Удивительное это дело — горное.

Там, где человек может рассчитывать лишь на свои руки, голову и, главное, на тех кто рядом. И это всё вместе рождает поразительное сообщество, надёжнее которого не сыщешь. Ведь от этого в прямом смысле зависит жизнь.

Уходят в сторону манеры и прочие условности, а остаются только короткие переговоры, чёткие команды да предельная внимательность как к окружающему, так и к другим.

Мадьяр раздавал указания, способные обратить в глубокий обморок многих барышень, да и некоторых особо впечатлительных мужчин, что уж говорить. Но очень понятные и простые.

Эта штольня вгрызалась в камень глубоко, высоты хватало разве что для замаха крупным инструментом, шириной же проход был чуть больше, чтобы можно было разойтись с тележкой или вагонеткой. В пыли под ногами я обнаружил пару узких рельсов.

Шли мы с масляными фонарями, видимо из-за возможного отключения магии.

А ещё я заметил отметки краской на стенах.

— Это чтобы не заблудиться, — пояснил мой покровитель и добавил, когда увидел, что ответ меня не удовлетворил: — Тут, малой, причудиться могут не только голоса, но и путь, которого нет.

Ясно, значит, пространственные неожиданности возникают сами собой… Вряд ли то был выход в безопасное место, иначе слухи о подземном городе давно уж появились. Возможно, это как раз было воздействие аномалии.

Сюда бы группу учёных из особо толковых. Вот уж кому радости и работы на годы было бы.

Но моё любопытство поутихло, когда началась работа.

Сила не сбоила, но пользовался я даром аккуратно, чтобы не рассчитывать исключительно на магию. Когда поднимаешь тяжести при помощи стихии воздуха, а та вдруг исчезает — ничем хорошим это не закончится. Так что я в большей степени полагался на физическую мощь.

И очень скоро понял, что трудятся здесь истинные богатыри, а не былинные, что лежали себе годами на печи, а потом внезапно горы сворачивали.

Монотонно долбить тяжеленной киркой, разгребать камень и загружать его в вагончик, оказавшийся в тупике, до которого мы добрались, — задачка не для всех. Предел возможностей упирается в выносливость, и вот её у горняков было словно бесконечность.

Куртки все поскидывали быстро, как и покрылись слоем пыли.

Через полчаса все превратились в чумазых существ, через час мышцы перестали гореть и смирились, а спустя два или три я перестал обращаться внимания и на мозоли, которые мгновенно появились на непривыкших к такому использованию ладонях.

Но всё это каким-то образом улучшало моё настроение, да и самочувствие.

Я впал в состояние полной вовлечённости. А монотонность действий не утомляла, а придавала ясности мыслям, что забурлили в моей голове.

— Ты как, малой? — периодически проводил опрос Мадьяр, пристально меня рассматривая.

— Отлично! — ничуть не лукавил я, пусть и чувствовал, что болит уже и то, о чём я не подозревал, что там может болеть.

Горняк качал головой и возвращался к работе.

Цель у нас была незамысловатой. Выбить часть породы, сложить и отвезти наружу по мере наполнения. Никаких проб и исследований, идёшь вперёд насколько хватит сил и времени, и всё. Снаружи добычу перехватывали другие, доставляли до места разбора и поиска ценного. Туда и обратно, пока не прозвучит сигнал.

Первый прозвучал для перерыва на трапезу. Я было расстроился, что не прихватил с собой ничего со склада, но оказалась, что еду привозят прямо сюда. В город мы не возвращались, устроились прямо на площадке у штольни, вместе с другими группами.

Обед не был молчаливым, бригады перебрасывались репликами, подшучивали друг над другом и делились новостями.

— В третьей шумело, — сказал один из них, намекая на те самые голоса, что могли заманить куда-то не туда. — С минуту аж.

— У нас тихо сегодня, — отвечал другой. — Но хлюпает под ногами, нужно выше брать, а там твердяк.

— В первой? Так уходите левее.

— Ну а что нам, вверх долбиться? — незлобно бросил мужчина, усмехаясь. — Вы там во второй осторожнее будьте, может протечь и у вас.

