За этот час я решила позвонить родственникам тех, кто позавчера так же был задержан по подозрению в совершении этого преступления, — близким оставшихся трех женщин, которых угораздило походить на преступницу. Возможно, они уже наняли адвоката или обратились к другому частному детективу. Узнаю. Они не обратились ко мне за помощью, а я хочу им помочь. Причем даже безвозмездно, если у них проблемы с деньгами. Меня всегда пугали подобные мысли. Я старею и становлюсь сентиментальной? Или это нормальная человеческая реакция на горе других людей…

В списке Кирьянова были еще три задержанные женщины: Самойлова, Григорьева и Кац. Сначала позвонила родственникам Кац:

— Здравствуйте, вас беспокоит частный детектив Татьяна Александровна Иванова, я сейчас ходатайствую за двух женщин, задержанных по подозрению в нападении на старушек.

— Очень приятно, но мы не обращались в частные агентства, — на том конце провода звучал мужской голос с нотками металла и некоторого раздражения.

— Я просто хотела узнать, нужна ли моя помощь в том, чтобы ускорить выход из КПЗ вашей…

— Супруги, — понял мое замешательство собеседник. — Да, мою жену два дня назад забрали без суда и следствия. Но ваша помощь нам не нужна. У нас есть семейный адвокат, который уже стоит на пороге полицейского участка и ждет, когда выпустят Кирочку. Но все равно благодарю за заботу. А что, у наших частных агентств нехватка клиентов? Странно, что вы прибегли к методу «холодных звонков».

Я отключила телефон, забыв сказать «до свидания и всего хорошего». Сколько язвительности и пренебрежения было в словах моего собеседника. Не буду я, наверное, звонить оставшимся двум, чтобы опять не нарваться на предвзятое отношение. Не обращаются — значит, не надо. А мне что, больше всех надо? Но я прервала свою обиду маленькой девочки, взяла себя в руки и набрала новый номер, Самойловых. На том конце провода всхлипывала женщина.

— Спасибо, нам не нужна реклама, — сказала она в трубку, хотя я не успела вымолвить и слова.

— Извините, здравствуйте, это не реклама. Я частный детектив Татьяна Иванова. Хотела узнать, вам нужна помощь в освобождении задержанной Самойловой?

— Нужна, нужна, — женщина перестала всхлипывать. — А вы откуда наш телефон нашли?

— Следователь Кирьянов предоставил. Знаете такого?

— Да, мы тогда после задержания были в следственном отделе, но внятного ответа не получили. Когда нашу Наташу выпустят? Вы что-то знаете?

— А как к вам можно обращаться?

— Виктория я, сестра Наташи.

— Вика, я сейчас пытаюсь вызволить из СИЗО двух других женщин, которые так же, как ваша сестра, были задержаны по подозрению в нападении на пенсионеров. Просто решила узнать, кто-то оказывает вам юридическую помощь, есть ли у вас свой адвокат?

— Никого и ничего у нас нет, даже денег. Вы уж простите, мы не сможем оплатить услуги частного детектива.

— Пока речи не идет о деньгах. Я готова помочь бесплатно.

— Как бесплатно? Такого в нашей жизни не бывает. Бесплатный сыр только в мышеловке.

— Согласна. Но это мое решение — помочь, а ваше решение — принять помощь или отказаться.

На том конце провода повисла пауза. Женщина явно не готова была к таким широким жестам со стороны частного детектива. Но все же она сумела побороть свои страхи и сомнения и сказала:

— Если можно, давайте встретимся минут через десять в кафе на углу Чернышевского и Клары Цеткин.

Мы договорились. Я прыгнула в свою машину и включила навигатор, до нужной точки было минут семь. Как раз успею.

Виктория подошла точно по времени, мы познакомились и зашли в кафе.

— Вика, как проходило задержание вашей сестры? Где?

— Дома. Раздался звонок, и со словами «откройте, полиция» к нам зашли трое полицейских. Благо мамы не было дома. Картинка была не для слабонервных. Смотрели когда-нибудь фильмы про тридцать седьмой год и репрессии? Тогда у всех в углу стоял чемоданчик на случай, если подъедет воронок и тебя арестуют представители НКВД. Так тут то же самое было. Только чемодана в углу не было, никто не готовился к таким событиям. Заходят, выводят, двери закрывают.

— И что — вы даже вопросов не задавали?

— Я была в таком шоке. Да и Наташка все твердила: «Не волнуйся, со мной поговорят и отпустят». Вот поговорили и не отпустили. Маме не стала говорить, наврала, что Наташка у подруги. Надеюсь, что ее сегодня-завтра выпустят.

— Для гарантии надо обеспечить Наталью алиби хотя бы на несколько эпизодов совершения преступления. Вспомните, что было 12, 22 и 27 марта примерно с 15 до 21 часа?

— В воскресенье, 22-го, мы были дома, точно. А вот в четверг, 12-го, у Натальи был развод, она в суде была, а потом они с бывшим отмечали в кафе это скорбное или для них не очень скорбное мероприятие. У меня фотографии есть, Наташа поделилась. Да ей вообще ни до чего дела в этот период времени не было — разводилась она. Вы не представляете, какая это была сладкая парочка — Шерочка с Машерочкой, голубки, одним словом. Ворковали, ворковали и доворковались. Наташка его со своей подругой застала. Двойное предательство — он и подруга. Это просто началось светопреставление. Мы, домашние, на цыпочках ходили, у нее искры из глаз, пена на губах — дикая волчица, одним словом. И думать она ни о чем не могла, кроме своего незабвенного. На развод как на свадьбу оделась. Думаю, их история на этом не закончится, если, конечно, выпустят ее.

— А есть подозрения, что не выпустят?

— Да у нас закон что дышло, куда повернешь, туда и вышло. Не верю я в правозащитную систему. А как тут верить? Приходят домой посреди бела дня и — адью, нет человека.

— А на 27-е информация есть, что она делала, где была?

— А вот 27-го точно не скажу, сама занята была. Я медсестрой работаю, так у нас пациентка сбежала, всем отделом ее искали.

— А что, сейчас сбежавших из больницы ищут? И насильно возвращают?

— В обычных стационарах нет, конечно. Я в психбольнице работаю. Там есть у нас одна пациентка, которая периодически сбегает, а мы ее ищем. Так 27-го она в очередной раз сбежала.

— Нашли?

— Нет пока. К участковому обратились. Но он уже устал ее искать. Она почти каждый месяц в бегах.

— Опишите ее.

— 42 года, худая, длинные ноги, осветленные короткие волосы.

— Перекись водорода?

— Да, а как вы догадались?

— Именно так часто осветляются наши женщины. Наташа ваша тоже осветленная?

— Да. Так, получается, преступница тоже с короткой стрижкой и светлыми волосами? Нам следователь сказал, что Наташа внешне похожа на нее. Да и наша пациентка Лера тоже такого же типажа.

— А как полностью ее имя?

— Валерия Луговая.

— Вика, спасибо вам за информацию. Сейчас идите с заявлением в следственный отдел и дайте показания на два дня, чтобы обеспечить Наташе алиби, фотографии с собой возьмите. Напишите ходатайство, чтобы ее выпустили за недостаточностью улик. Если что — звоните мне, мой телефон у вас высветился.

На том и попрощались. А я поспешила сделать звонок Кире, узнать о решении по задержанным и поделиться своими мыслями, мне очень хотелось обрадовать своих клиентов, что их родственницу и подругу сегодня выпустят.