Утро не заладилось сразу. С вечера я, как всегда, все распланировала: алиби Самойловой, Григорьевой, поход в следственный отдел с целью получить информацию по телефону, с которого совершались звонки потерпевшим, также побольше разузнать о Светлане Кузьминой, но… Раздался незапланированный звонок от Кирьянова. Странно, что ему надо в столь ранний час?

— Иванова на связи, — сонным голосом ответила я.

— Молодец, что на связи.

— Чему обязана?

— Да никому ты, Танечка, ничем не обязана.

Вкрадчивый тон и «Танечка» натолкнули на мысль, что Кире от меня что-то надо. Я вообще пугаюсь своего имени в уменьшительно-ласкательной форме, так как жизнь доказала: как только звучит «Танечка», тут же идут поток просьб, давления на мою совесть и продавливание меня как личности. А я женщина гордая — никаких давлений не воспринимаю, привыкла делать все по зову сердца. И с работой в прокуратуре именно поэтому не получилось. Ну не могу я подстраиваться под людей, тем более под тех, кто мне кажется глупее меня. Конечно, Киря не относится к этой категории, он труженик и честный человек. Но схитрить и продавить может.

— Так что тогда звонишь?

— Может, доброго утра хотел тебе пожелать?

— Нетипично для тебя. И это меня начинает напрягать. Говори уже, не томи.

— Ладно, мои манипуляции и методы НЛП на тебя никогда не действовали, так что сразу скажу — просьба к тебе.

— Слушаю внимательно.

— Таня, мы тут, как всегда, зашиваемся. Твоя версия с психбольной зашла начальству. Просят по датам проверить, когда она была в больнице, а когда ее не было. Народу на столь ответственное задание в отделе нет. Прошу тебя съездить в психушку и поговорить с главврачом, потом мне отзвониться.

— А может, в штат тогда меня возьмешь на полставки? Хотя я тебе столько инфы накидала, что и на ставку согласна.

— Я бы взял, но, во-первых, я не отдел кадров, а, во-вторых, ты сама к нам не пойдешь. У нас же все под ружье, а ты — птица вольная. Ну так как, сходишь?

— У меня встречный вопрос. Ты отпускаешь Самойлову и Григорьеву?

— Таня, ты пойми, нашему начальству надо, чтобы кто-то уже был под подозрением. Время по раскрытию преступления, обозначенное сверху, скоро закончится. И если не будет подозреваемых и улик против них, то всех уволят к едрене фене. Так что пусть пока посидят, ключевое слово тут — «пока».

— Так и хочется тебе сказать ключевое слово и положить трубку.

— Танька, у тебя же логика должна быть железной. Твой поход в психушку ускорит освобождение невиновных, на твой взгляд невиновных, конечно.

— Каким это чудесным образом?

— Если даты побега больной из клиники совпадут с датами совершения преступлений, мы берем ее, твоих отпускаем.

— Прекрасно. Ты найди ее еще. Что-то восемь с лишним месяцев не искали, а теперь бросаетесь на всех…

— Так, ты повторяешься, я уже это слышал. Ну, сходишь или нет?

— А что известно про Кузьмину?

— Вот точно, сейчас перейдем с тобой к бартерным отношениям. Я тебе — досье на Кузьмину, ты — поход в психушку? Идет?

— Умеете вы, Владимир Сергеевич, женщин убалтывать. Ну самец прям.

— Да, я такой.

— А кстати, последнее нападение — старушка выжила или нет?

— Выжила, я тебе ее координаты скину, тоже можешь пообщаться. Смотри, сколько я тебе добра принес?

— Добрый Дедушка Мороз…

— Ну все, пока, жду сигнала.

— Жди, а я жду досье на Кузьмину и координаты последней потерпевшей.

— Океюшки.

На том и порешили. Но все мои планы придется переформатировать. А я так этого не люблю. Еще в детстве, когда собирала портфель в школу, у меня был свой алгоритм, и в голове постоянно звучали слова: «русский, математика, физра, литра». У меня и сейчас иногда эти словечки мелькают. Сейчас же должны звучать совсем другие слова: «психушка, даты побега, сравнение с временем совершения преступлений». Вот как жизнь круто меняется.