Проснулся я засветло.

И чувствовал себя прекрасно. Несмотря на поздний, плотный и не самый лёгкий ужин. Несмотря на усталость после магических упражнений. Несмотря на новое место, к слову, весьма удобное.

Даже сначала не поверил, с подозрением прислушавшись к себе.

Но ощущения оставались такими, словно я несколько дней проспал. Сверился с часами и календарём. Нет, всё верно.

— Что же, — довольно потянулся я и бодро вскочил с кровати. — Кто рано встаёт, тот… рано завтракает!

Но прежде я решил использовать этот ранний час во благо и занялся зарядкой. Благо в моём распоряжении была большая терраса, куда я и направился.

Ночь только уступила своё время новому дню, и тот обещал быть солнечным — на светлеющем небе едва заметно сверкали звёзды, но первые ранние птицы уже чирикали, прыгая по веткам деревьев по ту сторону реки.

— Доброго утра, — негромко поздоровался я с ними и принялся за разминку.

Уж не знаю, что так повлияло, то ли пара дней на чистом горном воздухе, то ли отличный сон, но разошёлся я знатно. Закончил комплексом «танцев с топорами», как это называл наш наставник по боевой подготовке. Очень эффективная, да и эффектная серия стремительных выпадов и уходов из-под удара. Жаль только, что топоров при мне не было.

В конце зажигательного выступления — обязательная растяжка и медитация.

Настроение тут же улетело в уже почти голубые небеса. И вернулись тёплые воспоминания из далёкого прошлого.

Маэстро Франческо был величайшим учителем. Не всех он брал в ученики, и не все выдерживали его требования. Где его отыскал тогда ещё царь, никто не знал. Дар маэстро был таким слабым, что даже начальный ранг ему было никак не взять. Но это не мешало ему использовать то, что можно было воспитать практически в любом человеке — наблюдательность, ловкость, выдержку и выносливость.

Ну и дисциплину, безусловно.

Гонял маэстро всех без исключения, но при этом к каждому находил подход, указывая на сильные и слабые места. Слабые стоило не забывать и защищать, а вот из сильных выковывать мощное оружие.

Танец с топорами он придумал как высший уровень сложности. Одно дело порхать с изящной шпагой или кинжалами, совсем другое — с увесистым оружием, причём в обеих руках.

Верхом мастерства считалось в конце метко попасть в цель на расстоянии пяти метрах.

Пётр эти занятия назвал «нарубить врагов», маэстро Франческо же считал, что подобный вид боя в реальных условиях неприменим, но зато лучше всего тренирует выносливость и смекалку. А нам, тогда ещё мальчишкам по сути, просто нравилось размахивать грозным оружием.

Эх, не надо было подарок от горняков в столицу отправлять…

Физические упражнения разбудили аппетит, но будить других не хотелось. Кухня ещё закрыта, проникать туда будет неприлично, как и тревожить служителей доходного дома в такой час.

Поэтому я позвал джинна, и вместе мы отправились на следующий урок.

Великая пустыня, как и всегда, встретила горячим ветром, жаром песка под ногами и волнами барханов, уходящих к горизонту. Буря почти ушла, что меня порадовало. Скоро здесь всегда будут яркие звёздные ночи, а караваны снова побредут по старинным путям.

— Искандер-мусафир, — поприветствовал меня хозяин оазиса, глубоко поклонившись. — Безмерно рад нашей встречи.

Духом его уже было не назвать, хотя я и ощущал след призрачной силы, уходящий куда-то в землю. Всё же оазис был частью джинна, и эта связь была неразрывна.

— И я рад, уважаемый Мухариб Аль-Сахра, видеть вас в добром здравии, — ответил я, тоже кланяясь.

— В добром здравии… — повторил он и рассмеялся. — Вот уж на что теперь могу смело пожаловаться! Вы не подумайте, я рад стать… как прежде. Но вот по чёму я не тосковал, так это по ломоте в суставах. Да и вставать по несколько раз в ночи… Вы не обращайте внимания на ворчание старика.

Вопреки жалобам, лицо его светилось радостью. Да и глаза были подобны цитрину, что оживил джинна. Сверкали золотом.

