Заседание назначено на одиннадцать, и раннее утро наполнено суетой.

В квартиру в восемь приезжает Костин юрист, и они запираются в кабинете, чтобы обсудить дела.

А я звоню по своим делам. Татьяне. Чтобы понять, на что теперь можно рассчитывать и получится ли вернуть свои деньги.

– О, Лика, очень хорошо, что вы позвонили. У меня новости.

Сердце замирает в нехорошем предчувствии.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего плохого. Я подготовила все документы, и мы можем подавать иск, но ваш бывший муж связался со мной и хочет встречи для обсуждения каких-то моментов. Думаю, что мы его хорошенько напугали и он начнет торговаться.

Ощущение беды не отпускает – и это несмотря на веселый тон юриста.

– Татьяна, а вы уверены, что это не какой-то хитрый ход? Поймите, Олег, каким я его теперь вижу, не тот человек, который мне по доброй воле отдаст даже пакет с мусором.

– Поговорим – узнаем. Если не устроит – документы при нас, и мы просто даем делу ход. Давайте выберем время. Сегодня вы можете подъехать?

– Я сегодня еду в суд. Вместе с Константином Зарецким. Сегодня должен состояться развод.

– А во сколько назначено?

– В одиннадцать.

– Давайте я позвоню и попрошу Олега приехать за десять минут до начала. Он успеет сказать все, что хочет. И если будет нужно, я дождусь конца вашего заседания, и мы все обсудим. И сразу дадим делу ход, если вас не устроит.

– Хорошо. Но…

– Не волнуйтесь. Когда хотят встретиться до суда, обычно желают примирения.

– Очень надеюсь, что это так.

Даю отбой. Кладу телефон в сумку, чтобы не забыть. Все остальное уже собрано – мне нужно только накинуть куртку, и я буду готова.

Чем дольше я жду, когда выйдет Костя, тем больше мне кажется, что сегодня случится беда. Плохие предчувствия переполняют. Я уверена – Олег что-то задумал. И это меня явно не порадует. Только я собираюсь позвонить Маше и спросить совета, как открывается дверь кабинета и выходит Костя.

– Ты готова?

Киваю. Хотя не готова совершенно.

В здании суда созваниваюсь с Татьяной, и мы десять минут ждем Олега в холле. Но никто не приходит. Остается одна минута до начала заседания, мне надо бежать.

Я не понимаю, почему Олег не пришел – вот это не в его духе, точно.

И от такого поступка еще тревожнее. Я предполагаю, что он хочет просто выведать, насколько серьезные у нас с Татьяной намерения. Или прийти вместе с Верой, сделав попытку сделать мне побольнее. Но вот так, просто продинамить?

У Татьяны лицо становится как у Снежной Королевы – сосредоточенное и недоброе.

– Лика, идите. Я тут сама разберусь. Дождусь… Олега, – она кивает на лестницу. – Или не дождусь. После заседания встретимся.

Я бегу и успеваю нырнуть в закрывающиеся двери буквально за секунду до того, как они захлопываются.

И незаметно прохожу ближе к Косте.

Народу в зале много. Я почти никого не знаю. Костя говорил, что тут должны быть и свидетели Оксаниных загулов, и какие-то родственники, и те, у кого она одалживала деньги.

Показания нашей няни сняты заранее, и теперь я очень рада, что Мира уехала. Хорошо, что ее тут нет.

В зале душно. Все беспокойно двигаются, шепчутся, люди встают со своих мест, кого-то пропускают и снова садятся.

Меня должны вызвать под самый конец. Я оказываюсь как раз за Костей, рядом с ним стоят юристы, и поэтому с моего места почти ничего не видно.

Начинается суд. Забавно, но судья та же самая, что разводила меня и Олега. Мне это кажется плохой приметой. В отличие от моего “обычного дела”, сегодня судья очень серьезна и сосредоточена.

Я достаю телефон, выключаю звук и тайком пишу Машке отчет. Она посылает смайлы и жалуется, что хочет быть там и лично посмотреть на Оксанин проигрыш.

Я не сильно разбираюсь в мелочах процесса, я думаю про другое. Про то, как буду жить без Кости.

Раньше, когда меня предал Олег, я вообще не представляла себе никакой жизни. Впереди виделась только огромная черная дыра – еще шаг, и все пропало.

Сейчас все по-другому.

Сейчас меня рвет на куски от того, что я выбираю между двумя видами счастья. Жизнью со своим малышом и жизнью с любимым мужчиной. Беда в том, что у этих двух жизней нет общей точки.

Сначала я хочу рассказать Машке, что у меня с Зарецким роман, но потом понимаю – не нужно. Потому что она хоть и подруга, но из желания сделать лучше может начать убеждать меня принять решение. И я знаю, какое это решение.

Судья что-то говорит, юристы предоставляют какие-то документы. Все происходит нервно, но тихо. Пока никаких скандалов.

А я смотрю на шею Кости, на его профиль, когда он поворачивает голову. И никак не могу насмотреться.

Он действительно красивый мужчина. Такой породистый, выставочный. На которого всегда смотришь издалека, думая, что уж такому точно никогда не приглянется тихая мышка. А вот приглянулась. Не знаю, насколько Костя искренен в своих словах, но от того, что он сказал вчера, все только больнее. Потому что я теперь понимаю – я не просто влюбилась. Я люблю его.

Немного странно это осознавать.

И проходить путь от первой встречи до большой любви за месяц. Но теперь мне кажется, что все те чувства, которые я испытывала раньше – не настоящие. Глупые. Что я принимала за любовь привязанность.

А теперь, когда наконец нашла настоящее чувство, от него нужно отказаться.

Но решение принято.

Приходит очередь юристов Оксаны, они тоже носят судье какие-то документы. Потом выступают пара человек, которые расписывают, какая Оксана прекрасная мать. Но звучит это малоубедительно.

Если я правильно поняла Костю, то тяжба за деньги, если Оксана будет на них покушаться, произойдет не тут. Сейчас решается самое важное – сам развод и с кем останется Мира.

Меня просят ответить на вопросы, и я выхожу вперед.

Нахожу взглядом Костю – он ободряюще улыбается. Потом вижу Оксану. Она смотрит на меня по-змеиному холодно, прищурившись. Я отворачиваюсь. Сейчас главное – убедить судью.

Я отвечаю на вопросы, стараюсь быть искренней. Рассказываю про то, как Костя любит дочь, и про то, какой Мира чудесный ребенок.

Судья слушает благожелательно, но смотрит на меня внимательно, трет щеку – похоже, пытается вспомнить, где она меня видела раньше. Не думаю, что если вспомнит, это на что-то повлияет. Мой развод не имеет к делу отношения.

Но я все-таки не напоминаю, а только отвечаю на вопросы.

Наконец судья кивает. Ставит какие-то пометки, спрашивает:

– В каких вы отношениях с отцом девочки?

– Я его люблю, – выходит ответить прямо и честно. Хотя сначала планировались более обтекаемые и осторожные ответы. Но от нервов на это у меня уже нет сил. – Мы планируем пожениться, как только это будет возможно. Я готова на все, чтобы у девочки была любящая семья. У меня получилось завоевать ее доверие, и я не хочу ее подвести.

– Вранье! – Оксанин голос четкий и громкий.

Я вздрагиваю, оборачиваюсь.