— Будем…

По моим прикидкам, они уже давно должны были пробуриться насквозь, и не единожды. Но судя по всему, горный массив иномирья был нескончаемым. Ну или ходы словно лучи разбегались во все стороны.

— А как понять, когда всё? — всё же не удержался я от интересующей темы. — Ну что дальше ходу нет?

— Когда скажут, — пожал плечами Мадьяр, откусывая огромный ломоть хлеба.

Выпечка, надо признать, в подземелье была отменная. Может, то казалось после тяжёлой работы, но вкуснее хлеба я в жизни не пробовал. С проминающимся мякишем и хрустящей корочкой, с которой осыпалась припечённая мука. К ней полагалась порция колбасы размером с полруки, мясистой и жирной. Густая похлёбка с мясом же и такой концентрацией круп, что ложка стояла. Очень сытно — то, что надо после подобного труда. Хотя бы голодом не морили в здешних краях.

Пока все чаёвничали, уминая сушки, я приступил к прощупыванию связи.

Благо народу было много, так что это помогало выявить источник подпитывающей магии. След вёл к городу и за него. Примерно туда, откуда я явился в мастерскую. Выделив поток, я сумел сообразить, что всё же проход должен быть. На этот раз это не блуждающие границы миров.

Мне нужно было вернуться и найти эту дорогу.

— А хозяйка часто приходит?

Лириана как-то странно забыла про неучтённого новичка, пусть меня это и полностью устраивало. Есть время разобраться чуть получше в местных порядках.

— Приходит, — коротко ответил горняк, всем видом показывая, что подробностей я не дождусь.

Но вариант сидеть в засаде, пока владычица подземных угодий явится на осмотр, мне не подходил. Она же может и раз в квартал за отчётностью приходить… Меня к тому времени изловят и в речке искупают за отлынивание от работы.

Оставалось попробовать выяснить что-то у Левандовского. Прежде чем прокладывать новый маршрут в тронный зал.

Пока я обедал, то практически окаменел. Тело отказывалось слушаться, и поднимался я с трудом, морщась от необычных ощущений. После такой нагрузки нельзя резко останавливаться.

— Давай-ка домой иди, малой, — велел Мадьяр, увидев как я скрючился. — Хватит с тебя на первый раз и половины смены. Вижу, что сдюжишь. Но не сразу.

Обнял бы этого прекрасного человека за сострадание, но воздержался. К тому же он сделал столь нужный мне подарок. После полной смены мне, пожалуй, уже до всех загадок миров было бы всё равно. Так что изображать из себя отважного героя я не стал и с благодарностью согласился.

Правда, ушёл я не сразу.

Когда бригады разошлись по штольням, я тоже прошёлся по одной из них. Надеялся увидеть или услышать что-то странное. Но гора упорно выглядела самой обычной.

Покамест меня не застали с первой вагонеткой, я поспешил скрыться.

Размялся я прогулкой до города, избавившись от неприятных последствий ударного труда. Ванную бы горячу принять… Пусть пробыл я здесь недолго, но как-то сильно соскучился по дому. С его гудящими медными трубами, скрипящим паркетом и ворчащими стариками. Даже духа предка стало не хватать. Вот уж кто бы мне сейчас предложил годный план. Как всё здесь разнести, конечно, но и такой вариант я рассматривал.

По пути представлял, каково это — жить под землёй долгие годы.

Вставать каждое утро, ну или не утро, кто его знает. Вставать, по привычке задираться голову и упираться взглядом в серебристый туман. Когда эта привычка забывается и ты перестаёшь смотреть вверх? Впрочем, и снаружи об этом многие забывают.

— Граф? — удивился князь моему появлению в мастерской, будто опять увидел меня в первый раз.

— Аркадий Власович.

— Точно вы, не показалось значит. Знаете, я уже не могу различить реальность и видения в этом месте. Хотя меня, признаюсь, это мало волнует.

Работа кипела, во всех смыслах. Что-то булькало и клубилось, сосредоточенные помощники суетились возле столов, от печи тянуло жаром, а под потолком висел дым.

Я оставил дверь распахнутой, чтобы проветрить. О приличной вентиляции тут не задумывались.

— Ваша светлость, вы в столицу вообще собираетесь возвращаться? — решил я не ходить вокруг да около.

