КРИСТИНА

Я стояла у колонны, делая вид, что увлечённо болтаю с однокурсником, а сама краем глаза следила за отцом. Он снова смотрел туда, куда совсем недавно ушла Алина, попрощавшись со мной. Потом подошёл к окну и стал, видимо, наблюдать за ней, как она усаживается в такси. Его взгляд был таким… другим. Не отцовским, не гостеприимным — жадным. В нём читалось то, что я уже видела однажды. И от этого внутри всё похолодело.

Воспоминание нахлынуло внезапно, будто кто-то нажал на кнопку воспроизведения в моей памяти. Мне было восемнадцать. Я прибежала к отцу в офис — хотела сделать сюрприз, похвастаться зачётом по экономике. Без стука, но при том бесшумно, распахнула дверь его кабинета…

Картина врезалась в память навсегда: отец, склонившийся над столом, находясь между ног у блондинки — его очередная «помощница» с кукольным лицом и силиконовой грудью. Она страстно стонала, запрокидывая голову, а он вдалбливался в неё, рьяно и жадно, словно давно у него не было секса. Но когда понял, что они в кабинете находятся не одни, то резко обернулся. В его глазах тогда было то же самое выражение — хищное, голодное, лишённое всякой нежности.

Я отпрянула, но отец успел заметить меня. Его лицо на мгновение исказилось — не от стыда, а от досады, будто я испортила ему развлечение.

— Крис, подожди за дверью, — бросил он, даже не пытаясь прикрыть свою спутницу.

А она, эта Барби, только ухмыльнулась, поправила юбку и томно протянула:

— Здравствуй, милая. Ты, должно быть, Кристина?

Мне хотелось ударить её. Или расплакаться. Или и то и другое сразу. Но я просто развернулась и выбежала прочь.

Сейчас, глядя на то, как отец провожает взглядом Алину, я снова увидела этот блеск в его глазах. Тот же самый. И поняла: он не влюбился. Нет. Он просто хочет её — так же, как хотел всех тех женщин до неё. Как хотел ту блондинку на своём рабочем столе. Как хотел других, чьи имена я уже не помню, но чьи образы иногда всплывают в памяти, когда я вижу, как он смотрит на очередную «интересную» для него женщину.

— Крис, ты в порядке? — голос однокурсника вырвал меня из воспоминаний.

— Да, — я заставила себя улыбнуться. — Просто… задумалась.

Он что-то ещё говорил про вечеринку, про то, как здорово всё организовано, но я почти не слушала. Внутри всё кипело.

«Он не имеет права, — твердила я про себя. — Алина — моя подруга. Единственная настоящая подруга. Та, кто не пытается мне льстить, кто говорит правду, кто…»

Я вспомнила, как Алина совсем недавно шептала мне на террасе: «Он смотрит на меня не так, как на остальных». Тогда я отмахнулась, убедила её, что это просто вежливость. Но теперь поняла: она была права. И это было ещё страшнее.

В голове крутились вопросы. Знает ли Алина, что на самом деле стоит за этим вниманием моего отца? Понимает ли, что для отца это всего лишь очередная игра? Или она, такая искренняя и доверчивая, уже начала верить в его «особый» интерес?

Музыка гремела, гости веселились, но для меня праздник вдруг потерял все краски. Я смотрела на отца, который теперь разговаривал с кем-то из партнёров, и видела не заботливого родителя, а мужчину, привыкшего брать то, что хочет, не задумываясь о последствиях.

«Он сломает её, — поняла я с леденящей ясностью. — Так же, как ломал других. А потом просто забудет. И Алина останется с разбитым сердцем, а я…»

Я сжала кулаки. Нет. Этого не будет. Я не позволю.

— Извини, мне нужно отойти, — бросила я однокурснику и направилась к выходу.

Воздух на террасе был прохладным, но он не мог остудить бурю, бушующую внутри. Я достала телефон, открыла переписку с Алиной и набрала сообщение:

«Нам нужно поговорить. Срочно. Встретимся завтра после лекций в универе, в нашей кофейне, в 15:00. Это важно.»

Нажала «Отправить» и уставилась на экран. Ответ пришёл почти сразу:

«Хорошо. Всё в порядке?»

Я закусила губу. Как ответить? Как сказать подруге, что человек, которого она, возможно, уже начала идеализировать, на самом деле не стоит её доверия?

«Нет, не совсем. Но завтра расскажу. Просто… будь осторожна.»

Отправила и убрала телефон. В груди всё ещё жгло от обиды и тревоги. Я знала, что завтрашний разговор будет тяжёлым. Но я должна была защитить Алину — даже если это означало поссориться с отцом.