В меня очень дружелюбно выстрелили.

Оказалось, что в заснеженных горах они ожидали встретить скорее хищников, чем меня. И приняли моё приближение за медвежью поступь, хоть я и не шумел, как мне показалось.

Но, к счастью, стреляли в воздух больше чтобы отпугнуть. Никто вредить зверью не желал.

— Александр Лукич! — бросились все обниматься, едва мы разобрались, что я всё же человек.

Растормошили, немного покачали на руках и закидали вопросами.

— Вы живы!

— Вы откуда?

— А что, правда, здесь медведи ходят?

В последнем я не был уверен, всё же высоковато. Да и неожиданно выпавший из-за резкого похолодания снег вряд ли был привлекателен для здешних обитателей, что меховых, что пернатых. Это только люди упорно шли выше.

Непогода застала команду среди ночи, но Хлебников был подготовлен и на такой случай, как я и предполагал. Так что несмотря на аномалию, удалось согреться старым добрым способом — таёжным костром из толстенных брёвен. Ну и второй развели, для приготовления пищи и посиделок, так как было принято решение переждать снежную бурю. А к вечеру и я появился.

И вовремя появился, как раз готовили ужин. Поэтому все разговоры мы отложили.

Единственное, что я спросил, это как они умудрились взять с собой столько провианта. Стол накрыт был столь богатый, словно я в лучшей ресторации столичной трапезничал, если не обращать внимания на простую посуду и приборы.

Оказалось, что и тут обошлись без магии, просто использовали волокуши. А чтобы путь с ними был полегче, то вперёд пустили ассасина. Хаамисун храбро сражался с порослью, прорубая дорогу теневыми кинжалами, что работали не хуже мачете. По этой просеке они, кстати, и планировали легко найти обратный путь…

— А я зайца поймал! — похвастался Тимофей.

— Кто ещё кого поймал, — расхохотался мастер ювелир.

Случилось это буквально за минуту до того, как их накрыло аномалией. Зверь, похоже, почувствовал приближение явления и очень быстро от него драпал. Да так увлёкся, что выскочил прямиком на рыжего. Парень вступил в бой с, как ему почудилось, огромным лесным чудовищем. То есть банально огрел бревном, которое как раз нёс в лагерь. Впрочем, заяц был в разгаре линьки, так что выглядел действительно страшновато…

Коротко представив Искорку, так она вызвала массу вопросов, я наконец приступил к самому важному делу. Ведь зачем подвиги, если героя потом никто не накормит от души? Вот она, лучшая награда.

Прочие закончили быстрее, мне всё было мало. Магическое истощение не прошло без последствий, и организм требовал восполнения сил всеми возможными способами. Поспать пару суток я пока позволить себе не мог, а вот наестся до отвала — вполне.

Ну и пока я вкушал потрясающие блюда с костра, все умилялись и рассказывали, что было в моё отсутствие.

Как мне уже сообщил джинн, выдвинулась команда на мои поиски в тот же день, что я ушёл в шахту. Сразу, как пришли новости об обвале и пропаже людей. Так как в шахтёрском городке началась суматоха, то уйти им удалось незамеченными, в том числе от нашего проводника. Магия работала, так что под покровом теней, организованным двумя отличными теневиками, все и ушли.

Немного попаниковали, когда Хакан сказал, что со мной нет связи, но не отступили, пошли на ту точку, в которой элементаль в последний раз ощущал связь. Вот она-то и оказалась наверху.

Приключений встретилось на их пути немного. Нападение зайца на Тимофея стало самым ярким событием. Ну и знатный урожай грибов ещё на подступах, правда они уже всё съели, поджарив с картошкой и луком на завтрак. А вот до захода в аномалию до рыжего дозвонился Баталов. Причём на выключенный телефон…

Но парень ничего толком не успел рассказать, только выслушал долгую речь, состоящую сплошь из неприличных междометий. Собрался ответить в том же духе, но тут связь отрубилась.

Роман Степанович всё-таки прибыл в Екатеринбург.

Успел он потребовать отчёта, признания, явки с повинной, клятв силой, кровью, честью, достоинством и прочим, что мы тут же явимся перед ним. Грозил всеми страшными карами вплоть до выгодной женитьбы. Переживал, в общем.

