Мне срочно нужен был Киря, он сам говорил, чтобы я звонила, если узнаю что-то новое.

— Киря, найди для меня пять минут. Давай встретимся на углу около вашего отдела.

— Ну, если только пять. Начальство мордует, сил нет. Но за пять минут ничего не изменится, так что давай, бегу.

Через две минуты я уже стояла на углу около следственного отдела. Кирьянов, по своему обыкновению, задерживался. Ему можно. Это меня бы он не стал ждать ни минуты, а потом обвинил бы в том, что сбиваю график его работы. А я могу и подождать, надо мной нет начальства, управления, злого генерала. Я свободный художник.

— Спасибо, что нашел время, — я протянула руку.

— Что-то вы сегодня слишком учтивая, Татьяна Александровна.

— Я всегда такая, что не скажешь про вас, Владимир Сергеевич.

— Ладно, давай без жеманств.

— Я не с пустыми руками. Вот показания бабушки, у которой пропал телефон, с которого потом звонила преступница своим жертвам.

— Так у меня есть все ее бредовые показания в стиле — шла, забыла, вернулась, очнулась, потеряла.

— Она недоговорила вам главного — телефон украла ее племянница Светлана Кузьмина, которая, кстати, ваш клиент — сидела за кражу.

— Опачки! Откуда такая ценная инфа?

— Угадай с трех раз.

— Была у нее? Как расколола? Там такая бабушка-кремень, но под дурочку очень грамотно косит — «я — не я, и шляпа не моя».

— Да ее соседка по скамейке сдала. Так бы я не расколола этот кремень.

— Понял, сейчас обращусь к Лехе из Управления К — пусть еще раз пробьет все звонки, может, телефон периодически оживает. А я по базе посмотрю, что это за Кузьмина такая.

— Это еще не все.

— Иванова, ты начинаешь меня пугать. Что-то результатов много для одного дня.

— Учись, подполковник. Говорила я тебе — не умеете вы работать: ближе к людям надо быть, а вы только на места преступлений выезжаете да на очные ставки выползаете.

— Не только, также с людьми общаемся.

— С информаторами своими.

— Да что ты опять начала критику? Давай хвастайся, умой подполковника полиции.

— Поговорила со свидетельницей Агаповой, помнишь, тату-художница, которая была свидетельницей нападения на ее мать?

— Конечно, помню, она очень помогла в составлении фоторобота.

— Так вот, всплыли новые факты. У преступницы на костяшках правой руки были пятна от недавно выведенных татуировок.

— А это еще откуда выяснилось?

— Агапова как художница и мастер в тату-салоне сумела рассмотреть руки преступницы, когда та под личиной соцработника мирно общалась с ее мамой у подъезда. Мать даже познакомила их.

— А почему Агапова нам не рассказала?

— Время неудачное вы выбрали для допроса. Она в то время за жизнь матери боролась, а тут вы со своим словесным портретом. Надо было позже еще с ней поговорить.

— Ну, Танька, у тебя определенно талант по поиску недоступной для нас информации. Может, в отдел к нам — дознавателем или вообще преступников колоть?

— Колите сами ваших преступников. Я привыкла вести цивилизованные диалоги и находить подход к разным типам людей. Советую и вам этому поучиться, тогда и раскрывать серийные преступления будете не по восемь месяцев.

— Вот не любишь ты нашего брата.

— Да, не люблю, но щедро делюсь с вами информацией. Вот тебе показания Агаповой. Иди работай, звездочки получай.

— Спасибо, Таня, правда важная информация, премией обязательно поделюсь.

— Премии не надо, а девочек моих выпускай. Ну ты же понимаешь, что задержанные Федотова и Худова — это точно не те, кто вам нужен?

— Ладно, Иванова, сейчас пойду на ковер с твоими достижениями и попрошу отпустить их под подписку.

— Киря, прошу, сделай это, позвоню через час. И да — тебе тоже спасибо за списки очевидцев и координаты родственников задержанных.