Многое я повидал в своих жизнях, но никогда не думал, что стану причастным к разрушению места силы. Ведь изумрудный колосс вполне себе уже имел право так называться. Впрочем, раньше я и не знал, что подобное можно разрушить…

Но выбора не было, иначе люди так и остались бы заперты в подземном городе. А каждый сюда приходящий присоединялся бы.

Отбросив сожаления, на миг возникшие в разуме, я взялся за дело.

Методично перенаправлял каждую нить, замыкая на источник. Пришлось пожертвовать и частью своей силы, чтобы изумруд считал меня «пациентом» и тянулся ко мне, чтобы исцелить и привязать к себе.

Не было это эпичной битвой, монотонная работа, которая не сопровождалась особыми эффектами. В мире реальном, конечно же.

Магическое зрение сходило с ума, так как разум временами отказывался воспринимать столько процессов и слоёв. Зелёные нити пытались разбежаться, как спрут с сотнями щупалец, я их методично отлавливал, заводил обратно и так далее, бесчисленное количество раз.

А вокруг бесновался сам мир.

Несмотря на удерживающий купол, такое вмешательство вызывало отклик снаружи. Я уже представлял, что вся гора наверняка трясётся, природа тоже реагировала, пытаясь защититься, ну и прочие аспекты, составляющие общее магическое полотно, проявлялись каждый по-своему.

— Надеюсь, Роман Степанович, вы сейчас далеко…

Пусть на совпадение уже будет не сослаться, но всё же лучше, если глава тайной канцелярии не увидит собственными глазами происходящее. Почувствует, как и многие сильные маги в окрестностях, но отголоски.

Тем не менее остановиться я не мог.

Как поговаривал один из знакомых молодого графа Вознесенского — обратно фарш не провернуть. Юный дворянин весьма любил вызывать всех подряд на дуэль, по любому удобному поводу. Приставы замучились урегулировать эти встречи, так что выпросили в конечном счёте в коллегии полный запрет для одного-единственного человека. Чем он гордился отдельно, но таки подал жалобу самому императору. Правитель его и послал окончательно. На дальние границы, где постоянно территориальные споры возникали.

В общем, запущенный процесс разрушения невозможно было прекратить. Даже пожелай я, восстановить источник силы не сумел бы.

После того как я замкнул всю систему, возвёл ещё одну защиту, на всякий случай. Потому что тут-то и всплыли нюансы.

Равновесие, без которого не обходится ничто как в этом мире, так и в прочих, возмутилось, пошёл перекос, и пришлось воззвать к тёмному дару. Сила смерти едва смогла удерживать бьющую наповал жизненную магию. Я уже прибегнул к этому аспекту, активируя артефакты, теперь же я отдавал всё, чтобы не выпустить жизнь наружу.

— Чёрт! — я понял, что слишком близок к взятию нового ранга.

Нужно ускориться.

И я сделал самое простое, что мог. Принялся вручную раскалывать изумруд. Наспех соорудил из доступного материала инструмент. Благо в пещере был и металл, а начальный ранг кузнечного дела позволял сотворить нечто подходящее. На один раз, но мне и не нужно было больше.

Кривоватый молоток-зубило и клинья стали моими помощниками.

Прежде чем нанести первый удар, я замер. Красота этого драгоценного камня завораживала. Так жаль… Но рука подчинилась намерению, и вот первая трещина появилась на сияющей поверхности. Клин, несильный удар, ещё клин…

Когда изумруд стал похож на ежа, пусть и отдалённо, я призвал магию и ударил одновременно. Чуть не зажмурился, но сдержался.

Долгие секунды ничего не происходило.

А затем камень взорвался. Мириады осколков полетели во все стороны, словно крошечные пули. Накопитель в перстне просел наполовину, отражая атаку. Некоторые пробили внутренний купол, сплетённый из магии смерти. Последний всплеск силы жизни и… тишина.

И я рухнул на пол.

Сам не ощущал, что почти исчерпал оба дуальных источника. Канарейка, единственное существо, способное выдержать такую феерию, упорно чирикала и клевала меня в шею, не давая отключиться.

Забавно, мне нужна магия жизни, а я только что уничтожил её самый мощный источник…

— Перестань, — я пытался отмахнуться от Искорки, но птица не успокаивалась.