А я вдруг понял, что оставил свой телефон внизу, в подземном городе. Что же, не судьба значит.

Устройство же Тимофея сгинуло в неравной схватке с длинноухим.

— Главное ведь, что все целы, — весьма оптимистично заявил я, предпочитая не думать о встрече с главой тайной канцелярии.

— Верно, — кивнул Хлебников и, увидев, что я закончил с едой, нетерпеливо попросил: — Ну же, рассказывайте, Александр Лукич!

В костёр подкинули ещё дров, уже подсохших у огня, и я не разочаровал своих людей, поведав удивительную историю о горных сокровищах и их хозяйке родом из другого мира.

Солнце закатывалось за горизонт, темнело, но было чертовски уютно сидеть у огня в такой компании, несмотря на суровую природу и ветер, пытающийся выморозить нас. Но даже он будто притих, слушая меня.

Хорошо было. Так хорошо, что мы не заметили, как стемнело.

— Так, — поднялся я и чуть отступил от жара. — Всё же нам пора домой, господа.

— Сейчас? — удивился рыжий. — Темно же.

— Ну… — я обернулся, но мои следы уже замело. — Мы можем пойти путём, которым я пришёл…

Так не хотелось тратить ещё один день на спуск. Но и через пещеру вряд ли получится быстрее, если я вообще отыщу откуда я выбрался. В ушах зазвенело, команда неожиданно повскакивала с мест, а Хлебников схватился за ружьё. Где он его только достал?

За моей спиной послышалось глухое рычание.

— Волки? — Тимофей призвал теневого дракона, и от взмаха крыльев зверя костёр едва не потух.

— Не стрелять! — велел я, оборачиваясь. — Свои.

— С-с-свои? — высоким голосом переспросил Владимир Иванович.

Гончие переминались с ногу на ногу, утаптывая снег, который хрустел под их мощными лапами. А позади существ сиял звёздный путь…

— Господин! — встревоженно вскрикнул ассасин.

— Всё в порядке, — отмахнулся я, делая шаг к псам.

Они уткнулись головами в мои ладони, и я осторожно погладил гладкую шерсть. Тёплые! Самые настоящие собаки, если так поглядеть. Одна из Гончих прихватила меня за рукав и потянула к сверкающему звёздами проёму.

И я сделал ещё один шаг.

Исчезла гора, снег, пламя огня и холод. Но сейчас всё было иначе. Появилась связующие нити, ведущие в разные стороны. Одна точно указывала дорогу назад, к лагерю. Другая же… Я не мог подобрать слова, но вспомнил маленьких хранителей земли. Оттуда пахло домом. Яблоками в саду, табаком патриарха, старой дубовой мебелью и пирогами Прохора.

Ещё шаг и я оказался у пруда.

Карпы тут же любопытно подплыли, а трава зашуршала — ко мне неслись коты. Я дома!

Кутлу-кеди повалили меня на землю и принялись вылизывать лицо, а я смеялся. Тигр присоединился чуть запоздало, угнаться за волшебными существами он не мог. На звуки возни выбежали домашние.

— Саша? — первым добрался дед и от удивления еле успел остановиться и не затоптать меня.

— Молодой барин? — Прохор опустил кочергу, которой привычно вооружился.

— Александр, — сдержанно хмыкнул дух предка, но видно было — с огромным облегчением.

— Как же славно, что вы уже вернулись! — призрачная княжна прижала обе руки к сердцу.

— Но почему же ты не предупредил, мы бы тебя встретили, — нахмурился Лука Иванович, озираясь. — Успели бы приготовить праздничный ужин, а в такой час посылать в лавку…

— Не надо, — я сумел выбраться из пушистого плена и подняться. — Я ещё не вернулся.

Повернувшись, я не увидел ни Гончих, ни пути. Но ощущал, что могу в любой момент воспользоваться той же короткой дорогой. Очень короткой, надо признать.

Нужно вернуться за остальными. Они там наверняка уже с ума сходят. Как смог, я быстро объяснил, что мне нужно снова уйти. Патриарх совершенно растерялся, но поверил мне на слово, что я расскажу всё чуть позже. Пришло время ему узнать, что я универсал. Но это потом, благо граф Вознесенский обладал редчайшим качеством — абсолютную веру в близких. Призраки всё поняли, а Прохор… Успел впихнуть мне кулёк с пирожками.

