Видимо, это такой побочный эффект дара Ходящего.

В упор не замечать, что ты находишься в другом мире. Точнее, в соприкосновении миров. Ведь то же самое было и в поселении беспутцев. Я не чувствовал ничего необычного, тогда как другие не могли уйти и вообще лишились зрения.

Вот и тут…

Не могло быть такой высокой вершины в Уральских горах, где мгновенно замораживает. И холода такого лютого ещё поискать во всём мире. Так, что накопитель уходит за минуту. Да и мировые потоки подсказывали. Да, я чувствовал в них знакомое, потому что отчасти это был мой мир. Но и другой тоже.

Многое стало складываться в голове с такой скоростью, что в висках стрельнуло.

Бесследное исчезновение людей, удивление хозяйки горы, когда она меня увидела, странности с пространством. Всё с самого начала указывало на это!

Но что уж поделать, не привык я странствовать между мирами, это же не в ближайшую лавку сходить за пирогами.

Это не место силы, это соприкосновение.

А выскочил я в другой мир, очень недружелюбный, надо признать. Джинны бы хором возвопили остановиться, сумей до меня докричаться. А может и нет, ведь по сути это не полноценное путешествие между мирами. Благодаря соприкосновению я смог пройти без труда.

— А значит что? — спросил я у реторт, стоящих на столе мастерской.

Склянки, к счастью, оказались неразговорчивыми. Да всё здесь было обычным и привычным, пусть и простым.

— Значит, нужен новый план, — ответил я сам себе, поглаживая совершенно ошалевшую канарейку на моём плече.

Искорка молчала, но я чувствовал исходящие от химеры волны эмоций, очень напоминающих крайнюю степень возмущения. Вроде того, что новому хозяину её услуги ни к чему — сам лезет чёрт знает куда, причём с улыбкой и воодушевлением. Таких предупреждать бесполезно.

Любопытное всё же создание, познакомиться бы с её создателем…

Но приятные знакомства явно остались где-то за пределами этого места. Впрочем, Мадьяр мне был симпатичен, видел я в его поступках своеобразную заботу и даже сочувствие. Не потерять человеческое лицо в таких условиях — многое говорит.

Впрочем, проблема передо мной встала непростая.

По идее, я отсюда мог уйти, как из деревни беспутцев, да и других миров, что соприкасались с нашим. Как теневики ходили в сумрачную долину, так и я был способен без особых препятствий перемещаться в соприкосновения и обратно.

А чтобы вывести остальных — это соприкосновение нужно разрушить.

Ладно, мыслим логически.

— Подкрепиться бы, — вздохнул я, оглядывая помещение.

Но содержимое сосудов я бы употреблять не рискнул, а других припасов здесь не нашлось. Я вспомнил о складе провианта и решил пройтись до него, заодно и подумать. Во время прогулки всегда особенно хорошо думается.

Спящий подземный город был по-своему прекрасен. Огоньки, что освещали пространство, чуть угасли, и их мягкий свет добавлял загадочности силуэтам строений. Ни в одном окне не горел свет.

Только журчание реки и шорох подошв о каменную мостовую.

Логически выходило, что есть два варианта. Первый — обитатели другого мира могут подсобить, как в случае с «духами» беспутцев. Вероятно, хозяйка горы могла это сделать, но я сомневался. Мне показалось, что она здесь заперта так же, как и прочие.

Второй вариант — есть некий предмет, являющийся связующим звеном. В Великой пустыне это была роза, заключённая в стену льда. В теневом — конструкция, возведённая фантомами.

Как бы мне не пришлось искать те самые врата, что я собирался сотворить…

— Выйдет весьма забавно, — усмехнулся я перед дверью строения, похожего на склад.

Впрочем, как и говорил глава городка, соответствующие знаки были. На металлической табличке было отчеканено схематичное изображение еды: окорок с костью, пучок какой-то зелени и бутыль. Понятно каждому, что неграмотному, что иностранцу.

Я прошёлся чуть дальше и обнаружил место хранения одежды, там обошлись обозначением рубахи.

Вход был ожидаемо запертым. Хотя от кого здесь закрываться?

