Ассасину баня категорически не понравилась.

Удивительно, учитывая, что жил он среди горяченной пустыни и, казалось бы — ну разве ж это жар? Мы вроде не усердствовали сильно. А может, то из-за веников… Короче говоря, Хаамисун всерьёз решил, что его хотели убить таким замысловатым способом, особенно после обливания ледяной водой.

Еле удалось убедить, что это любимая национальная традиция.

— Господин, — сказал он, когда чуть отошёл и сидел, укутанный в хозяйскую шубу. — Я поклялся жизнью вам отплатить, но не таким же жестоким способом.

В общем, культурный обмен не получился, но и конфликт разрешили быстро, после чарки кваса. Хоть что-то понравилось суровому воину.

Мы же оторвались от души. Поддавали ароматной хвойной воды на камни, хлестали друг друга до исступления и исправно бегали на улицу обливаться. Облепленные листьями, румяные и совершенно счастливые.

Горячее дерево полок прогревало до костей, и это тепло окончательно прогнало все переживания этого долго дня.

А потом был настоящий пир. По-деревенски простой, но оттого не менее потрясающий. Особенно после баньки, да надышавшись свежего горного воздуха… Каждое блюдо казалось божественным. Вполне привычные для жителей природы соленья, варенья, грибы и коренья дополнялись дичью, в основном олениной. Ну и, конечно же, шаньги!

Весьма необычно — открытые пирожки.

Но какой же вкус! Я сам не заметил, как съел несколько штук. И лишь потом выведал секрет у жены Дмитрия, Настасьи. Женщина с таким умилением смотрела, как мы угощаемся, что поделилась рецептов со смехом.

— Тесто сдобное хорошее требуется, ваш благородие. Вымешивать нужно старательно. Ну и картошечка со сметаной жирной-жирной. А потом сливочным маслицем это полить и дать постоять под полотенцем. Вот и всё.

Вот и всё. Нет уж, это магия какая-то. Хотя, безусловно, что может вкуснее картошки со сметаной и маслом? Идеальное сочетание. Чтобы подтвердить свои догадки, пришлось съесть ещё несколько шанежек. Точно.

Этот гастрономический подвиг сразу вызвал стойкое желание уснуть, чтобы переварить. Вкуснейший сытный ужин добил наши измотанные организмы.

Я плохо помнил, как мы укладывались по выделенным кроватям, лишь блаженно улыбнулся и погрузился в крепкий сон. И спал, как никогда хорошо.

Утро началось с новостей отличных и плохих.

Хорошее было в том, что непогода ушла, небо радовало жизнерадостным голубым цветом, солнце припекало, да и аномалия отступила. И связь заработала.

Беда была с дорогой. Гроза перевалила через вершину и обрушилась на здешние места глубокой ночью. Почти весь путь до города размыло и завалило упавшими деревьями. Об этом утром сообщил тот самый Митроха, что успел проскочить, но вернуться уже не смог. Подтвердили и местные, спозаранку съездившие на разведку. В десяти вёрстах от деревни уже было не проехать.

— Расчистим, не сумневайтесь, — успокаивал нас Дмитрий за завтраком. — С той стороны городские возьмутся, с нашей — мы. Денька за два всё будет сделано. А може и скорее.

Как ни странно, новость меня ничуть не расстроила.

Хорошо здесь было. И люди хорошие, и природа такая, что только ходи да восторгайся. Да и в принципе примерно через день или два мы и должны были прибыть. То есть даже график не пострадал.

Видя, что я лишь улыбаюсь такому заявлению, и остальные не стали печалиться. Тимофей с ассасином тут же вызывались помочь по хозяйству, с дровами, стройкой, да хоть с чем. Работа им, конечно же, сразу же нашлась. В деревне ещё одни руки никогда лишними не бывают.

Да и отплатить за гостеприимство надо было как-то. От денег хозяин отказался наотрез.

Я тоже хотел присоединиться к физическому труду, но меня все дружно отправили… гулять. Хоть князем я и не представлялся, но как приняли за важного благородного, так и не переубедить было, что я и топором помахать могу, не убудет с меня…

Я коротко переговорил с патриархом, не став утруждать деталями нашего приземления, просто сказал, что всё идёт по плану. Затем выслушал оханья Баталова, который всё никак не мог определиться — орать ему или волноваться за наши жизни. Он даже об артефактах позабыл, тех самых, что нельзя было вывозить из столицы.