Последние силы я потратил на то, чтобы проверить — все связи оборваны, люди свободны. Моя жизнь еле теплилась, мне нужно просто немного полежать…

Ногу обожгло, и боль вернула в реальность. Усмехнуться я смог, ведь предпоследний камень был напитан под завязку. Пожалуй, я отдал ему почти весь дар смерти. Но что-то ещё не давало отрубиться.

Свечение!

Неужели я всё же недоделал…

В глазах начало темнеть, и я протянул руку, толком не видя, что же там. Нащупал что-то крупное, с острыми краями. Канарейка замолчала.

— Неужели! — от адреналина ко мне вернулось зрение и я разглядел то, что держал в руке.

Изумруд размером с ладонь. По его центру проходила трещина, но не это меня удивило. Он буквально сочился магией и откликнулся на моё прикосновение. Последний! Восемнадцать камней для создания врат есть.

Я смог.

Освещение внезапно пропало.

* * *

Как я всё же вырубился, не помнил. Пришёл в себя там же, лёжа на полу пещеры и прижимая к груди изумруд. Он спас меня, но остался наполненным. Человеческая жизнь для такого носителя была каплей в океане.

— О-о-ох, — застонал я, садясь.

Тело затекло, да и источники перенапряглись, так что слабость была ощутимой. Посидев минут двадцать, я попытался встать. Получилось раза с пятого, но рад я был словно это было величайшим подвигом. В чём-то так и было.

Канарейка в знак одобрения потёрлась о мою щеку мягкими перьями, и я улыбнулся ей. Казалось, что птица придаёт мне сил, те крохи, что мне как раз не хватает, чтобы сделать первый шаг. Шатаясь и волоча подошвы, я кое-как дошёл до выхода.

Привал, ещё несколько метров пути, привал…

Сколько я так шёл, я не знал. Сосредоточился на простой задаче — добраться до города и выяснить, что с людьми. Сканирование округи могло меня опять вырубить.

— Раз ты молчишь, милая, значит всё в порядке? — попробовал я выяснить новости у птицы, но она ожидаемо не ответила.

Но силы восстанавливались, пусть очень медленно, но с каждым шагом я ощущал, что меня хватит больше ещё на минуту. Вместе с физическим самочувствием налаживалось и магическое.

Я аккуратно проверил мировые потоки и споткнулся, чуть не вписавшись лицом в каменную стену.

— Это ещё что такое?

Сотни горящих ярким изумрудным светом точек. Источник не уничтожен? Не может быть!

Ускорился, наплевав на риск отключиться, я выскочил в мастерскую, проход куда уже стал постоянным. Лириана, выводя нас к изумруду, не стала закрывать дорогу обратно.

Левандовский был здесь.

Князь сидел у стола, положив голову на сложенные руки. Так и застала его активация артефакта. Он был жив, дышал глубоко и размеренно, но пока не вышел из состояния мнимой смерти. Мы сами вложили в схему деактивирующее действие, для пробуждения необходим магический импульс. Правда, сейчас у меня на это не было сил.

Но меня не это беспокоило. Немного приду в себя, и все очнутся.

Осторожно подняв князя, я взглянул на малахитовый цветок, прикреплённый к его нагрудному карману. Артефакт преобразился. Сердцевина его теперь сверкала крошечным изумрудом. Вот куда делись те осколки, что пробили купол…

От открытия я присел рядом, благо нашёлся свободный табурет.

Левандовского я при этом немного уронил, стукнув лбом о поверхность стола. Эх, шишка будет.

— Приношу свои извинения, ваша светлость, — слегка нервно выдавил я.

Короткая медитация помогла справиться с новым поворотом. Связь не была разрушена, но при этом стала любопытной. По сути, каждый носитель подземного артефакта получал возможность прожить долгую жизнь. Очень долгую, по предварительным расчётам.

Аркадий Власович станет бессменным главой кафедры артефакторики императорской академии. Успеет достать не одно поколение студентов. Если, конечно, вообще вернётся к учебной деятельности, на что я искренне надеялся.

— Может, не говорить ему об этом? — спросил я у Искорки.

