Несмотря на впечатляющие, если их можно было так назвать, интерьеры подземных владений, любоваться красотой мне немного надоело. Хотелось простых и понятных удобств, а не каменную мебель с подушками, набитыми сеном.

Но выбирать не приходилось, так что и слушал я рассказ хозяйки горы, сидя в великолепном тронном зале, но совершенно неприспособленном для комфортных переговоров.

— Слушай, Всеобщий, — повелела девушка, окончательно придя в себя после бесконтрольной вспышки эмоций.

К ней вернулась царственность, но я помнил боль в этих чудесных зелёных глазах. Ладно, пусть изображает владычицу, я не возражал.

Народ её звался вирдлинами. Точное значение этого слова было неизвестно, по утверждению Лирианы слишком много смыслов несло древнее название. Что-то про детей льда или подобное. Мир же их, как я уже и сам успел почувствовать, был очень суров и не гостеприимен. Оттого и жили все под землёй, а точнее внутри гор, которые были в том мире повсюду. Что, собственно, объясняло исключительную белизну кожи вердлинов.

Участь такая никого не смущала, а наоборот. Вирдлины строили города и дороги между ними, вырубая штольни. Невероятной красоты и изящности были те города, мастерами по резке был чуть ли не каждый второй.

Богаты и на сокровища были недра тех земель. Драгоценностями украшали всё — от оконных рам до бордюров. Ими же… и питались. На этом моменте я невольно вспомнил своих котов, любящих полакомиться мрамором.

Что уже объясняло, зачем хозяйке понадобилась бесперебойная добыча.

Впрочем, последней из вирдлинов столько нужно не было. А вот тому, с кем она договорилась, требовалось всё больше и больше.

Но прежде чем история дошла до купеческого рода Яковлевых, случилась та самая беда, по которой она до сих пор лила слёзы. Предательство целого народа, приведшее к его гибели.

— Наш мир умирал, — вздыхала Лириана, вспоминая. — Пути закрывались один за другим, и мы больше не могли отправляться торговать в другие места.

Да, все они были Ходящими. За очень редким исключением, что считалось своего рода болезнью. Но за этот недуг не клеймили, заботились о таких «немощных», пытались учить бедолаг недоступной магии.

Девушка была одной из таких уникумов, что и спасло её в итоге.

Город Глимрас, где она жила, был столицей, где стояли дворцы из полупрозрачной слюды, инкрустированные золотом. Вершины башен поднимались на сотни метров вверх, подпирая своды самой большой пещеры в мире. Все дома и дороги были из белого камня, аналога которому не было больше нигде. Глимрас считался жемчужиной всего ледяного мира.

Но однажды горы затрещали, часть сводов обрушилась, забрав жизни многих.

И такое произошло и в других городах, везде, откуда приходили новости, были они столь же неутешительными. Грандиозное землетрясение накрыло весь мир. И прекращаться не собиралось.

Вирдлины разбегаться не стали несмотря на закрывающиеся пути в другие миры, они до последнего пытались спасти свой. Тогда-то и объявился некий могущественный иномирный маг, что пообещал это спасение.

— Но прежде всем предстояло уйти. Покинуть дома, воспользоваться открытым путём и ждать по ту сторону, пока горы не успокоятся.

Народ этот был крепко связан с природой. По сути они и поддерживали своей магией все эти горы. Они же, по словам гостя, и стали причиной разрушений. Миру предстояло очиститься, а им начать буквально с нуля. Нешуточный такой исход, но вирдлины согласились. И маг начал действовать.

— Кто это был?

— Ты хочешь знать, был ли это человек? — уголок её губ дёрнулся. — Не знаю, кем он был когда-то. Возможно, человеком. Но затем стал он созданием Пустоты. Так бывает, если звёзды увлекут за собой и ты уйдёшь с пути. Теряешь себя, но обретаешь силу.

Я чертовски хотел узнать, какую именно силу, но не стал переводить тему. Сначала я помогу ей, а потом она мне, таков был уговор.