Пилот же пошёл к самолёту, осмотреть его при свете дня и оценить, насколько всё плохо. Мне показалось, что Игорь Игоревич не оставлял надежды как-то вытащить «Аврору» отсюда и восстановить.

Просто шляться без дела мне было неинтересно, поэтому я отыскал старосту и попросил показать нам с Хлебниковым на месторождение. Провести экскурсию, так сказать.

Кузьма Васильевич такой возможности обрадовался и быстро всё организовал.

— Только переодеться вам не помешает, — взглянул он с сомнением на мою обувь. — Думаю, найдётся…

— У нас всё есть, не беспокойтесь.

Благо в багаже была одежда, пригодная для подобных походов. Ведь мы собирались на горные прииски, где немного благ цивилизации. Подготовились неплохо на всякий случай.

Экипировку староста одобрил, подивился материалам, уважительно поцокал, и с тем мы отправились в путь.

— Места у нас красивые, но коварные для тех, кто про горы ничего не знает, — рассказывал Кузьма, когда мы вышли из деревни и углубились в пролесок. — Да и погода ой какая переменчивая. На небо-то ясное не глядите, враз измениться всё может. Ветер задует, с той стороны облака перевалят, и вмиг всё затянет. Да так, что и непонятно будет — где горы, а где нет. Куда идти, в общем.

Здесь осень уже наступила.

И лес был таким ярким, что не любоваться им было невозможно. Бо́льшую его часть занимали вечнозелёные еловые деревья, но и прочих было много. И вот они раскрасились в жёлтый, оранжевый и красный. А воздух…

Нет, однозначно с ума можно было сойти от здешнего воздуха.

— Вот правильно, дышите, ваш благородие, — Кузьма Васильевич заметил, как глубоко вдыхаю. — В городах такого нет. Да и нигде больше, если уж честно. Не подумайте, что бахвалюсь, но все говорят — тут волшебный воздух-то. Учёные какие-то приезжали, сказали что чистый от магии, потому как частенько её не бывает. Таких мест на Урале немного совсем, чтобы так чисто.

Я тут же изучил магический фон. И правда, сила вокруг витала, но ощущения были… Первозданности какой-то. Действительно чистоты, если можно так сказать.

Изучить бы это место получше! Ведь любопытно, как сказывается аномалия и отчего именно здесь она проявляется чаще всего. Почему спускается, как снежные лавины…

— И что же, всегда так было?

— Ну издавна, как предки говорили, а им их предки… Говорят, конечно, что не всегда. Ну да у нас много чего говорят, — усмехнулся староста. — Всему верить — никакого ума не хватит просто жить-то.

Хотелось его расспросить про сказания те, но горняка явно больше всего интересовали иные вещи. Такие, как добыча авантюрина. Вот об этом он и говорил с горящими глазами.

К моменту, когда мы вышли к нужной точке, я уже многое знал об особенностях этого камня, но всё же картина была неожиданной.

— Вот она, каменная река, — с тёплой улыбкой, почти отеческой, сказал мужчина.

Лес в долине между хребтами разрезало русло. Огромные валуны будто бы скатились сверху и замерли. Края этой «реки» видно не было.

— Они движутся, — сообщил староста. — Меньше вершка в годину, но движутся. Оттого рекой и величают. Это нам незаметно, а для земли-то так, тьфу.

Мы вышли к относительно узкому месту, метров сто. Но это весьма впечатляло. Дальше каменная река расширялась в несколько раз, я заметил ответвления и поворот, уходящий за кромку леса.

И из-за древности этого камнепада создавался эффект ещё большей похожести на реку. Между прогалин вовсю росли взрослые деревья, в основном сосны. А между валунами белел лишайник.

