След князя Левандовского нашёлся там, где я совсем не ожидал.

Тем не менее, Кузьма Васильевич был в курсе истории, долетевшей и до Горнушек. Потому что связана она была как раз с хозяевами гор, а у «слышащих» было что-то наподобие сообщества. Себя они сами называли толмачами гор. Вроде как переводили то, что прочие и слышать не могли.

В общем, сообщество этих толмачей связь держало исправно, чтобы обмениваться опытом и новостями. Ну и жаловаться на таких, как купец Яковлев, ясное дело.

— Как и говорил, значит-с, приезжие-то частенько в горы ходят. Красиво же у нас, — зарумянился староста от гордости. — Вы, наверное, когда сверху-то падали, не смогли оценить, но уж поверьте — места тут такие, хоть картины беспрестанно пиши. Так вот, мало кто в одиночку идёт, всё же не прогулка по императорскому парку. Провожатых всегда берут.

Логично, природа вообще опасна для неприспособленных людей. Даже короткая прогулка в соседний лес может закончиться плачевно. Слышал я, что целые группы существуют нынче, что таким потерявшимся помогают. Благое дело, вызывающее глубокое уважение.

Мне даже патриарх зачитывал какую-то статью о мальчишке, что пропал и как сотни людей откликнулись на его поиски. Нашли пацана чудом. Но кого-то и не находят…

Маги в этом деле не особо помощники. Нужен или сильный природник, который ощутит, где нарушен баланс из-за вмешательства человека, либо не менее мощный менталист, чтобы отыскать разум. Но такие, как правило, по лесам не ходят, увы.

— А этот никого не взял с собой, — тем временем продолжал горняк. — Фыркнул что-то, потряс какими-то вещицами, что артефактами небывалыми назвал, и в одиночку отправился. Уж говорили ему про аномалию-то. Что игрушки его волшебные и подвести могут. Назвал невеждами и послал куда подальше. А ещё светлость… — мужчина обиженно покачал головой. — Не то, что вы, вот уж настоящий князь.

Какой из меня князь, я поспорил бы, но не хотел отвлекаться.

Левандовский дураком не был. Аркадий Власович просто имел характер вспыльчивый и капризный, а уж самомнение… Воистину княжеское, а то и побольше. Но это не делало его скверным человеком. Раздражающим — это да.

Не очень я понял причину такого поведения. Зачем подвергать себя опасности? Сомневался я, что Левандовский из тех любителей походов и дикой природы, кого ни корми, но дай забраться в глушь. Князь точно любил комфорт…

Странная, короче говоря, ситуация.

— А зачем он в горы пошёл?

— Да кто же его знает! Не соизволили сообщить, — усмехнулся горняк. — Вы уж не серчайте, я к титулованным нормально отношусь, но этот же своим княжеским перстнем чуть ли не каждому в морду тыкал.

Перстнем? Я призадумался, вспоминая. Не замечал ничего подобного у Левандовского, да и вообще мало кто из столичных аристократов использовал этот знак принадлежности в качестве показательного. Да, многие делали из родовых перстней артефакты, защитные или даже как накопители. В моём, например, гремучая смесь вообще была заложена.

Но чтобы тыкать…

Ещё одна странность.

— Ну и понятное дело, отправили следом человека, приглядывать. Дурной гость аль нет, не дело это — без помощи оставить.

Староста повёл носом и вскочил, кинувшись к печи.

— Чуть не спалил же! — воскликнул он, доставая ухватом горшок.

Посуду он поставил прямо на стол и тут же снял крышку. От аромата рагу я позабыл и о князьях, и о горах, и даже о недавнем крушении самолёта. Хоть каждый день готов падать, чтобы такое попробовать.

— Вы отведайте сначала, подождёт рассказ, — хозяин выдал мне большую ложку и тарелку с щедрыми ломтями хлеба, тоже явно недавно испечённого.

Законы гостеприимства никогда нарушать нельзя. Да и голод тут же дал о себе знать, всё же наша прогулка до каменной реки была изматывающей и неблизкой.

Уж не знаю, из чего было приготовлено это блюдо, но уплетал я совсем невоспитанно, причмокивая и облизывая губы. Благо в доме старосты на такие манеры никто бы и не возмутился. Он и сам присоединился к трапезе, соревнуясь в скорости и количестве издаваемых звуков.