От кофе и угощений пришлось отказаться, не хотелось терять драгоценное время. Мухариб опечалился на миг, но понимающе согласился, что пока идут уроки, про манеры можно и забыть. Я был ему за это благодарен — всё же для обитателей этого мира время будто тот песок, бесконечно и неторопливо.

— Ощутить прикосновение миров вам необходимо, — начал джинн, приняв серьёзный вид. — Почувствовать границы, что невидимы для всех, кроме Ходящих. Давайте начнём с наших миров, Искандер-Мусафир.

Объяснить то, что не видно и не имеет описания — задача непростая. Хозяин песчаных снов долго пытался найти аналогию, но поэтические формы мне не заходили, а говорить проще уже было сложно ему.

В итоге мы перешли к практике. Хакан водил меня туда-сюда с закрытыми глазами, а я старался уловить то самое «прикосновение». Но голову занимало столько мыслей, что Мухарибу пришлось остановить нас и призвать к дыхательной практике.

— Отрешитесь ото всего, — почти шептал джинн над ухом. — Вообразите себя водной гладью озера, безмятежной и спокойной в безветренный день.

Как назло, в озеро как раз плюхнулась какая-то крупная птица, вылавливая себе добычу. Большая рыбина ответила агрессивно и смачно шлёпнула пернатую охотницу хвостом по голове.

Элементаль вздохнул, но настойчиво продолжил:

— Вообразите себя песками, что движутся по миру неспешно. Лишь лёгкий шорох путь их сопровождает. Неумолимый, вечный.

Сознание унеслось далеко, за границы оазиса, в огромную пустыню, где нет ничего, кроме этого неторопливого движения и умиротворяющего шуршания. Это действительно помогло.

Горизонт будто резко приблизился, и я увидел границу за маревом между песком и небом. Словно огненная тончайшая нить рассекала пространство. Я потянулся к ней, но она отдалилась. И чем больше я тянулся, тем дальше становился этот росчерк.

— Не получается, — я открыл глаза.

Мухариб сидел передо мной и напряжённо ожидал.

— И не получится, — чуть расслабился он. — Не сразу, Искандер-мусафир. Сначала вам предстоит понять всецело, что есть такое — прикосновение миров. Как связаны все вещи в этом мире, так и миры сплетены меж собой.

Элементаль вдруг запел, что-то очень мелодичное и красивое. Хакан подхватил, и эта песнь подействовала гораздо лучше. Дыхание подстроилось под их голоса, мысли наконец перестали терзать разум, а тело стало лёгким, почти невесомым.

И так было приятно, что я позабыл о границах, путях и прочем. Мне стало просто любопытно. А что там, за горизонтом? И неожиданно я оказался за ним. Сразу же по сторону и теперь смотрел на мир пустыни снаружи. Огненный мир, его оболочка была соткана из пламени.

— Ух ты! — я невольно распахнул глаза.

Нахватался от приютских выражений…

— Что вы видели? — поддался вперёд Мухариб.

В его глазах виднелись отблески того пламени. Я потряс головой, и видение отступило. Попытался коротко объяснить, но меня увлекло одно желание — нужно вернуться и обернуться…

— Не время, — понял джинн и помотал головой. — Не нужно торопиться. Поверьте мне, страсть способна затмить путь назад.

Камень. Мне нужен камень, чтобы вернуться. Как бы мне ни было интересно, что же там кроется, я доверился Мухарибу. Учителям нужно доверять, хотя бы иногда. К тому же мне нужно было отправляться обратно.

Пусть время здесь текло иначе, но силы-то у меня одни.

Тем не менее внутри что-то изменилось. Я ощущал себя иначе, воспринимал окружающее немного по-другому. Это как… Осознать себя, сидящим в кресле. А кресло в доме, а дом на улице города, а город на континенте, а дальше что-то ещё. И этому нет конца. И граница — это не конец, а переход.

Потрясающее чувство, слегка пугающее масштабом, но потрясающее.

— Вы пробудили это, — довольно улыбнулся хозяин оазиса. — Чувствуете?