— Вот такие реки у нас, господа, — улыбнулся Кузьма Васильевич, довольный произведённым впечатлением. — Но если прислушаться…

Он замолчал, и мы с мастером ювелиром даже шеи вытянули, вслушиваясь. Шум реки! Натуральный звук воды, но как…

— На самом деле под камнями есть ручьи, — рассмеялся наш провожатый. — Да и места по эту сторону болотистые. Влаги полно, а уж как дождь пройдёт, так и шумит наша каменная река, как настоящая.

Удивительное место. Сколько же таких на земле, а мы и не знаем. Вот так не свалишься с небес и не узнаешь никогда.

— Там лагерь наш, — староста махнул рукой. — Не только каменюки на месте не стоят, но и мы перемещаемся весь сезон. Это ж не шахта, где прокопал, там и возишься.

Пока Хлебников завалил вопросами по конкретным способам добычи, я рассматривал глыбы, стараясь сам найти этот загадочный златоискр. На камни все выглядели одинаковыми — серо-зеленоватыми.

— На солнце оно проще, сверкает. Но ежели вы не маг земли, то сноровка нужна, — объяснил Кузьма Васильевич. — Много тут сокровищ, но искать уметь надобно, ваш благородие.

Мне толку от магии земли не было, если не знаешь что искать, суть камня, то и не найдёшь. Зато мастер ювелир вдруг замер и распахнул глаза — применил силу и, вероятно, ошалел от количества.

— Да тут же…

— Много, — усмехнулся горняк. — Белый, чёрный, золотой, медовый, бордовый… А то сразу нескольких цветов. Но все с искрами, словно солнышко поцеловало.

В лагере вовсю шла работа — глыбы обрабатывали прямо на месте, отсекая ненужное и оценивая редкость расцветки. Пока староста отвлёкся на общение с местными, я тихо спросил Владимира Ивановича, какая магическая ценность у авантюрина.

— Это поделочный камень, ваша светлость. Недорогой, если говорить об обычных образцах. Слабо держит любую силу, оттого не очень ценится в изделиях вроде амулетов и артефактов. Редкие же экземпляры ценны разве что красотой и уникальностью. Для украшений годится, то самая искристость делает его привлекательным для любителей бижутерии.

— Слабо держит силу? — переспросил я.

Стало даже как-то обидно за златоискр. Хлебников пожал плечами и вздохнул. Мол, не всем богатствам земли суждено быть драгоценностями.

— Ну приписывают ему свойства волшебные. Камнем удачи называют. Но я, как специалист вам заявляю: ничего подобного.

— Ваш благородие, — вернулся буквально сияющий Кузьма Васильевич. — Примите сувенир на память.

В его руке сверкал теми самыми искрами авантюрин. Уже отполированный, пусть и неровный. Но изумительного цвета — фиолетового, почти чёрного, как ночное небо.

— На удачу, — староста, видимо, был как раз из верящих в версию с особым магическим свойством камня. — Она вам точно пригодится ещё. А то вчера вы знатно её испытали.

— Благодарю, — я принял подарок и поклонился.

Искры эти завораживали, всё же очень красиво. Но Хлебников был прав — отклика я не ощутил. Источники никак не отреагировали на авантюрин. Что-то будто дремало внутри камня, но то могло быть последствием ранга стихии земли. Та самая душа камня, которую я научился слышать. Но этот крепко спал.

Возможно, не очень дорогой камень, но всё-таки не привык я к таким неожиданным дарам. Я было хотел что-то сказать, но горняк помотал головой:

— Пусть и у вас будет кусочек Таганая, — сказал он с гордостью. — Не принято у нас гостей с пустыми руками отпускать. Земля щедро с нами делится, и мы должны.

Я ещё раз поблагодарил и убрал авантюрин в карман. Сувенир прекрасный, а великая ценность его в том, как мы оказались в таком месте, где живут удивительные люди. Лучше подарка и не придумать, частичка Таганая. Такого сурового, но при этом приветливого.

В моей прошлой жизни главным сокровищем была веточка. Самая обычная, я даже не знаю от какого дерева. Она высохла с годами, но я бережно хранил её. Мне отдал её мальчуган в далёкой стране, через которую мы путешествовали. Сейчас, наверное, и страны уже той не было.

Мальчик был пастухом, перегонял стада баранов по выжженным склонам почти лысых гор. Внизу их ждала зелёная долина, ожившая после сезона дождей в конце осени. А наверху… Случилась заварушка.