С замком и возиться не пришлось, простейший запорный механизм поддался бы и тонкому лезвию, что уж говорить о магии. Скорее уж дань традициям всё запирать, чем серьёзная преграда.

Запасы меня впечатлили. Да и порядок, царящий внутри. На стеллажах стояли коробки и банки, наполненные разнообразными продуктами. Незатейливыми, без изысков, но всё необходимое для пропитания здесь нашлось. Вяленое, сушёное, крупы, соль, сахар, мука и прочие базовые вещи.

К немалому удивлению я заметил этикетки купеческих лавок Екатеринбурга. А ещё отметки, однозначно говорящие, что приобретено это всё Яковлевым.

Вот и выяснился поставщик подземного двора.

Это часть соглашения? Хозяйка им каменья и другие земные богатства, а взамен еда для невольных работников? Картина пока вырисовывалась именно такая. Другого объяснения у меня не находилось, да и не было нужды в нём на данный момент. В животе призывно заурчало, едва нос учуял ароматы специй, которые кто-то не очень аккуратно рассыпал.

В итоге я устроился тут же, на пустом ящике и использовал такой же в качестве стола. Даже платок разложил вроде скатерти. Моей добычей был кусок копчёной дичи, несколько морковин и охапка кудрявого салата, беспощадно вырванного из горшка с землёй.

Птица от угощений отказалась, хотя я предлагал практически всё найденное. Бывало, что химерам оставляли функцию питания, чтобы так хозяевам спокойнее и привычнее было. Учитель мой химерологию терпеть не мог, но азы мне объяснял. Ведь и артефакты, защищающие от магических созданий, тоже были популярны.

Нашёлся и квас в бочке, свежайший, трескучий и до одурения кислый. Как и тара для него в виде берестяных бидонов.

Всё здесь было продумано до мелочей. Что тоже подтверждало — месту очень много лет, даже столетий. Выверенный до последней тонкости быт не мог организоваться за короткое время. Уж я это по многочисленным походам знал. Что-то да забудешь. Маркитанты не просто так неплохо зарабатывали на таких мероприятиях.

— Где же тебя искать… — задумчиво протянул я, хрустнув морковкой.

Ориентироваться в иномирье я пока не умел. Вокруг было многовато магического шума, непонятного и не идентифицируемого. На тщательное изучение новых данных и сопоставление их с известными уйдёт неделя, это если прямо очень оптимистично предполагать.

Да и пока я тут буду исследованиями заниматься, моя команда разнесёт там всё снаружи. А потом явится Баталов и всех разгонит. И добьёт то, что не успели соратники.

К тому и мне как-то приятнее было на свежем воздухе. Насиделся я уже в пещере. От воспоминаний передёрнуло, и накатило тягостное чувство, затаившееся где-то глубоко внутри. Отогнал я его со злостью и решительно поднялся.

Навёл порядок, воспитано написал расписку об изъятии провианта на найденной тут же бумаге, закрыл за собой и отправился в мастерскую. Уснуть всё равно не получится, так хоть посмотрю, над чем работал Левандовский.

Для следующего шага мне нужен здешний обитатель. По связи, что держала местных договором, можно попробовать отыскать и источник, то есть тот самый артефакт, что держит миры вместе. По крайней мере, такова была теория. Иных в голову не приходило.

В мастерской я вскоре вообще позабыл, где нахожусь. Меня увлекло дело, которое я обожал. Оборудование, схемы, реагенты, материалы — всё такое знакомое и понятное. Ничего, выпровожу беспутцев и наконец смогу насладиться работой. О княжеском совете я предпочитал вообще не думать.

— Ну ваша светлость! — через пару часов воскликнул я, когда разобрался, что Аркадий Власович пытался создать.

Теоретик из князя получился весьма хороший, я изучал его учебные планы. Но вот практик… И какого чёрта он вообще взялся за такой сложный проект? Причём напортачил ещё на стадии черновика.

Впрочем, памятуя о горящих глазах заведующего кафедрой, можно было понять. Любовь и не на такое толкает.

Князь в своей страсти к прекрасной хозяйке горы решился на невозможное.