Процесс эмиграции организовали быстро, времени на сборы было мало, горы уже трясло без перерыва. Но так как вирдлинов было очень много, понадобился маяк, он же артефакт, скрепляющий миры для создания устойчивого перехода. Не совсем врата, но похоже.

Главное отличие заключалось в постоянности связи, чтобы тысячи жителей могли проходить в безопасное место днями.

Вот тут-то и оказалось, что поддерживать работу такого артефакта может лишь тот, кто не имеет способностей Ходящего. Пришлый маг не подходил, связи с миром у него не было. Ну, это так объяснили Лириане на совете владык. Ей и другим, обладающим нужной «неспособностью». Но прочие были либо слишком молоды, либо слишком стары. Впрочем, девушка вызвалась без сомнений, владыкам она доверяла. Особенно владыке Глимраса, с которым явно было нечто большее, судя по её изменившемуся тону.

Тот, к слову, выражал стойкое намерение остаться рядом с девушкой, но условия были жёсткими — должны перейти все, иначе миру конец.

Что пошло не так, Лириана не поняла. Да и толком не знала она о тех уровнях магии, на которой всё решалось.

История народа, как и история любви, закончилась в один миг.

Когда последний вирдлин ушёл за грань, маг напал на девушку. Как ей удалось выжить, она тоже не поняла. Но успела увидеть, куда на самом деле уходили её сородичи, ведь туда же её и хотел выбросить предатель. В пустоту, где нет звёзд, а значит, и путей. Самой большой страх Ходящих.

Она не билась, не защищалась, она просто…

— Я зажмурилась. Так сильно, что больно стало. Я ждала и ждала, когда всё закончится, но ничего не происходило. А потом я открыла глаза.

Очутилась Лириана в той самой пещере, где мы и встретились. Так и началась её новая жизнь, очень долгая и странная. С пропитанием проблем не было, как и с обустройством. Ведь магия вирдлинов была не только в межмирных странствиях, но и в управлении горными породами. Всё, что я видел, все проходы и город, — всё это было создано девушкой. Не сразу, но постепенно она сумела создать свой собственный крошечный мир, границы которого тоже выясняла по ходу.

Девушка была практически заперта в соприкосновении и отойти могла недалеко, что и выяснила, едва выбралась наружу. Причём долго она находиться там не могла, становилось дурно до тех пор, пока она не возвращалась обратно. Так, буквально шаг за шагом, она и вычислила пределы своего нового мира. Мира между мирами.

— А потом я встретила первого человека, — улыбнулась она.

Встреча была приятной, ведь притягательная сила Лирианы сделала из охотника, забредшего на её территорию, преданного слугу и отличного информатора. Тогда же всплыло и про невозможность уйти. Охотник не грустил по этому поводу, а она узнала многое про наш мир. Затем был ещё один, и ещё…

Первые погибали. Одной силы гигантского изумруда не хватало, чтобы продлить их жизнь без еды и воды. Магия всё же не всесильна.

Лириана создавала город по описаниям её новых подданных, но этого было мало. Всё изменилось, когда стало ясно, что есть полоса территории, безопасная для людей, откуда ещё можно вернуться. И девушка начала пытаться договариваться. Но и с этим её поджидала неудача, люди заворожённо шли за ней. Тогда она решила, что обитатели этого мира не очень-то умны.

Но я не был первым, кто удивил её «разумностью», то есть стойкостью к чарам. О которых она, кстати, даже не подозревала.

Мужчина, как и многие другие, заблудился. Устроился на ночлег, разжёг костёр и уже собирался отойти ко сну, как появилась хозяйка горы. Яковлев обомлел от увиденного, что она сочла за очередную глупость, но неожиданно мужчина заговорил иначе, чем другие. Он просто был восхищен красотой, никакой магии. Ну и встретить такое чудо в лесу тоже не ожидаешь, вообще-то.

Что за амулет при нём был, неизвестно. Везение, стечение обстоятельств или что другое, но в итоге они договорились.

