— Ну чего про хозяев гор-то говорить? Хозяева как хозяева… — бормотал староста, пока хозяйничал.

От моей помощи он отказался, несмотря на то, что уже заметно прихрамывал. Но в своём доме и стены помогают, так что Кузьма Васильевич справлялся отлично.

А я с любопытством рассматривал жилище горняка.

Дом небольшой, но крепкий, бревенчатый. Законопаченный мхом, на окнах уже стояли вторые рамы, здесь к холодам подготовились заранее. Мебель хорошая, скорее всего, из города привезённая, везде порядок и чистота. Но видно, что женской руки нет. Не холостяцкая берлога, но и без узнаваемых деталей, всегда выдающих женщину.

И конечно же царица всех домов — печь.

Большая, встроенная в стену, с духовкой, плитой и лежанкой за трубой, прикрытой занавеской. Староста быстро распалил угли, подкинул сухих дров и сразу же уютно затрещало. В стекло бился дождь, на улице потемнело, а здесь было тепло и хорошо.

Я моментально отогрелся и даже немного разомлел от жара печки.

Чай был чертовски хорош. И очень напомнил мне тот, которым угощал мастер каменщик. Надо не забыть и ему гостинцев привезти из родных мест.

— Овражские? — оживился староста на мой вопрос, слышал ли он про таких. — Конечно, знаю семью эту. Им же шанежные заведения на сотни вёрст вдоль гор принадлежат. Да и люди хорошие, настоящие. Вы, наверное, про пожарище у Змеиной горы в Екатеринбурге не слыхали даже?

Я помотал головой. На столе тем временем, как по волшебству, появлялись угощения. Кузьма Васильевич отодвинул заслонку, залез в печь и загремел там чугунками.

— Так вот, — выбрался он довольный. — Возле тракта самого занялись склады. То ли дурной сторож обронил папироску, то ли подожгли нарочно, уж теперь неизвестно. Но разгорелось быстро, а там рядом и дома рабочие, семейных причём, с детками да жёнами там селили. Пока маги прибыли, добрая часть строений сгорела. Тушили всей окраиной, но много семей без крыши над головой остались.

Мужчина зажёг свечи по всей просторной комнате и на мой удивлённый взгляд пояснил:

— Мы привычные без магии обходиться, ваша… Александр Лукич. Когда её по пять раз дню отключает, на себя лишь и надеешься. Вы, поди, городские и позабыли про такие штуки? — он взял массивный металлический подсвечник на пять свечей и водрузил по центру стола. — Не обижайтесь только на меня, молодой вы…

— Не обижаюсь, — улыбнулся я. — Правы вы, городские привыкли к магическим благам.

Не стал уж говорить, что научен добывать огонь в таких условиях, что какая там магия, свет дневной есть и то идеально. Да и в особняке больше всего любил у камина бывать, как и патриарх. Магия, наука, технологический прогресс — это всё и правда чудесно, но есть что-то особенно приятное в том, чтобы просто посидеть у настоящего огня, послушать его треск и ощутить это тепло. Я, пожалуй, хоть и очутился в новом мире, но безнадёжно устарел.

Хотя самолёт мне очень понравился. Если бы не упал.

— Так что там с пожаром? — напомнил я, мне уже было дико интересно, чем же закончилось.

— А-а-а, — хлопнул себя по лбу староста и расхохотался. — Вот память-то иногда, птичья. В общем, к зиме дело было, на улице уже не пересидишь, с дитятями тем более. И пока там важные шишки решали, кто значит-с будет благороднее и чем поможет, Овражские молча собрались и сделали. Работников своих позвали, средств выделили, и выстроили жильё новое в самые короткие сроки. А до тех пор всех погорельцев у себя разместили.

— Вот это да! — по-простецки восхитился я.

— Вот именно, — согласился горняк, наконец усаживаясь. — Ничего плохого про благородных не скажу, губернатор у нас отличный, да и советники при нём неплохие. Но медленные… Бумажки, этикеты и прочая дребедень. А люди-то замерзали. В общем, когда те опомнились, то уже и не надо было, — засмеялся Кузьма Васильевич. — Денег предлагали Овражским, ну типа компенсация, но те отказались. Сказали на средства эти построить больницу новую, как раз в том районе не было её.