Создать артефакт мнимой смерти. Причём летаргический эффект должен был распространяться и на магические источники, то есть имитировать гибель на заданное время да так, чтобы вообще никто не заподозрил подвоха. Сложнейшая задача, которая была точно не под силу Левандовскому. Да он таких схем и знать не мог! Но экспериментировал упорно, судя по увиденному.

Я о таких штуках только слышал. Простые версии использовали для обмана врагов. Использовали как последний шанс, если оказались загнанными в угол. Но даже такие артефакты были очень опасны, ведь побочный эффект мог сделать пустышкой, если не рассчитать время действия. Оттого и создавалось это под заказчика, исходя из его уровня, физического состояния и уймы других деталей. Но короли такие штуки любили и щедро платили.

Была легенда о девице, что себе заказала подобный артефакт, но не рассчитала как раз время и пролежала хладным телом долгие годы, пока не нашёл её артефактор, который и деактивировал вещицу.

Вот и здесь ощущалась женская энергия, вплетённая в начальную схему. Мнимая смерть предназначалась для хозяйки горы.

— И зачем ей это? — нахмурился я, разглядывая заготовку в виде раскрытого цветка, высеченного из малахита.

Плетение я исправил почти машинально, неточности меня раздражали практически на физическом уровне. Педантичность — известная слабость мастеров тех сфер, где внимание к деталям являются залогом успеха. Наставник мой был самым ярким представителем этого недуга. Уж сколько мне влетало за ошибки поначалу…

— А если так… — не успокоился я, отметая ненужные потоки и объединяя нити с ключевым узлом.

Удовлетворённо улыбнулся и поправил ещё несколько огрех.

До завершения артефакта было ещё далеко, но я устранил те погрешности, что могли привести к трагедии. Левандовского бы банально прибило, запусти он проверочную нагрузку, даже самую слабую. Ведь задействована магия смерти, а с ней не то что шутки, любые заигрывания фатальны.

Оглушительный сигнал к пробуждению вынудил меня вздрогнуть. И изумлённо выглянуть наружу. Неужели вся ночь прошла?

Я быстро вернул всё как было, и выскочил из мастерской. Пулей пронёсся по улице к общему дому, где был сбор горняков. С ними мне будет проще разобраться в здешней магии.

К моменту, когда подошёл Мадьяр, я уже отдышался и слегка задремал, всё же бессонная ночь не прошла даром.

— Малой? — удивился мужчина, но одобрительно хмыкнул. — Ну надо же, раньше всех явился, молодец. Ну точно говорю, сладим. Готов?

— К чему? — я простодушно улыбнулся, поддерживая легенду.

— Ко всему, — хохотнул главный и вытянул шею, рассматривая подтягивающихся к зданию работяг. — Ясно, другие новички не такие сообразительные, как ты.

— И что с ними будет? — с искренним беспокойством спросил я.

— Что… Да ничего. В первый день никто не приходит, один ты учудил. Останутся без харчей, а там посмотрим, у кого кишки первого завернёт. Мужики уж ставки сделали.

Я решил не признаваться, что уже авансом взял еды, а заодно и намекать на то, что наказание, мягко говоря, не непреодолимое. Расписку найдут, там и поговорим. Но вообще морить голодом мне казалось жестоким, учитывая что выбора-то у людей не было. Тем не менее в местные порядки я не спешил вмешиваться. Пока в речке никого не топят.

Народ собрался, и началось распределение по бригадам и зонам работ, как я понял. Мне наименования ничего не говорили, но Мадьяр уверенно сообщил мне, что я отправляюсь в «пятую». И, вопреки моим ожиданиям, назначил Павла, которого прочил в мои учителя, в другую команду.

— Сам за тобой присмотрю, — объяснил он, усмехаясь. — Жалко будет смышлёного в первый же выход потерять-то.

Меня это более чем устраивало, ведь связь его с этим местом была прочной и ощущалась без особых усилий. Чем дольше он рядом, тем проще мне будет найти необходимое.

Неожиданно в моих руках оказалась кирка. Тяжёлая, с почти чёрным от возраста древком и вся в зазубринах. Не успел я спросить, на кой магу подобное орудие, как получил ответ:

— Волшба внутри сбоить может, так что и ручками поработать придётся, малой. В основном ручками, нда.

— Это как это, сбоить? — изобразил я откровенного дурачка.