И да, легенды сильно приукрасили действительность, каких обещаний жениться не было. Учитывая, что к тому времени Лириана в принципе считала людей недалёкими и слишком диковинными, влечения она не испытала, пусть мужчина и выделялся.

Зато он сообразил, на какое сокровище случайно наткнулся, и постарался выжать из этой встречи предельную выгоду. Доставлял скудную провизию взамен на каменья, который оценивал как крайне дешёвые. Судя по описанию, к рукам он прибирал как раз те, что стоили состояние. Но убедил девушку, что делает ей огромное одолжение по доброте душевной.

Но им не был Яковлев, а его предшественник.

Он возвёл поселение, нагнал техники, организовал работу горняков и вовсю пользовался легковерием Лирианы.

Обман вскрылся благодаря очередному невольному поклоннику. Пусть последняя из народа ледяного мира и была во многом наивна, но рассказы о богатствах из здешних мест быстро вразумили её. Несложно было сопоставить.

Ярость хозяйки горы была страшной. Разгневанная женщина в принципе может горы свернуть, а уж иномирная и та, что этими горами управляет взмахом руки, тем паче. Как не прибила пронырливого дельца, непонятно. Но убегал тот сильно покалеченным. Точнее, уползал после того, как куском скалы ногу расплющило.

Я вдруг понял, что то было как раз время землетрясений, о которых я читал, когда изучал Уральский хребет. Трясло целую зиму и уже начали думать о переселении, но к весне стихло.

Как раз тогда и объявился Яковлев.

— Он был совсем другим, похожим на тебя, — девушка подозрительно прищурилась. — Но не Всеобщим. Говорил про дела, и с ним мы уже заключили такое соглашение, какое никто не сможет нарушить.

К тому времени о мире и его магии Лириана узнала достаточно, чтобы потребовать клятву на крови и вплести в неё свои условия. Больше ни с кем она договариваться не хотела, оттого и передать права никому купец не мог, только родне и естественным образом. А если и пытался, то не получалось. Перспективный покупатель не мог пройти первое же испытание — встречу с хозяйкой горы. Пополнял ряды подземных жителей и поклонников.

Теперь становилось ясно, куда все пропадали.

Но не очень понятно, почему вместе со сделкой Яковлев не отдавал тот самый амулет, защищающий его. Возможно, вещь была утеряна или сломана, а защита передавалась по крови благодаря клятве. Иного объяснения у меня не было. За несколько поколений могли и забыть об этой «мелочи».

Так или иначе, Яковлева тяготили обязательства. Вместе с богатством он тоже получился ограничения в перемещениях. Родовая клятва привязала его к горе, как и других. Не так сильно, жить в Екатеринбурге он мог, но уехать дальше не получалось.

Действительно своего рода проклятье.

Вероятно, что текущий Яковлев грезил о столичной роскоши, императорских балах и прочих увеселениях, доступных очень обеспеченному человеку. Но за все деньги мира он не мог себе этого позволить. Вот уж случай, когда богатство ничего не может решить…

Так и продолжалось. Периодически штольни пересекали границы миров, и тогда Лириана забирала тех, кому уже не вернуться. На её просьбы вести разработку в пределах безопасной зоны Яковлев не обращал внимания. Иногда внизу оказывались и заблудшие случайно. Как, например, Левандовский, к тому же сломавший ногу. Князь ещё не знал, что у него теперь очень дорогие новые кости. Ведь девушка восстановила их из того, что было доступно.

В общем, никто не был виноват, и все были замешаны.

По незнанию, по глупости, алчности или умыслу — уже неважно. Я сочувствовал девушке, но вот жаль мне было только тех, кто остался в подземном городе. К кому я вовсе не испытывал тёплых чувств, так это к купцу. Мог обратиться к императору, уж тот бы нашёл специалистов по решению подобной проблемы. Но нет же, пожадничал, ведь хотел продать, а не просто избавиться от тягостной клятвы.

