы можете, а уголовниц по наличию татуировки нет? Включи мозги.

— Ну была у Светланы Кузьминой на костяшках правой руки татуировка «Рай». Сейчас ее нет, она вывела ее не так давно. И что?

— Так сажай ее в КПЗ, как моих подопечных. Что ты медлишь?

— Она честно работает и прилично себя ведет. И алиби у нее есть. Вот, к примеру, 27 марта в момент совершения нападения она была на работе, ее коллеги подтвердили.

— А где трудится твоя Кузьмина?

— На складе приемщицей товара.

— Отличное место для воровки и мошенницы. Она даже у своей тети деньги подтягивала. А тут что — кристально честная стала? Почему ты ее прикрываешь? Она и внешне не похожа на фоторобот? И с костяшками проблем нет?

— Проверяли мы ее алиби не на один день. Работала она в это время и совершить преступление просто не могла.

— Хорошо, говоришь, отмечается она у вас, а где живет сейчас, ты знаешь?

— У подруги, говорит.

— Скинь мне ее адрес, сама буду разговаривать, и адрес ее склада скинь, где она работает. Ничего вам доверить нельзя, работаете тяп-ляп.

— Ну спасибо, дорогая. Я даже сегодня не обедал, кручусь как белка в колесе.

— Ты не обедал? А я даже утренний кофе не успела выпить. Спасибо, в психушке угостили кофе.

— Вот видишь, одни плюсы от поездки. Давай, до созвона.

Киря положил трубку, а я ведь еще что-то хотела спросить. Но решила — коли так, значит, оно не эдак. Пошла в кафе перекусить и попить кофе. Такой день сумасбродный и несуразный. И результатов нет, даже Самойлову не выпускают. На душе скребли кошки. Дни идут, преступница не найдена, сидят в КПЗ невиновные женщины, психи гуляют по городу и ищут пропавших других психов… Надо душ принять, а то как будто грязью забросали. А может, эта главврач Ольга Константиновна на меня темной энергии накидала? Давно я так паршиво себя не чувствовала. Или нет — в больнице даже стены пропитаны болью, страданием и ужасом. Я, наверное, тоже этим пропиталась. Еще и кофе там попила. Вот и пожинаю плоды своей открытости и незащищенности.