Искушение было велико, но утаивать что-либо я в принципе не любил, если это не касается меня лично. Горянкам я в любом случае скажу, ведь они отказались от вечной жизни, несмотря на все страхи. Так что и князю придётся сообщить.

Хорошо всё-таки, что артефакты персональными получились. А то за такой неожиданный подарок и убить могли бы. Но магия сработает лишь с владельцем цветка, что тоже стоит сразу для всех прояснить. Головная боль, конечно, некоторые не поверят, но это всё потом… Мелочи. Люди живы и свободны.

Памятуя о безопасности, я кое-как добрёл до своего временного жилища. Удобно устроился в кровати и только тогда призвал силу, что должна была пробудить всех. Тут-то сознание меня и покинуло.

* * *

— Помёр его светлость, как пить дать, — услышал я уверенный голос. — Вон, синий какой, гляди.

— Сам ты синий, Дрын, нече было к бочке так присасываться на радостях. А господин дышит, видишь? Хреново, но пыхтит вродь помаленьку.

— Ну дык стукнуть его надобно.

— Стукнуть?

— Я видал, кулаком по груди ежели шибануть, то помогает. Враз живым станет, во те крест!

Я вспомнил размеры кулачищ горняков, да вообще их физическую форму, и враз стал живым. То есть распахнул глаза и закашлялся. В горле пересохло.

— О! Гляди, помогло! — тут же обрадовался самопризнанный эскулап.

— Бить не надо, — на всякий случай сообщил я.

— Малой… — расплылся в улыбке Мадьяр, но тут же спохватился, залившись краской: — Ваша светлость, то есть, извиняйте.

— Всё нормально, — отмахнулся я, с удивлением почувствовав, что могу активно двигаться.

Делегация в комнатку набилась приличная, так что встать я не смог, пока гости не вывалились гурьбой наружу. Остался лишь мой временный наставник.

— Получилось же? — он не переставал улыбаться, но в голосе его затаилось опасение.

— Получилось. Теперь нужно проложить путь домой.

Оказалось, что в отключке пролежал я довольно долго. Обитатели подземного города успели хорошенько отметить воскрешение, а лишь потом взялись за перекличку и розыск тех, кого недоставало. Меня изначально «отбил» джинн, велев горе-целителям заниматься своими делами. Но горняки были упрямы в своём желании отблагодарить спасителя, так что заявились вновь.

Хозяйка горы засела в тронном зале, где и грустила, по словам Мадьяра. Отсылала всех прочь, гневно топая ногами. Ладно, имела право печалиться, это тоже необходимо.

Первым делом я собрал всех, кто стоял на ногах. Быстрый опрос выявил несколько одарённых, способных проложить путь через толщу горы. Направление они и без меня знали, ведь мир теперь был наш. Поставив руководить этим мероприятием того, кто и так здесь управлял многие годы, я отправился к Лириане.

За мной увязался Левандовский.

— Явились, — неласково поприветствовала нас она. — Злорадствовать? Иль плату требовать?

— Плату? — изумился я. — За что?

— Ну как же, чтобы здесь кто-то работал, теперь нужно платить, верно? Да и мне некуда деваться.

Вот оставь женщину ненадолго, напридумывает себе… Вроде и говорил, что ни с чем девушка не останется, а толку ноль. Хотя она ведь ничего не понимает в деловых вопросах… Я вздохнул и терпеливо объяснил ситуацию. Что теперь у неё даже больше, чем было. Ведь и в горе не придётся сидеть в одиночестве, из-за чего она, судя по всему, больше всего и расстроилась.

— Так мне же жить там, — Лириана указала наверх, — негде…

— Что значит негде? — внезапно выступил Аркадий Власович. — Мой дом в столице полностью в вашем распоряжении.

— Ты мне подаришь дом? В вашем городе? — она так резво захлопала ресницами, что уследить было нереально. — Просто так?

Князь закашлялся, но выдержка его была поистине благородной. Он поклонился, приложил руку к сердцу и пообещал:

— Всё, что вам угодно. Да, просто так. Сочту за честь, если вы позволите доставить вам такую радость.

— С вашего позволения… — я хотел было удалиться, ибо момент был неподходящим для прочих обсуждений, но хозяйка гор перебила.

— Доставить мне радость? Как такое возможно? Почему он этого хочет? — даже не спросила, а потребовала она ответа почему-то от меня.