— Как называется это чудесное блюдо? — поинтересовался я, когда закончил.

— Ну дык… Похлёбка и есть, — пожал плечами староста. — С грибами, кореньями да дичью.

Я выпросил точный рецепт и записал его для Прохора, порадовать нашего мага еды новой идеей. Оказалось, что изюминку этому чуду придают грузди, редька и квашеная капуста. Ну и мясо дичи, сутки вымачиваемое в молочной сыворотке, что при изготовлении сыра остаётся, с ягодами можжевельника.

Сыром меня, кстати, тоже местным угостили. Вкуснейший и по-своему особенный, будто бы и там какие-то лесные нотки были…

— Так и что же провожатый? — вернулся я к обсуждению, хотя после такого обеда сразу же захотелось забраться на печь и уснуть.

Возле стола на окне пока не было второй рамы, так что я с позволения старосты распахнул его, впуская свежий воздух, пахнущий дождём и соснами. Стихия чуть угомонилась, но лило по-прежнему настойчиво.

На какое-то время и я отвлёкся, глядя на непривычный пейзаж. Облака поднялись выше и за кронами деревьев были видны горы. Такие близкие и вместе с тем до вершин отсюда было далеко. Впечатляющий масштаб, если присмотреться и сообразить, величины.

Даже немного заснеженной части гор было видно.

Удивительный всё же наш мир… Здесь, внизу всё ещё довольно тёплая осень, а там уже лежит снег. Видеть одновременно и то и другое было поразительно.

Я повернулся, и Кузьма Васильевич, понимающе молчавший, пока я любовался видами, продолжил:

— Тоже пропал, — помрачнел горняк. — Поэтому и узнали так скоро, Емельян на связь не вышел, а он мужик обязательный. Один из лучших егерей, так-то.

То есть пропали двое, один из которых профессионал высочайшего уровня, судя по короткому рассказу про этого егеря. Анималист неплохого ранга, со зверьём в ладах, да и с сызмальства на природе. Почти леший, в общем.

— А тамошние толмачи что, ничего не слышали?

— Ну-у-у… — замялся староста.

Мужчина принялся убирать пустую посуду со стола, смахивать крошки и заниматься прочим, явно оттягивая ответ. Я терпеливо ожидал, и без того он был откровенен перед, считай, чужаком.

Повздыхав и переделав все дела, Кузьма Васильевич вернулся за стол и решился:

— Нет там толмача, Александр Лукич.

— Как так? — удивился я.

Я уж было уверился, что по всей длине хребта есть такие слышащие голоса гор. Раз уж у них целое сообщество есть. А тут такое, ещё и неподалёку от крупного города.

— Хозяйка горы ни с кем, кроме Яковлевых, не разговаривает. Да и с теми, не уверен, что говорит… Род этот вообще не любит делиться подобным, так что в тех краях у нас эта… слепая зона, во.

— Подождите, а Емельян…

— Охотники да следопыты ходят, ну дык это повсеместно, и без магии справляются. А вот что там, — он задрал голову наверх, — происходит, кто знает… На ту вершину уж давно никто не ходил, от греха подальше. До шахты дорога безопасная, а там уж выше — на свой страх и риск.

Любопытно.

Как всегда — много странного и непонятного. Зачем Левандовский туда отправился, ещё и один? Почему и опытный местный тоже пропал? И отчего никто не слышит голос тамошнего хозяина, то есть хозяйки?

Нужно было заняться делами. Я с сожалением оглядел уютный дом старосты. Хорошо здесь, не то слово. Вдали от городов, шума, забот и прочего… Так и хотелось задержаться, чтобы вот так сидеть у печи, пить ароматный чай из самовара, уплетать нехитрые, но такие умопомрачительные яства, и слушать истории про горы.

Но я всё же задержался.

Дождь не прекращался, да и на ночь глядя отправляться в путь было неразумно. Дорогу ещё не расчитили, Кузьме Васильевичу ещё во время нашей беседы пришло сообщение, что из-за непогоды работы приостановили.

До утра подождёт.

И я воспользовался этим моментом, чтобы послушать о местной природе, о богатой земле и лесах, о невероятных людях. А потом, когда дождь стих, пошёл к дому, где нас разместили, и мы ещё и там сидели допоздна. Ели, пили, вели беседы…

Прямо как в тех сказках, что мне читала в детстве няня. Там они, правда, так заканчивались, а сейчас мы будто набирались сил, чтобы совершить нечто… героическое, ну как минимум после такого.