— Неужто аномалий никогда не видал? — так удивился он, что я пожалел, что переиграл, но мужчина быстро успокоился и сочувственно спросил: — Приезжий, да?

Я молча кивнул, и Мадьяр охотно ввёл в курс дел:

— У нас здесь такие вещи привычные, бац — и нет магии-то. Ничего, и ты освоишься быстро. Главное, не бдзи, ежели отрубит. Это нормально.

Его скупые утешения были столь душевны, что я проникся. И правда переживал за меня, уж как мог. Хотелось мне узнать, сколько он провёл под землёй, но такие расспросы казались неуместными. Интуиция подсказывала: спроси я, и вмиг добродушие это пройдёт.

— А вы что, тоже пойдёте? — единственное, чем я поинтересовался.

— Ну да, а чего?

— Вы же главный…

— Я кто? — его хохот улетел вверх и запутался где-то в тумане под сводом пещеры. — Главный, не ну вы слышали? — он обратился к горнякам, и те слабо заулыбались. — Ты, малой, весельчак смотрю тот ещё. Главный…

— А кто? — не отстал я.

— Я тот, кому всё ещё не плевать, — Мадьяр чуть помрачнел, перестав смеяться. — С какого-то рожна, сам не пойму… Ладно, хватит лясы точить, пора.

И ровно в этот миг по пещере разнёсся протяжный сигнал. Биологические часы этого неравнодушного работали очень точно. Горняки командами выдвинулись куда-то за пределы города, по узкой улочке, виляющей между зданиями, что здесь стояли очень плотно.

Наша бригада шла замыкающей.

Путь оказался неблизким, за постройками мы зашли в прощелину и топали по ней минут тридцать. Вверх уходили отвесные стены из камня, сколько я не задирал голову, но увидеть, где они заканчиваются, так и не смог.

Стало сухо, и воздух потеплел, хотя выше мы точно не поднялись.

Наконец проход стал шире, и дорога закончилась. Почти ровный круг площадки упирался в несколько тёмных провалов. Над ними виднелись высеченные цифры. Всего пять.

— Сами всё знаете, — напутствовал Мадьяр горняков. — Зашли, отработали и вышли. Все, — он обвёл команды требовательным взглядом.

Группа за группой уходили, а он провожал их тихим шёпотом. Но я услышал. Мужчина просил духов предков позаботиться и уберечь. Может, он и не главный. Но на нём, пожалуй, всё здесь и держалось. В первую очередь люди.

Ничего, всех вытащу.

Я помотал головой, до хруста разминая шею. Всё же ночь в мастерской давала о себе знать. Не стал вливать в себя силу жизни, даже капля может пригодиться в скором времени.

— Зверушку тоже с собой возьмёшь?

Я скосил взгляд. Конечно же, на моём плече опять сидела белка, мелкая и пушистая до невозможности. Лишь бы не зачирикала…

— Она без меня не может.

От укуса в ухо я ловко увернулся. Но Искорка умудрилась выдрать клок волос и довольно сверкнула глазами.

— Ну ладно, сам отвечаешь тогда. Внутри по сторонам не глазей, лучше под ноги гляди. Там запнуться и шею свернуть — как в нужник сходить, ничего сложного. Если позовёт кто, то не слушай.

— Кто позовёт? — обалдел я от такой детали.

— Да хоть кто, кроме меня. Это эффект такой, акустический, во. Почудиться может, что есть кто-то ещё. Так вот — никого там нет, а пойдёшь на зов, обратно не вернёшься. Усёк?

— Усёк, — подтвердил я.

Ничего я не усёк, кроме того, что становится всё интереснее и интереснее. Допустим, хозяйка горы кого-то там зазывала. Неужели здесь и сородичи её водятся?

Я двинулся к пятому входу и услышал за спиной удивлённое:

— Ты куда это?

— Ну так работать пора, — улыбнулся я в полуобороте. — А то на обед опоздаем.

— Во даёт, малой! — вновь громогласно расхохотался Мадьяр. — Сладим.

Обязательно сладим, со всеми. Мне снова подгонял дар, он чувствовал внутри что-то настолько привлекательное, что ноги сами несли меня вперёд.