Так я и появился среди снега, весь в шерсти котов и с ароматным гостинцем из дома.

— Господин! — ассасин крутился по следам псов, когда я объявился.

На укор в его тоне я отреагировал просто — сунул в руки пирожки.

— Держите, Прохор передал, что нужно хорошо кушать.

Пока растерянный Хаамисун аккуратно распаковывал дар, я выбирал первого подопытного. Никаких теорий, я уже знал, что могу провести звёздным путём людей. Собственно, в этом и была моя задача изначально, но только при помощи врат. Но начать я хотел с одного человека, всё же уверенности в силах недоставало.

Мастер ювелир, почуяв предстоящую авантюру, интуитивно выдвинулся вперёд.

— Больше вы без меня никуда не отправитесь, — заслонил его ассасин. — Я поклялся жизнью, что…

Договорить я ему не дал, взял за руку и выдернул в Пустоту. Второй раз прошёл ещё быстрее и проще. Не успел Хаамисун обалдеть, как оказался в саду Вознесенских. Следом так очутился Тимофей. А вот после того, как отвёл Хлебникова, я почувствовал, что больше не смогу. Новый источник пульсировал от перегрузки. Но меня хватило на то, чтобы вернуться к костру.

Ветер вновь завывал, всё же задув пламя. Но я убедился, что не осталось ни одной искры, затоптал угли, и меня поглотила темнота. Не кромешная, над головой яркими точками появились звёзды, на этот раз этого мира. Задрав голову, я с восхищением смотрел на них, поражаясь насколько же красиво ночное небо вдали от городов.

— Могу я растопить здесь всё, если пожелаете, Искандер-мусафир, — рядом возник джинн.

Но даже элементаль не полыхал огненной аурой так сильно, как обычно. Тоже впечатлился зрелищем.

— Не стоит, — я поёжился несмотря на тепло, исходящее от Хакана. — Всё же заповедные места.

Но что-то ещё меня ощутимо грело. Горело в районе груди, и я достал из кармана авантюрин, подаренный старостой деревни, возле которой мы приземлились. Камень светился фиолетовым цветом. И был напитан.

— Да неужели? — рассмеялся я.

— Что так веселит вас, господин? — джинн пытался рассмотреть округу.

— Вот он! — я протянул ему раскрытую ладонь, где мерцал златоискр. — Камень Ходящих! Тот, что указывает путь домой.

Нити, чёрт побери, связующие нити были окрашены этим цветом. Как и глаза первых Гончих, что я увидел. Авантюрин! Да даже название его подсказывало мне, как и внешний вид — ну чисто звёздный путь. Великая госпожа Удача, вероятно, всё это время хлопала себя по лбу, ломая голову, как ещё донести до меня суть.

Вот тебе и поделочный камень, полудрагоценный. Да он бесценный! Для таких, как я, безусловно.

— Спасибо, — я опять поднял голову и затем поклонился.

Неважно кому и зачем, но быть неблагодарным не хотел. Благодарность — это тоже отдельный вид магии. Волшебство это, самое необъяснимое и неуловимое. Когда ты радуешься звёздам над головой, утреннему туману над садом, уютному треску огня… Вещам, которые так легко не заметить. Тогда внутри что-то меняется и тебя начинают бояться любые беды. Никогда не мог этого доказать, но всегда это знал.

— Теперь уйдёте вы? — грустно пропел элементаль.

— Да что вы все заладили, уйду. Зачем? Куда?

— А куда собрались вы, Искандер-мусафир?

Тут слегка погрустнел и я. Как бы ни было сильно искушение чуть восстановиться и тоже вернуться домой, но нельзя так всё бросать. Нужно объясниться с горняками, с Баталовым, выяснить есть ли последствия разрушения изумруда… Иначе безответственно получается. Нехорошо.

— Вниз, — указал я на темнеющие деревья ниже по склону. — Там нас тоже ждут.

Пройти мы успели метров сто, не больше. Застрекотало издалека, звук взбудоражил тихую ночь и разносился над всем хребтом. Темноту прорезал свет прожектора.

— Что это? — джинн полыхнул факелом от удивления.