* * *

Утро оказалось смурным. Облака за ночь осели, и казалось, что можно подпрыгнуть и достать до них рукой. В воздухе стояла изморось, оседая на одежду и лицо мельчайшими каплями.

— Доброго утречка, ваш благородие! — бодро поприветствовал меня Дмитрий, тоже выходя на крыльцо. — Хорошая погодка-то!

Его лучезарная улыбка и правда превратила это утро почти в солнечное. Хозяин двора в подтверждение прогноза скинул кафтан и пошёл колоть дрова в одной рубашке.

Под этот жизнерадостный звук и остальные начали выходить на улицу.

Тимофей и ассасин присоединились к зарядке, пилот спал, а мы с мастером ювелиром принялись обсуждать план действий.

— Выдвинуться хочу через час, — я выглянул из-под крыши и оценивающе посмотрел на небо.

Осмотр мне ничего не дал, так что я подключил дар природы. Магия работала нестабильно, сказывалась близость аномалии. Но я смог понять, что запас у нас небольшой, во второй половине дня точно будет сильный дождь. И слышать голоса не нужно было, достаточно было ощутить, что растительный мир готовится к обильному поливу.

— А с дорогой как? — забеспокоился Хлебников. — Местные говорят, что там совсем худо.

— Что-нибудь придумаем, — улыбнулся я.

Пока работает магия, пустим её на хорошее дело. Ну а как отключит — есть руки. Справимся. Как бы мне ни хотелось здесь остаться, нужно было добраться до города и выяснить как про Яковлева, так и про Левандовского.

В кармане так яростно зажужжало, что я отчего-то понял, кто звонит.

— Вы в порядке? — Баталов даже поздороваться забыл, что выдавало крайнюю степень тревоги.

— Совершенно и однозначно, — отрапортовал я, выпрямившись. — А вы, Роман Степанович?

— Я? — изумился менталист. — Да, конечно… Так, вы меня с мысли не сбивайте, Александр Лукич. Вы мне вчера не написали.

Сдержать смех было невероятно тяжело. Ну как девица, ей-богу. Но, понятное дело, волновался глава тайной канцелярии отнюдь не из романтических побуждений. С одной стороны — приятно, с другой же — я не обязывался отчитываться каждый день.

— Было недосуг, — едва не хрюкнул я от усилий не расхохотаться. — Занимался разведкой.

— Разведкой? Какой разведкой? Ваша светлость… Вы чем там вообще занимаетесь?

— Вкушаю местную кухню, гуляю по лесам и весям. Внедряюсь.

— Хорошо, — к счастью, Баталов сам всё понял и рассмеялся. — Внедряйтесь. Только вынедриться не забудьте. Помощь нужна?

— Благодарю, пока нет необходимости. Разве что Игорю Игоревичу…

— С этим уже всё решено, отправили транспорт, и распоряжения он получил. Насколько я понял, вы там отлично устроились?

Я огляделся. Ещё как отлично и, судя по всему, пилот выразил желание поджидать подмогу здесь. Менталист подтвердил мои догадки, и это было неудивительно. Пусть отдохнёт перед отчётом большому начальству. Влетит ему за самолёт…

— Вы… Ваша светлость, не забывайте мне хотя бы писать, — почти умоляюще произнёс Роман Степанович.

— Обещаю. А как дела с… нашим делом? — я не был уверен, что стоит доверять эфиру подробности о княжеским совете и его стремительно убывающих членах.

— Вы не тревожьтесь, всё под контролем. Ну всё, мне пора.

Он так резко закончил разговор, что я лишь усмехнулся. В следующий раз с этого и начну. Но прежде чем идти собираться, я позвонил домой. Прохор орал в трубку, как чумной, я чуть не оглох, но всё же смог убедить его, что питаюсь хорошо и одет тепло. И согласиться, что это самое важное.

Без завтрака и полных сумок запасов нас, конечно же, не отпустили. Хлебников, как опытный походник, лихо распределил добычу по багажу. А я сделал мысленную пометку сразу по прибытии в город отправить все гостинцы домой грузовым дирижаблем.