Но мерзавец ещё ответит, сейчас задача была иной.

Мне предстояло многое объяснить той, кто давно перестала верить людям. И при этом обойтись без клятв. Заключать договор с силой, что имеет иномирную подпитку, я не собирался. Тут не просто мнимо, натурально умирать придётся, чтобы такое снять.

— Твоя сила… — я запнулся, подобрать нужные слова оказалось непросто. — Твоя сила и есть причина твоей несвободы, Лириана. Артефакт, что сделал тот, из Пустоты, даёт тебе могущество, но он же твой тюремщик.

— Что это значит?

— Это значит, что нужно его разрушить.

Я ощутил, как встрепенулась магия. Их связь была столь прочна, что мои слова вызвали возмущение источника. Он словно понял, о чём я говорю, и сопротивлялся.

Частичка души. Вот что это напоминало. Как артефактор вкладывает часть себя в творение, так и здесь было похоже. Разорвать это неприятно, а в случае Лирианы — очень больно.

— Что будет со мной? — голос её стал хриплым.

Она боролась! Источник давил, но девушка была сильнее. Пока что.

— Ты станешь…

Я хотел сказать, что обычной, но это было не так. Способность вирдлинов управлять горами останется, может чуть ослабнет, но эта сила не уйдёт. Как и красота никуда не денется. Но больше никто не станет бездумно идти за ней, договариваться станет сильно сложнее. Красота хозяйки гор уже не будет весомым аргументом.

К тому же я не знал, исчезнет ли пещера и город. Что останется по эту сторону, а что переместится в ледяной мир и пропадёт там навечно. Деревня беспутцев сохранилась в целости на своём месте, но это же не гарантия. Специалиста по соприкосновению миров я пока не знал, даже девушка знала об этом немного.

Объяснил я честно. Поделился всем, что знал, ничего не утаивая. Она имела право знать, что будет.

Лириана столько всего перенесла и испытала, что я физически не мог скрыть хоть одну деталь. Каждый имеет право знать, что натворил, невольно или нет, и как это исправить. И чего это будет стоить, конечно же.

Она поддалась вперёд, внимательно слушая меня.

— Теперь ты знаешь всё, — мне было нелегко закончить, обрисовывая незавидные перспективы.

Девушка заплакала.

То не было истерикой, да и обидой не было. В ней перемешалось облегчение с накопленными бедами и переживаниями. Сердце сжалось, но я не двинулся с места. Не имел такого морального права. Хозяйка горы должна сама понять, что другого выхода нет. Что всё изменится и это неизбежно.

Слёзы её капали на пол зала и превращались в самые настоящие алмазы. Они рассыпались со звонким высоким звуком, усыпая подножие трона словно стеклянной крошкой.

И я вдруг понял, что не про все способности вирдлинов я узнал. Они не просто управляли горами, но и создавали драгоценные камни! Не рыдая, конечно же. Не в этом дело, а в связи со стихией земли, которая в нашем мире преобразовалась в нечто удивительное. Дар сотворения сокровищ.

Последняя часть головоломки сложилась в голове. Вот откуда здесь столько драгоценностей. И тот гигантский изумруд — тоже её творение. Бесчисленные годы в стремлении выжить по итогу воплотились в камне.

Пожалуй, всё же участь Лирианы не будет столь горька. Ни с чем она точно не останется…

Но я молчал, ожидая ответа. На решение ничто не должно повлиять, ведь от него зависело, кем она решить стать. Настоящей хозяйкой горы или той, кто продолжит видеть в людях забавных и послушных иномирцев.

— Я приняла решение, — девушка выпрямила спину и положила руки на подлокотники трона.

Последовало молчание и испытывающий взгляд, но я не шелохнулся.

— Спасибо за то, что сделал вид, словно у меня есть выбор, — наконец устало улыбнулась Лириана и решительно поднялась. — Что же, мастер, приступим сейчас же. Не стоит оттягивать миг, когда я опять лишусь дома, а то могу и передумать.