— Что? — вновь изумился он и чуть не выронил пробирку.

С весьма капризным составом внутри, надо сказать. Я подхватил опасную тару и аккуратно водрузил её на специальную подставку. Как Левандовский ещё не подорвал здесь всё? Вот уж кого тоже любит удача.

— Вы шутить изволите? — рассердился князь. — Отсюда не выбраться. Вы молоды, что безусловно в чём-то хорошо, но многого не понимаете. Например, очевидного. Это замкнутая система, уж поверьте.

— И как же это? — проигнорировал я его тон. — Откуда вы знаете?

По тому, как он покраснел, источник информации я понял. В общем-то, хозяйка горы даже не обманывала, выйти могли немногие. Она и я, если быть точнее. Но фактически такую систему замкнутой уже не назовёшь.

— Перестаньте задавать глупые вопросы, — отмахнулся Левандовский, справившись со смущением. — Раз уж вы здесь, то ваше место в мастерской. Так что помогите лучше. Я, кажется, совершил прорыв…

Следующие полчаса Аркадий Власович горячо убеждал меня, что он величайший артефактор, демонстрируя результат моей ночной работы. С упоением рассказывал, как всё гениально продумал. Я едва не влепил ему подзатыльник, но держался. Сам виноват, нечего было лезть в чужую работу и скрывать это.

Вот уж когда благие намерения против тебя играют и выигрывают.

Но артефакт мнимой смерти меня уже не волновал. Я изучал связи всех присутствующих с таинственным источником. Так как он был ближе, то и чувствовался лучше. Я ухватился за поток и сделал простую привязку, пропустив через источники. В ближайшее время не потеряю след. И ничто не будет мешать его найти.

— Поэтому я считаю, что можно приступать к испытаниям, — закончил князь свою долгую речь. — Наконец-то!

— А для чего ей эта вещица? — задумчиво полюбопытствовал я, заметив, что мастерская стремительно опустела.

То ли испытаний испугались, что неудивительно, то ли у них рабочий день сильно короче, чем у Левандовского.

— Подождите, откуда вы знаете? — встрепенулся он и неожиданно разгневался: — Она что, вам сказала?

Ревность, как ни странно, украсила его надменное лицо, сделало более живым, человечным. Не дожидаясь, пока он вызовет меня на дуэль, я намекнул:

— Я артефактор.

— Ах, ну да… — успокоился он так же быстро, тяжело вздохнув. — Вы меня извините, ваше сиятельство, устал я. Бился и бился над проблемой, сон потерял. Несомненно, вы же перспективный одарённый, можете увидеть такие простые вещи.

Оставить его, что ли, в этой пещере…

— Аркадий Власович, — улыбнулся я. — Как коллега коллеге, проясните, для чего это? — я указал на малахитовый цветок.

— Я… Я не имею права об этом говорить, — князь потёр лоб, болезненно поморщившись. — Я клятву дал, Александр Лукич.

Искорка предупреждающе чирикнула, и я обернулся.

Хозяйка горы стояла у стены, но смотрела она на артефакт. Изумрудные глаза сверкали, дышала девушка часто, но черты лица будто застыли, как у статуи.

— Ты сделал? — наконец заговорила она.

Князь начал улыбаться, но Лириана перевела взгляд на меня. Я только заметил, как Левандовский побледнел, но тут его накрыло волной магии, исходящей от хозяйки. Неземная притягательная сила смела все печали влюблённого, плечи его расслабились, а улыбка стала мечтательной.

Выставленный мной барьер зарезонировал, погашая воздействие. То, от чего прочие млели, мне причиняло лишь неприятные ощущения. Но, к счастью, магия стихла быстро.

Зато благодаря такому мощному проводнику, как девушка, я отчётливо определил место и зацепился за него магическим якорем. Рискованно, ведь источник мог отсечь чужую силу, но обошлось. Этому связующему звену соприкосновения миров не нужна была собственная защита. Она стояла передо мной.

Глаза как омуты. Всегда забавляло меня это выражение, пока я не встретил её. Вот только поэтичного ничего не было. Неистовая сила, и всё.