— Построили?

— Построили. Так что теперь и дома новые, и лекари там есть. Зимней ту больницу назвали, не захотели Овражские, чтобы в их честь, как предлагали. Так что вот какая семья. Ну да у нас тут почти все как одна семья. Вроде каждый своим делом занят, но уж ежели кого беда — всем народом придут на помощь.

Так тепло и хорошо на душе стало от этого, что и самому впору отапливать дом. Когда такие истории слышишь, внутри что-то крепче становится. Много хороших людей на свете, много.

— Вы ж про хозяев гор послушать хотели, — староста, похоже, тоже растрогался и сменил тему. — Сразу скажу — не особо я по этому знаток, но дела с ними имеем, так что про это могу рассказать.

Рассказ его не был столь сухим, как он обещал.

А может, то атмосфера повиляла. За окном непогода, внутри трещит огонь и горят свечи, а ароматы из печи уже заполнили весь дом. В такой обстановке не может получиться простой доклад.

Хозяева гор, по заверению горняка, нечистью не были. И объяснил он это вполне логично: магии нет, а магические существа есть, как такое может быть? И действительно, это же невозможно. Нечисть от аномалий бежала куда подальше, они эту напасть чувствовали издалека.

Но и людьми не были, однозначно. Предположений у местных было много, но все без доказательств. Кто-то богами их считал, кто-то потомками тех самых мифических богов, кто-то вообще заявлял, что это маги, но особенные. Маги аномалий. То есть такие, что только в аномалии могут силу иметь.

Но и это не сходилось с фактами. Наползала аномалия на эту сторону хребта или нет, хозяева гор появлялись.

— Никто их не видел. Да, передаются из поколения в поколения сказки всякие, но реально никто не видел из тех, кого знаю. А знаю я, почитай, всех горняков Земного пояса.

Так он произнёс одно из названий Уральских гор, что мурашки по спине пробежались. Глубочайшее уважение у старосты было к своей земле.

— Приходят не каждый день, бывают и целые недели тишины, но всегда приносят хмурое небо и дожди. Будто бы завеса…

Он умолк и заворожённо уставился в окно, за которым из-за потока было ничего не разглядеть.

— Вы сказали, что имеете с ними дела. Как же, если никто не видел? — вернул я его к беседе.

Кузьма Васильевич повернулся и пристально на меня посмотрел. Словно решал, можно ли доверить тайну. Не нравился ему наш разговор. Но не потому, что был на неприятную тему, просто тема его эта смущала.

Меня такой расклад, наоборот, ещё больше заинтересовал.

— Я могу дать вам слово чести, что ваши слова не выйдут за пределы этих стен, если в том будет необходимость, Кузьма Васильевич.

Интуиция подсказывала, что я с ними вскоре столкнусь. Да и пропажа князя Левандовского приведёт меня к горам… Вот чувствовал, что все ответы там, на уже заснеженных вершинах Земного пояса.

— Вы не подумайте ничего плохого, ваша светлость, — он нарочно выделил мой титул. — Не боюсь я лишнего сказать или подобное что. Но вы же… не отсюда. Сложно объяснить то, чем мы живём поколениями. Вам бы в музей сходить…

Он и сам не понимал, что только подогревал во мне азарт. Что же там такое кроется?

— Не буду настаивать, если не хотите говорить, то не надо. Единственное, что скажу — поверьте, мне правда важно знать про хозяев гор. Не из праздного любопытства, не со скуки.

— Неужто собираетесь в горы? — распахнул глаза староста, сообразив про что я.

— Буду честен, не собираюсь, но почти уверен, что это произойдёт.

Максимум в моих планах было посещение приисков, хорошо бы только одного. Но и тот обелиск из легенд, что я читал в нашей библиотеке, стоящий на границе миров, меня тоже интересовал. Ладно, и хозяева уже заинтриговали. Загадки я терпеть не мог, но тут другое дело. Никаких загадок, зато нечто необъяснимое.