— Вертолёт, — припомнил я название этой летающей машины.

Глава тайной канцелярии отчаяннее меня, пожалуй. Рискнул использовать технику, работающую на эфире, вблизи от аномалии! Я заворожённо смотрел, как разлетается снег с вершин, пока вертолёт искал место для приземления, когда высветило нас.

Точнее, меня одного, Хакана я попросил удалиться.

В итоге подниматься мне пришлось по верёвочной лестнице, посадка здесь была невозможно. В кабине меня тут же укутали в толстое одеяло, сунули в руки что-то горячее и надели наушники. Голос Романа Степановича был обманчиво ласков:

— Рад, что вы живы, ваша светлость. Поговорим позже.

Под нами проплывали вершины, и я позабыл обо всём. Пусть трясло и было очень шумно, но этот полёт был невероятным. Величественные скалы и лес прощались со мной, а я старался разглядеть каждую деталь, чтобы никогда не забыть.

Менталист в какой-то момент обеспокоенно приблизился к окну, стараясь рассмотреть, что же меня там так привлекло.

— Красиво, — улыбнулся я ему.

Баталов протяжно вздохнул, но я заметил его ответную улыбку. И правда мне рад. А там пускай поругается вдоволь, мне не жалко.

Полёт наш был неприлично короток. Мне хотелось долго так парить над землёй, но вскоре показались огни Екатеринбурга. И дороги, огненными лентами рассекающие черноту спящей природы, текущие к городу.

Посадку произвели в пригороде, оттуда нас забрал автомобиль и привёз в доходный дом, где мы изначально остановились. Роман Степанович распорядился подать горячий чай в столовую, где мы и расположились.

— Сделаете мне одолжение? — начал он, усевшись после множества переговоров по телефону.

— Непременно.

— Объясните, ваша светлость. Что. Произошло.

Я промолчал, но не потому что хотел что-то утаить. Не знал, с чего начать. И о чём лучше не говорить, да уж.

— Почему… — главе тайной канцелярии, судя по всему, и не нужен был мгновенный ответ. — Почему все имперские службы подняли по тревоге из-за происходящего здесь? И почему, чёрт возьми, я последний, кто об этом узнал?

— О чём? — сумел-таки удивить меня он.

Мужчина чуть не взорвался, но вовремя вспомнил о своём даре и сообразил, что я ничуть не издеваюсь.

— Александр Лукич, Великая Уральская аномалия. Она пропала.

— Что? — хорошо, что я в этот момент поставил чашку на стол, выронил бы.

— Пуф! — он театрально вскинул руками. — Исправилась. Исчезла. Будто и не было никогда этой дряни над горами. Но перед этим тряхнуло так, что до столицы достало.

Всё же плохо я экранировал…

— И скажите, что это? — Баталов указал на моё плечо, где сидела канарейка.

— Химера, — рассеянно протянул я. — Подарок милейшего Ильи Александровича.

— Кстати, об этом!

— Не кстати, — перебил я довольно грубо. — Что значит аномалия пропала? Так вообще бывает?

— Теперь бывает. Умники уже прибыли, со всех научных заведений империи примчались. Если бы не внезапная непогода, наверху уже не протолкнуться бы было. Пока же собирают экспедиции, терзают патентное бюро и коллегии запросами. Как так бывает — понятия не имею. Думал, вы мне и объясните…

— Ну а я-то здесь при чём?

Баталов собрался вроде возмутиться, но отмахнулся. Устал не меньше моего, видно было по покрасневшим глазам и синякам под ними. Скорее всего, он вообще не спал с момента нашего последнего разговора. Как всегда, не бережёт он себя.

— Вот сейчас точно не хочу об этом говорить, — сдался менталист и поморщился, извлекая из кармана жужжащий телефон: — Слушаю. Что? Что? Нет, повторите ещё раз. Это точно? Да слышу я! Принято.

Он так долго смотрел на блестящий самовар, не мигая, что я уже начал волноваться. Предположений, что могло ввести Романа Степановича в такой ступор, у меня не было. Наконец он встряхнул головой и уставился уже на меня.

— Возможно, я прямо-таки очень на это надеюсь, тогда хотя бы объясните мне, каким образом вы стали владельцем приисков Яковлева?