Я чувствовал. Какой маг не ощутит тот момент, когда аспект приобретает первый слой? Пробуждение дара — это иное, это как толчок изнутри, укрепление же — как напряжение мышц при нагрузке. Я на верном пути.

— Благодарю вас.

— Не торопитесь, — повторил джинн. — То лишь искра, которую способно потушить легчайшее дыханье великих мировых ветров. Вам предстоит разжечь такое пламя, что выстоит в любую бурю. Тренируйтесь, — лаконично и просто закончил он.

Я пообещал, что буду терпеливо выполнять его рекомендации. И себе пообещал, что каждую свободную минуту буду уделять тренировкам. В этом действовать наобум не получится. Хоть джинн и сам говорил, что у каждого Ходящего свой путь, но начнём с чего-то понятного.

Мне хотелось прогуляться по барханам, и я скинул обувь, с удовольствием погрузив ноги в тёплый песок. Так мы и шли с Хаканом, размышляя каждый о своём. Элементаль явно был немного напуган аномалией в нашем мире, но не решался признаться. Но моё молчание всё же разговорило его.

— Жаль мне, что не могу я встать рядом с вами в вашей битве, — печально пропел он.

— Это временно. Не стоит это риска, Хакан, да и битвы никакой нет.

— Она грядёт, — уверенно заявил элементаль. — Угроза в тех местах живёт, я чую. Там, что вы зовёте горными вершинами. Там, где всё покрыто белыми песками.

— Снегом, — поправил я. — Угроза… Что же, интуиции воина я верю и благодарен за предупреждение. Прошу и мне поверить, что справлюсь. Тем более что ни в какие битвы вступать я не намерен.

— А если они намерены? — джинн неопределённо махнул рукой, пытаясь обозначить этих загадочных врагов.

— Тогда это их проблемы, — улыбнулся я. — И я буду не один.

Со мной два мощных теневика, один с целым драконом, пусть пока больше похожим на котёнка по характеру. Но что Тимофей, что ассасин могут выстоять и в самой обычной драке, не говоря уж обо мне. Надо всё же обзавестись топорами…

С магией или без, мы точно справимся.

— Воин чёрных песков достойный защитник, — с неохотой произнёс элементаль. — И если он не справится, я его испепелю.

Видимо, это окончательно успокоило Хакана, так что дальше мы шли уже веселее. Джин даже песенку какую-то спел, мотивом очень напоминающую те, что любил напевать Прохор.

Вернулся я вовремя. Солнце выглядывало из-за силуэтов домов, внизу были слышны голоса, а в мою дверь кто-то стучал.

— Вы снова уходили, господин, — выдал Хамиисун, едва я открыл. — С этим…

Интересно, это чувствует каждый, кто связан со мной клятвой жизни? Пожалуй, да. Хакан тоже нечто подобное мне говорил.

— Этот, между прочим, похвалил вас. Назвал достойным, — усмехнулся я.

О второй части с испепелением я предпочёл умолчать. Услышанное так удивило ассасина, что тот умолк, не зная что и сказать. Я воспользовался этим и предложил подкрепиться.

* * *

До дома градоначальника я добрался пешком, благо находился он недалеко, а мне хотелось посмотреть город хоть немного. От сопровождения отказался, не без возражений, но мне удалось убедить, что светский визит наносить с ассасином будет чересчур экстравагантно. И угрожающе к тому же.

По пути нашлись торговые ряды, так что я слегка задержался. Ведь если хочешь узнать все последние слухи, то тебе на главный рынок. Тут и всё про власть знают, и про проблемы жителей, и про мировую обстановку в общем.

Как ни удивительно, но ничего существенного про главу города я не услышал. Как и про его проклятье.

Чихвостили торговую гильдию за пошлины и мзду, ругали жандармов за то, что их маловато на кой-кого не хватает, сетовали на растущие цены, близкую зиму и молодёжь, традиционно разгильдяйствующую. Ничего необычного.

Но в общем народ был весьма благодушным. Без угощений мне уйти не удалось, как и без целой корзины покупок. Ну, в конце концов, не с пустыми руками явлюсь.