Провожали нас тоже почти всей деревней. Отвезти вызвался староста, но до самой окраины ехал медленно, подстраиваясь под скорость пешей процессии. И я ещё долго наблюдал в зеркало дальнего вида, как они машут, пока мы не свернули.

— Говорю же, господа, толку нет ехать, — в сотый раз повторял Кузьма Васильевич, но тем не менее гнал вперёд прилично. — Вы таких дорог и не видали, как у нас тут. То не дороги сейчас, реки.

— На месте разберёмся, — в сотый раз парировал я.

Мастер ювелир уже дремал на заднем сиденье. Это его умение вызывало белую зависть. Редкое качество, на самом деле. Редкое и очень полезное — в любой ситуации уснуть и восстановить силы.

Но мне было интересно смотреть по сторонам. Пока дорога была весьма приличной. Хорошо утрамбованная и довольно ровная, а главное — нависающие по сторонам ветви вековых елей. Они словно укрывали путников, а полоска неба выглядела как направляющий свет.

Но через минут десять начались ухабы и мой настрой слегка выбило.

Тимофей подозрительно побледнел, а Хаамисун только крепче вцепился в поручень над дверью.

Транспорт у старосты был мощным. Огромные колёса, угловатый кузов, усиленный внутри рамами, и вместительный салон — на полдюжины пассажиров, не меньше. Всё скрипело и дребезжало, но шла машина как крейсер — уверенно и надёжно.

Только какой-то амулет, закреплённый наверху лобового стекла, мотало из стороны в сторону так быстро, что лучше было на него не смотреть.

— Ну вот и всё.

Я даже не понял, что мы остановились, так сосредоточился на верхушках умиротворяюще скачущих деревьев. Ещё после первого полёта на драконе понял — нужно зафиксироваться хоть на каком-то объекте, чтобы удержать завтрак. В воздухе, правда, это было сложнее, не так и много там объектов. Поэтому я приспособился смотреть на гребень, а заодно подглядывать и на то, что впереди.

В нескольких метрах впереди была река.

И не сама дорога превратилась в русло, а натуральная река пересекла путь. Скорее всего, здесь когда-то был мост, но сейчас и следа от него не осталось.

— Ручеёк разошёлся, — прокомментировал Кузьма Васильевич.

Видимо, это было название. То, что бурлило перед нами, обозначить ручейком было бы опрометчиво. Я вышел наружу, приблизился и прикинул расстояние для расчёта силы.

Вариантов много, но нужен долгосрочный. Старосте ведь возвращаться ещё обратно. Я вспомнил прочные конструкции из камня, что удерживались за счёт клиновидной кладки. Такое стояло веками, если выгадать нужный подъём над возможным разгулом стихии. А сейчас именно такой разгул и был.

— Может, вернёмся… — горняк тоже выбрался из машины, но умолк.

Я уже взялся за работу. Материала вокруг было не просто много, а очень много. Камень, дерево, металл… Я ощущал их, как и то, что земля готова делиться ради помощи людям, что тут живут. И я создавал мост, который простоит вечно. Ведь его будет подпитывать вся эта земля.

Часть взял из каменной реки, что была рядом. Часть из ближайшей скалы, вместе с прожилками руды. Нашёлся и известняк, который пошёл в дело для получения скрепляющего раствора. Вода, огонь и всё на несколько мгновений окутало белым паром. Я сильно ускорял процесс, ведь магия работала без сбоев.

Взмахом руки высек деревянные клинья, напитал водой, чтобы они разбухали, и встроил в конструкцию. Скрепил и металлом, вот с ним пришлось повозиться. В общем, вложил всё, что когда-то видел и слышал. Возможно, сейчас мосты строили совсем иначе. Неважно, мой простоит дольше.

— Итить… — сдавленно сказал Кузьма Васильевич, так и стоящий рядом.

В кармане обжигали ногу какие-то камни. Да, пожалуй я немного перестарался. Стоит постараться быть сдержаннее в будущем… Но не мог я сделать плохо!

— Ух ты! — воскликнул за спиной Тимофей.

Я огляделся. Все уже вышли из автомобиля и любовались новым мостом через Ручеёк. Изящно изогнутым сооружением, широким и блестящим от гладкой поверхности отшлифованных камней, с высокими парапетами, искрящимися от металлических линий вкраплений авантюрина.

Ладно, может никто больше и не заметит…