АЛИНА

— Ну уж нет, Алина, никаких «я что-нибудь найду в шкафу»! — Кристина решительно схватила меня за руку и потащила к выходу из общежития. — Мы едем по магазинам, и это не обсуждается.

Я пыталась сопротивляться — честно пыталась:

— Крис, у меня есть пара приличных платьев…

— Приличных — да. Но не для вечеринки у моего папы, — она обернулась и строго на меня посмотрела. — Алина, это особенный вечер. Ты будешь блистать. Точка.

И вот мы уже битый час бродили по бутикам в центре города. Кристина перебирала вешалки с такой скоростью, что у меня рябило в глазах.

— Вот! — она торжествующе вытащила длинное платье цвета тёмного вина. — Примеряй немедленно!

Я скептически осмотрела наряд: глубокий вырез, открытая спина, тонкий пояс на талии. Слишком откровенно для меня.

— Крис, я не смогу это надеть…

— Сможешь, — она буквально затолкала меня в примерочную. — И будешь в нём неотразима.

Когда я вышла, Кристина захлопала в ладоши:

— Видишь? Идеально! Платье подчёркивает твою фигуру, цвет идёт к глазам… Алина, ты просто красавица!

В зеркале действительно отражалась какая-то другая девушка — более уверенная, яркая. Но внутри всё сжималось от тревоги: смогу ли я чувствовать себя комфортно в таком образе?

— А туфли, — Кристина уже тащила коробку с чёрными лодочками на высоком каблуке. — И вот эту маленькую сумочку… Всё, комплект готов!

День вечеринки наступил слишком быстро. Мы приехали вместе — Кристина вела машину, весело напевая под радио, а я нервно теребила край платья.

Особняк Виктора Сергеевича поражал масштабами: высокие колонны, широкие лестницы, огни, освещающие подъездную аллею. Гости уже собирались — дамы в вечерних нарядах, мужчины в костюмах. Я почувствовала, как ладони становятся влажными.

— Расслабься, — Кристина ободряюще сжала моё плечо. — Просто будь собой. И помни: ты здесь со мной, а значит, ты — часть семьи.

Мы вошли в зал, наполненный музыкой и смехом. Кристина тут же бросилась здороваться с друзьями, а я остановилась у колонны, пытаясь собраться с духом.

И тогда я увидела его.

Виктор Сергеевич стоял в центре зала — высокий, статный, в безупречном смокинге. Он разговаривал с гостями, кивал кому-то, но в его взгляде читалась отстранённость, будто он находился где-то далеко.

Моё сердце пропустило удар. Это был тот самый человек — отец Кристины, о котором она так тепло рассказывала. Теперь я понимала, что имела в виду подруга, говоря «магнетический»: от него исходила какая-то мощная, почти осязаемая энергия.

Он повернулся, и наши взгляды встретились.

Время словно остановилось. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, как перехватывает дыхание. Его глаза — тёмные, проницательные — на мгновение задержались на мне, изучая, оценивая. В них мелькнуло что-то — интерес? удивление? — а затем он слегка склонил голову в коротком кивке.

Я залилась краской до корней волос. Руки задрожали, и я поспешно опустила взгляд, делая вид, что поправляю ремешок туфли. Что это было? Почему я так реагирую?

— Папа! — Кристина подбежала к нему и повисла на шее. — Ты выглядишь потрясающе!

Он улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему, тепло — и обнял дочь:

— С днём рождения, моя радость. Будь счастлива.

Я стояла в стороне, стараясь стать незаметной, но чувствовала, что его внимание всё ещё где-то рядом, будто он продолжает меня изучать.

Вечеринка шла своим чередом: гости танцевали, смеялись, поднимали бокалы. Я пыталась расслабиться, общалась с Кристиной и её друзьями, но всё время ловила себя на том, что ищу его глазами.

А потом, в какой-то момент, я вдруг осознала, что Виктора Сергеевича больше нет в зале.

Я обернулась к лестнице и увидела его — он стремительно спускался, направляясь к выходу. На мгновение наши взгляды снова пересеклись, и в этот раз его взгляд был… испепеляющим. Таким интенсивным, что у меня подкосились колени.

Он пронёсся мимо — быстро, почти незаметно, как ураган, и исчез за дверью.

Я осталась стоять, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем. Что это было? Почему один его взгляд вызвал во мне такую бурю эмоций? И почему мне так отчаянно захотелось, чтобы он вернулся?

Кристина подбежала ко мне, сияющая и раскрасневшаяся:

— Ну что, Алинка, веселишься?

Я заставила себя улыбнуться:

— Да, всё отлично. Просто… немного жарко. Пойду на террасу, подышу воздухом.

Подруга ничего не заподозрила — она была слишком увлечена праздником. А я вышла в ночь, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить бешеный ритм сердца.

Образ Виктора Сергеевича стоял перед глазами, и я понимала: что-то только что началось. Что-то, что изменит всё.