И мне чертовски захотелось понять природу этих существ. Всё внутри подсказывало: это поможет мне.

— Ну хорошо, раз так… — вздохнул горняк. — Верить иль нет, право ваше. Слышу я их.

Уж не знаю, чего он так опасался. Голоса в голове не только у умалишённых бывают. Существуют же призраки, и если ты Видящий, то можешь их слышать и при этом не видеть, даже не чувствовать. Менталисты, опять же. Да, они не могут «заговорить» в твоей голове, но в определённых обстоятельствах способны внушить, что слышишь что-то. Вполне возможно, что чью-то речь. Артефакты со встроенной системой отпугивания, да та же нечисть…

В общем, вариантов было немало.

Но в этом случае явно было иное. Ведь голоса не пропадали и при действующей аномалии. Как и хозяева гор. Поэтому любое магическое объяснение отпадало, оттого и не хотел он говорить.

К счастью, из-за того, что я никак не отреагировал на признание, староста разговорился. Я бы даже сказал — выговорился.

Оказалось, что и главным в Горняшках становились именно те, кто слышит эти голоса. Так уж заведено было, ведь умение услышать означало способность предотвратить беду — вовремя уйти хотя бы. Хозяева гор общались не со всеми, а уж как они выбирали собеседника, никто не знал. Никакой связи с даром или другими способностями не было. Разве что это обязательно был горняк, что уже потрудился на добыче. И как только тот становился слишком немощным для этого, находился другой.

Традиция длилась веками, с тех самых пор, как в леса и горы ходили не за каменьями, а на охоту или собирательством занимались. Всегда был тот, кто слышит.

Раньше это голосом земли называли, а потом уж откуда-то пришло про хозяев.

Создания эти были суровы, но справедливы. За уважение и следование правилам награждали добычей. За непослушание — забирают.

— Забирают? Это что значит? — уточнил я.

— Значит, пропадает человек с концами, — усмехнулся Кузьма Васильевич. — Не сыщешь никогда. Но все знают, что это хозяева гор забрали.

К слову, с приезжими такого не случалось почти. Их просто прогоняли, кого страхом, кого слегка покалечив. А вот с местными было жёстче, ошибку по молодости простить могли, за вторую уже наказывали. Впрочем, были и «везунчики».

— Про Яковлевых слыхали?

Я сдержанно пожал плечами. Может, и слыхал, но вот знали ли что-то конкретное… Ситуация с приисками и проклятьем мне была совершенно непонятна. Я обрадовался, что смогу прояснить этот вопрос, но меня ждало разочарование.

— Вот уж кого лучше бы забрали… — чуть не сплюнул на пол староста, но вовремя передумал пачкать чистейший пол.

Почему роду Яковлевых достался такой куш, как изумрудные прииски, никто не знал. Всё противоречило известным законам гор: не навреди, заботься о природе и ближних, будь настороже, уважай и почитай. Купцы исправно нарушали каждый пункт. Будто испытывали терпение в стремлении избавиться от наследия.

— Земля наша щедра на богатства, но никто кроме этих… — Кузьма Васильевич поморщился и скрасил выражение: — нелюдей такое себе не позволяет. Да и не может позволить, враз сгинет. Одна надежда…

Он умолк и передёрнул плечами.

— Какая?

— Негоже так говорить, да простят меня предки, но наследников у него нет. Последний Яковлев в роду остался, оно и к лучшему. Может, всё и переменится тогда.

Вытащить подробности, чем же так не угодил купец местным, было нелегко. Староста злословить не любил, но хороших слов для владельца приисков не находилось.

Условия труда для работников в шахтах были ужасные. Невысокая оплата, высокие риски и такие строгие правила, что без штрафов никому не удавалось закончить смену. Казалось бы, зачем туда шли работать? Яковлев придумал приманку, на которую и велись. Возможность получить дорогой изумруд в награду за труд. И такое периодически случалось. Да, камень не стоил состояние, но до конца жизни обычного работяги хватало. Раз в месяц кто-то из шахтёров обретал своё «счастье».