Нужное мне здание впечатляло. Явно не обошлось без столичного влияния, все эти колонны и лепнина отдалённо, но напоминали императорский дворец. Впрочем, соседи Ильи Александровича тоже не отставали архитектурными изысками.

В первую очередь я тщательно проверил магический фон.

Присел на скамейку в сквере, что был раскинут на площади посреди всей этой красоты, и сосредоточился на земле. Баталов сказал про обвалы, вот их и стоило проверить.

Город был немногим моложе Санкт-Петербурга, так что задача не самая тяжёлая. Чем дольше на земле живут люди, тем сложнее её услышать. Множество воздействий силы накладывают отпечаток, который и нужно послойно снимать, как луковицу очищать.

— Хм, — не удержался я.

Земля в округе была пустой. То есть вообще пустой, словно я оказался отрезанным от магии. Как в аномалии, короче говоря, но при этом все аспекты откликались без проблем.

Даже камень, что лежал в фундаменте стоящих вокруг зданий, молчал.

Я опустился ниже, стараясь пробиться через эти безжизненные слои. Что-то должно найтись, так же просто не бывает, чтобы ничего. Пустота. В преграду я уткнулся быстро. Оградительный контур такой, что нахрапом не возьмёшь. Я, безусловно, мог разрушить плетение, но сил понадобится слишком много. Да и зачем?

А вот кто автор этого творения, мне бы хотелось узнать.

Ощупав препятствие и убедившись, что явных слабых мест нет, я пошёл вширь, чтобы выяснить, насколько далеко простирается эта подземная стена. Получилось, что на весь квартал. За его границами магия бурлила.

Выудил из корзины какую-то сладость, перекусил и взялся за исследование.

Возраст магического плетения определить можно по нескольким качествам. Главное — структура плетения. Она меняется с годами, но мои познания ограничивались периодом более старым, чем было здесь. Всё, что сделано триста лет назад, я мог разобрать быстро. Двести — сложнее, но база всё ещё была прежней. Здешнее моложе.

Второй показатель — рассеивание изначально влитой силы. Это было неизменно, каждый аспект расходовался со своей скоростью, в зависимости от накопителя и ранга мага, поделившегося силой.

Вот на этом у меня случился натуральный ступор. Потому как подпитка шла снизу, за пределами непроницаемой стены. Хитро. Но мы хитрее.

— А если мы немного надавим… — усмехнулся я, доставая следующее пирожное.

Любое плетение имеет предел прочности. При давлении извне оно прогибается, питающие контуры становятся ближе к внешней оболочке, и есть шанс различить что же там скрывается.

Вообще, подобная схема, как по мне, была излишне сложная. Если питание прятать внутри, а не вплетать в основу, то придётся делать ещё один слой, то есть двойную работу. И двойное питание. Здесь либо абсолютный параноик постарался, либо…

Опа.

Меня шибануло так, что я чуть не подскочил. К сожалению, пирожное выскочило из моей руки и шмякнулось на дорожку. Я подобрал его салфеткой и выбросил в урну, стоявшую рядом.

— Странно, — заключил я, с грустью глядя на потери.

То, чем меня ударило, идентифицировать я не сумел. Не один аспект, а будто сразу несколько, но так перемешано, что не выделить ключевой. А так тоже не бывает, если только не поработал универсал. Универсал-артефактор.

Но одно я понял точно. Оградительная стена там была возведена для того, чтобы остановить то, что находилось под ней. И непроницаемой она как раз вовсе не была, ведь только что пропустила наружу очень ощутимую магию. И очень разрушительную.

Родовой перстень на моей руке разрядился наполовину, отражая удар. А это можно сравнить с нападением нескольких высокоранговых магов. Но именно это и позволило мне уловить ключевой узел, на который всё завязано.

Я стряхнул с костюма крошки, подхватил корзинку и направился к дому градоначальника.

Ниточка странной магии вела меня прямо туда. Где-то внутри этого красивого здания с белоснежными лепными завитушками и милым балконом с цветочными горшками находился предмет, через который периодически и разряжалось скрытое глубоко под землёй.

Ну прямо-таки как громоотвод.