— Я тебе не нравлюсь? — поразилась она, заметив моё не самое обожающее выражение лица.

Мог ли я подыграть этому созданию? Мог. Хотел ли? Нет. Но и обижать девушку у меня желания не было. Поэтому я сообщил факт:

— Вы прекрасны.

Явно не то, к чему хозяйка привыкла. Впрочем, я уже догадался, для чего ей нужен артефакт, так что перевёл беседу в деловое русло:

— Вы хотите выбраться отсюда, так?

Мнимая смерть не только спасала от врагов. Она могла избавить от проклятья, от клятвы и прочих ограничений. Как это было с алхимиком, например. Фактически я его убил, чем и помог.

Хозяйка горы не стремилась повторить сказочную историю со спящей красавицей. Она планировала преодолеть то, что не давало ей отойти от горы далеко. Сила, столь щедро льющаяся из источника, держала её здесь.

— Кто ты?

— Князь Вознесенский, к вашим услугам, — слегка поклонился я.

— Князь? — эта новость смогла-таки выбить из блаженного состояния Левандовского.

— Князь? — тоже переспросила хозяйка горы, но с насмешкой. — Для меня титулы ничего не значат, мастер. Ты Всеобщий, так?

— Да он просто… — начал возмущаться Аркадий Власович, к счастью не знающий значение этого слова, но резко умолк.

Потому что мы были уже не в мастерской, а в узком каменном коридоре со светящимися стенами. И в этот раз я уловил, как это произошло. Наклонил голову набок, прислушиваясь к изменениям в фоне. Вот как это делается!

Для перехода нужно создать нечто похожее на вакуум, отрезая себя от мировых потоков, чтобы увидеть другие. То есть сначала переместиться в никуда, по сути?

— Я могу помочь тебе, если ты поможешь мне, — её речь прозвучала будто в голове. — Вижу, чего ты ищешь, звёздный странник. Мой народ умел ходить среди звёзд, и я научу тебя.

А вот это уже конструктивный разговор.

— Умел? — зацепила меня формулировка.

— Их больше нет, — голос её дрогнул. — Я последняя, кто остался. Никому не удалось спастись в новом мире, хотя он обещал. Клялся, что если я… Что они выживут. Он обманул всех нас.

Крупные слёзы полились по её щекам, переливаясь в волшебном свете. В одно мгновение хозяйка горы стала самой обычной девушкой, абсолютно земной. Оплакивающей горькую потерю и предательство. Эмоции её пробились через барьер, но они и не были враждебными.

Я поддался вперёд в порыве как-то поддержать, утешить, но девушка отшатнулась и развернулась ко мне спиной, показывая, что не стоит приближаться. Я дал ей время справиться с эмоциями и тихо попросил, отбросив этикет:

— Расскажи мне, что случилось.

— Если ты пообещаешь мне закончить, — она повернулась, протягивая руку.

На ладони лежал артефакт. С ответом я не торопился, рассматривая цветок. Он ей не поможет, закончу я работу или нет. Необходимо уничтожить ту вещь, что даёт ей силу.

— Я сделаю так, что ты сможешь уйти. Куда захочешь. Но не могу обещать, что тебе это понравится, Лириана, — всё же добавил я.

Уж скорее можно пообещать, что не понравится. Лишиться силы взамен на свободу? Тяжёлый выбор, но его и не будет. Что бы ни произошло с её народом, как бы жестоко не обманута была она, ничто из этого не может стать аргументом против того, чтобы оставить всё как есть. Чтобы оставить сотни людей в подземном городе без неба и солнца. Как бы хороши их ни кормили.

— Расскажи мне, что случилось, — повторил я просьбу, но на этот раз очень настойчиво.

Она поняла, что от этого зависит очень многое. И на мою удачу позабыла обо всей силе, что была ей дана. Силе, способной удерживать миры и править горами. Порой могущество бессильно. Порой оно не способно заставить помочь.

А может, Ходящих и невозможно заставить что-то делать. А может, наоборот, оттого я и стал Ходящим.

— Я расскажу. Но не могу обещать, что тебе это понравится, князь Вознесенский, — слабая улыбка была еле заметна.

Что же, чувство юмора не чуждо во всех мирах, это внушало надежду.