Я не сразу заметил мальчишку, услышал испуганное блеяние и тогда обратил внимание. Отвлёкся на миг, но этот миг чуть не стоил мне жизни. Но зато спас жизнь ему. Я тогда ранг взял, окружив пастуха и его стадо защитной стеной. Оказалось, и надежда может стать непреодолимой преградой. Меня спас меня уже наставник. Ох как он ругался, когда битва стихла. А мне плевать было, я не слышал одним ухом, его оторвало, но улыбался так, что учитель отстал от меня.

А мальчишка отдал мне единственное, что у него было. Веточку, которой он гонял баранов.

Веточку, хранимую в шкатулке, я передал царю, когда уходил. Попросил сохранить, но вряд ли это удалось. Кому из потомков она была бы так важна? Никакой магии в ней не было, простая веточка.

Вещи сами по себе ничего не стоят. Но могут быть по-настоящему бесценными.

— Что за…

Земля под ногами вздрогнула. Мне сначала показалось, что каменная река всё же решила ускориться и весьма существенно. Но валуны не двигались, только загрохотали, заворочавшись от толчка.

— Хозяева гор проснулись, — спокойно сказал староста, прикрыв глаза ладонью и взглянув на вершины.

Тревоги в его голосе не было, да и прочие не перестали заниматься своими делами. Трясти перестало.

— Хозяева гор?

— Скоро будет дождь, — проигнорировал он мой вопрос и велел местным: — Собирайтесь, на сегодня всё.

Небо по-прежнему было ясным.

Лагерь свернули буквально за десять минут. Прикрыли необработанные камни жгуче-синим тентом, собрали походные столы, всю утварь и инструмент. Я почувствовал всплеск силы — часть добычи подняли в воздух для транспортировки. Горянки ушли так быстро, что я поразился. Мы едва поспевали за группой, но отставать нам не давал староста, следуя замыкающим.

Капризность местной природы я понял уже на подходе к Горняшкам. Резко потемнело, завыло пронизывающим холодным ветром, и первые крупные капли заколотили по макушке.

— Поднажмём! — весело крикнул Кузьма Васильевич, и все побежали.

Под ногами захлюпало, полило уже практически непроницаемой стеной. Пока я возводил воздушный щит, успел вымокнуть насквозь.

— Ну прямо как в старые добрые времена! — Хлебников радовался, как ребёнок, и словно помолодел, резво перескакивая корни деревьев и лужи. — Кто кого, да, ваша светлость?

За спиной закашлялся и запнулся староста, и мне пришлось его ловить. Да ну что ж такое, просил же называть меня по имени и отчеству… Ну да ладно, что уж теперь, увлёкся мастер ювелир и позабыл все договорённости.

— Ваша светлость? — испуганно переспросил горняк.

— Александр Лукич, — я растянул щит на него, подхватил под руку и потащил к виднеющимся домам. — И никак иначе. И никому, прошу.

— Д-да, ваша св… ваш благородие, — начал заикаться он, и я надеялся, что от холода.

Дождик зарядил отнюдь не летний. Ледяные струи, успевшие попасть на меня, вмиг охладили весь исследовательский пыл. С опозданием спохватившись, я высушил магией огня себя, а заодно и Кузьму Васильевича.

— О-о-о, — уважительно покивал он. — Огневик.

Да чёрт, ещё и не тот аспект показал. Лучше о том, что я ко всему прочему артефактор, вообще молчать. По крайней мере, пока не доберёмся до крыши. Староста подвернул ногу, и я подставил ему своё плечо, чтобы опираться, на что он согласился не без долгих возражений.

Двор управляющего деревней находился недалеко, так что добрались мы быстро. Я затащил его на крыльцо и глянул на улочку, по которой текла уже самая настоящая река. По воде уносило чью-то утварь, листья и кадку, судя по всему, с квашеной капустой.

— Так, — наконец-то горняк поборол смущение перед моим титулом и уверенно скомандовал: — Давайте-ка в дом, сейчас чаю горячего справлю. Переждёте непогоду у меня.

— Благодарю, с удовольствием. И с неменьшим удовольствием послушаю про хозяев гор.