Вот только если посчитать, сколько это стоило Яковлеву в сравнении с объёмом добычи… Да и камни те не были исключительными. И выкупал их, как правило, сам же купец. Ну кто решится отправляться в другой город, искать покупателя, надеясь, что его не обманут? Вот и шли обратно к владельцу. А уж насколько справедливую цену тот давал, кто знает.

От одного этого мне захотелось придушить мерзавца, но и это было ещё не всё.

Вырубка леса, мусор и прочие непотребства происходили постоянно. Не в огромных масштабах, но весьма назойливо для местных. Жалобы помогали слабо: приезжали проверяющие, штрафовали, наводили порядок, а через месяц всё начиналось заново.

— Мне порой чудится, что сами горы уже стонут от происходящего, — тяжело вздохнул горняк. — Но с того, как с гуся вода. Мы уж и его императорскому величеству письмо отправляли. Да затерялось оно наверняка.

Дела…

Дела сложнее, чем мне казалось. Ладно, непонятное проклятье, что не даёт Яковлеву избавиться от предприятия, пусть и приносящего большую прибыль. Я полагал, что нет никакого проклятья. Но, получается, это как раз всё объясняет.

Вот только с тёмными путами это не связано. Судя по всему, есть какой-то договор, на крови или посильнее. Неужели с хозяевами гор?

Судя по рассказанному, они мне представлялись созданиями очень разумными и по-своему человечными. Наказывали, только когда совсем уж наглели. И награждали более чем щедро.

А тут такое…

Мне резко перехотелось иметь дело с Яковлевым. Ну не смогу я договариваться с человеком таких принципов… Или их отсутствия, неважно. Нужен был новый план.

— Скажите, а когда мы сегодня уходили от каменной реки, вы тоже слышали голос?

— Нет, — горняк удивился перемене темы, но с радостью поддержал: — Я уже знаю признаки того, что они идут. Они не предупреждают, но всегда так. Земля вздрагивает, воздух холодеет и птицы… Вы обратили внимание на птиц?

Я признался, что было не до этого, когда под ногами затряслось.

— Сиганули все подальше. Вот верный знак, получше прочих, что и нам валить надобно. Зверья в тех местах, где люди шумят, нет, но птицы-то в небе нас не боятся.

Надо быть внимательнее. Но во всех моих жизнях землетрясение я заставал пару раз. Один раз в детстве, тогда я его вообще проспал. Вот второй раз запомнил, но мне тоже очень не понравилось. Магические не в счёт, в таких битвах вообще всё превращается в хаос, там хоть земля из-под ног, хуже не это ощущается.

Но спрашивал я из-за того, что хотел понять — я не услышал или и не было голоса вообще. Второй вариант давал надежду. Всё-таки переговорить с хозяевами гор.

Но как поговорить с теми, кто владеет иной силой, судя по всему? Магического всплеска я тоже не ощутил. Любопытно.

— А есть способ с ними связаться?

— Связаться? — староста от удивления даже икнул и поспешно запил горяченным чаем, тут же поперхнувшись.

— Ну на случай если очень срочно нужно.

— Да что же вам нужно от хозяев гор? — Кузьма Васильевич пришёл в крайнюю степень замешательства. — Ещё и срочно?

— Помочь, — улыбнулся я.

Это не было самонадеянностью. В моей голове будто оглушительно защёлкало, словно я видел недостающие части головоломки. Вроде тех, которые так обожал собирать Гордей. Всякие пейзажи, звери и подобное. Мальчишка так увлёкся ими в последнее время, что вечерами сидел над подбором этих крошечных деталей. Хорошая черта для артефактора. Внимательность и сосредоточенность.

Я порой забывал о них.

— Вы это бросьте, — нахмурился мужчина. — Мой вам совет, уж не серчайте. Не надо на себя навлекать беду. Заберут вас, как того столичного артефактора, и не найдёт никто, вот что я вам скажу…

— Так, — от неожиданности я вскочил, но увидел, что этим встревожил и без того ошалевшего старосту, и сел обратно, продолжив как можно спокойнее: — Какого столичного артефактора? Не могли бы вы мне рассказать, что случилось?