Лина.

— Тихонько загляни к отцу, пока я Лёху посмотрю, чтобы быстрее было.

— А если папа тебя потеряет?

— Не должен. Он уже, скорее всего, спит. Кстати, поможешь мне перед сном повязку поменять?

— Я боюсь.

— Чего?

— Вдруг сделаю больно.

— Не сделаешь!

Мы разбежались по разным комнатам. Оба разновозрастных мужчины уже спали, как я и предполагала. После этого мы отправились на кухню, где достали из холодильника фрукты, нарезали их и сварили компот, а из излишеств пополнили свои животы. К завтраку мы заготовили гущу для творожной запеканки и умудрились испечь при всём этом булочки. Довольные мы взялись за аптечку, сделали перевязку и пошли по своим комнатам, чтобы лечь спать.

— Где ты была? — спросил сонным голосом у меня Алекс.

— На кухне с Тасей пекли булочки. Ты чего не спишь? Я тебе вколола снотворного побольше, думала, что проспишь до утра.

— Рука разболелась.

— Давай сделаю перевязку и вколю обезболивающего.

— Нет, лучше ляг рядом со мной, ты станешь моим обезболивающим!

— И не надейся! Снимай футболку!

— Сама снимай!

Алекс заграбастал меня в свои ручищи и завалил на кровать, взгромоздясь на меня сверху. Чёрт! Я не хочу, чтобы вот так вот состоялся мой первый секс! Но как я его хочу сейчас! Я со злостью укусила его за ухо и, почуяв, что она расслабился, сделала перекат на нём, оказавшись сверху сидящей на его бёдрах, чувствуя при этом, как его мужское естество вздыбилось у меня между ног.

— Попридержи своего коня! — выпалила я, стягивая с него футболку. — Сейчас занимаемся твоей рукой, а не тем, что между ног! — Алекс в ответ лишь прорычал, не предпринимая больше никаких действий. Я тем временем взяла с тумбочки аптечку и быстро поменяла повязку, обработав рану. После чего тут же поставила укол и тут же слезла со своего мужа, услышав его разочарованный стон. — А теперь спать! — скомандовала я.

— Каким образом?

— Закрывай глазки и засыпай! Может ещё сказку тебе прочесть? — хохотнув, спросила я.

— Давай, только не ртом, а тем, что между ног!

— Фу, пошляк! Спи, давай! — сказала я и кинула в Алекса подушку.

— Ай! Больно же! Я же болею, я хочу нежности и ласки! — на эти его слова я ему показала язык и скрылась в ванной, чтобы переодеться в пижаму. Едва я вернулась обратно в спальню, как снова оказалась в объятиях Алекса. — Я же обещал, что не обижу тебя! Сколько раз тебе это повторять! Перестань от меня бегать!

* * *

Алекс.

Господи, какие у неё становятся испуганными глазами, как только заговариваю с ней о сексе. Чего она так боится? Изнасилование или попытка изнасилования были в её прошлом? Надо как-то это аккуратно выяснить. Так, а что это с её температурой? Она вся горит! Я уверенно поднял её на руки и уложил на кровать.

— Лежать и не вставать!

— Иди к чёрту!

— Да не собираюсь тебя я насиловать! У тебя температура! Лежи, сейчас лекарство найду! — выпалил я, роясь в аптечке, в то время как Лина клубочком свернулась на кровати.

— Там Нурофен есть, — откликнулась Лина. — Дай его, пожалуйста. — Я послушно достал то, о чём меня она попросила, и сбегал за водой, поставив при этом чайник. — Не суетись. Со мной всё в порядке.

— Какой в порядке, если у тебя жар!

— Это паническая атака, утром всё хорошо будет.

— В смысле — паническая атака?

Лина села на кровати, выпила лекарства в полном молчании и снова легла, закрывая сразу же глаза. Я сел рядом и накрыл её одеялом. Но смотря, как её трясёт в ознобе, забрался к ней под одеяло и прижал к себе, согревая своим телом. Минут через пятнадцать почувствовал, что моя девочка вспотела и перестала трястись. Я вылез из-под одеяла и сбегал вниз за чаем с медом. Напоив им, снова залез к ней, и мы в обнимку тихонько уснули.

Проснувшись утром, я снова не обнаружил мою девочку рядом с собой. Но воспоминание о том, что она уснула в моих объятиях, грело душу. Я посмотрел на наручные часы, которые показывали всего 6.30. Ммммм, я бы ещё поспал, но хочется быть побольше рядом с мой Карой, ещё и на работу надо... Рррррр...