— Да он просто влюблён…

— Александр Лукич! — возмутился князь, машинально зашарив по поясу.

Мог бы и на дуэль вызвать, имей он при себе соответствующее оружие, но мне было совершенно некогда ни лупить его, ни расшаркиваться, объясняя банальные вещи. Пока Левандовский сумеет признаться, она его в камень превратит…

— Влюблён? Это правда? — девушка переключилась на князя.

Заалел мужчина с непривычки так, что я жар ощутил на расстоянии. Манеры — это прекрасно, но и предел должен быть. Порой нужно говорить просто и прямо.

— Я сочту за честь… — Аркадий Власович запнулся и взглянул на меня в поисках поддержки.

Я помотал головой и вздохнул. Вот уж тут точно сам.

— Влюблён, — сознался князь. — Как увидел, так и пропал. Сразу.

— Я пойду, пожалуй, — моё отступление едва не увенчалось падением, пол в зале был неровным.

Но на мою неуклюжесть уже никто не обращал внимания. Глаза Лирианы потеплели так, что растопили бы снега, лежащие на вершинах, что укрывали гору. И я понял — всё у них будет хорошо. Не сразу, непросто, но обязательно будет.

И удалился, оставив парочку разбираться с новым дивным поворотом судьбы.

Работа по завершающему этапу освобождения уже вовсю кипела. За дело взялись профессионалы, так что и моя помощь была не нужна. Лабиринты ходов были наполнены людьми, таскающими выработанную породу прямо в руках, вёдрами. И так они бегали, что никаких вагонеток было не нужно. За несколько часов пробьются наружу.

Я же вернулся в город и взглянул наверх.

Туман по-прежнему клубился под сводом, но теперь над ним была самая обычная гора. И где-то там находились мои люди.

— Хорошее время отправиться в путь, Искандер-мусафир, — прогудел в моей голове элементаль.

Хакан появился рядом и тоже поднял голову. Аномалия отступила, дорога была свободна. Но задействовать стихийные аспекты я всё ещё опасался. Оставаться совсем без накопителей я не хотел, а пользоваться источниками было чревато.

Мы стояли так некоторое время. Я раздумывал, как бы сэкономить силы и обойтись незначительными тратами, а джинн молча ожидал моего решения.

Гора загрохотало, звук доносился от дальней стены, что возвышалась сразу за строениями. На моих глазах камень двигался, преобразовываясь. Крошка и осколки летели вниз. Лестница!

Я оглянулся и увидел Лириану.

— Иди, звёздный странник. Я обещала помочь тебе, но ты торопишься, вижу. Там люди, я чувствую это. Не слишком многим ли ты жаждешь помочь?

— Помочь? О, поверь, этим людям моя помощь не требуется, — усмехнулся я. — Уж скорее она нужна тем, кто встанет на их пути.

— Тогда зачем ты хочешь туда?

— Потому что они волнуются из-за меня. Это они пришли спасать. И нам всем тоже пора домой.

— Домой… — мечтательно повторила она. — Это хорошо.

— Это очень хорошо. Благодарю! — улыбнулся я и быстрым шагом направился к лестнице, ведущей в туман.

Когда цель близка, что такое крутой подъём на несколько сотен метров? Миг, и я оказался в мокрой холодной субстанции. Любые облака смотрятся отлично только издалека. Ещё один, и я вынырнул из тумана, оказавшись перед узким лазом. Хозяйка горы тоже торопилась, поэтому проход получился тесным. Но главное — он вёл куда нужно.

Сначала я ослеп от белоснежной реальности. Но это было непохоже на мир вирдлинов, здесь всё же было гораздо теплее, да и виднелись деревья. Но настоящий дневной свет, от которого я успел отвыкнуть, оказывается, произвёл сильное впечатление. Будто и правда иной мир.

Лагерь я заметил сразу, как зрение постепенно перестроилось. Не увидеть весёлую компанию, хохочущую у огромного костра, было невозможно. Погода стояла безветренная, и дым уходил ровным столбом вверх, тая в голубом небе. А потом до меня донёсся аромат чего-то жареного, и ноги сами понесли вперёд.

Вот самое время хорошенько подкрепиться!