Приняли меня хорошо.

Вообще, людей сближает общая беда и порой делает сильнее. Ну или сильно разобщает вплоть до полного взаимоуничтожения, но здесь был не такой случай, к счастью.

Немало я видел сообществ, собранных из нужды, а не от желания. В условиях выживания правила применяются довольно жёсткие, но действенные. Иерархия, строгие наказания — всё это работало, когда не работало ничто иное.

Вот и тут я безошибочно вычислил «главного». Суровый бородатый мужчина, впрочем, как и большинство других. Но после каждой реплики или смешка именно на него бросали быстрые взгляды — как отреагирует.

Ничем он не выделялся, кроме этого внимания, что вселило в меня надежду. Раз своего рода властью он не пользуется, чтобы выделиться, то и на справедливость рассчитывать можно.

Поэтому я, продолжая улыбаться, спросил:

— А что, дядьки, где здесь наливают?

Хохот поднялся такой громогласный, что звуковым потоком чуть снесло дым, уходящий под крышу, где он проникал через щели и улетал выше, делая подземный туман ещё гуще.

— Ну садись, малой, нальём, — мотнул головой сидящий рядом со «старейшиной», не забыв посмотреть на предводителя и получить от него почти незаметный кивок. — Ежели выдюжишь местное пойло, то и остальное нипочём будет.

Благо я предусмотрительно утром оделся попроще. Ведь если морок сбился бы, то сильно выделяться мне не хотелось. Так что, можно сказать, приняли меня если не за своего, то уж точно не за изнеженного аристократа. Да и испачкался я прилично, пока ползал по пещерам.

Выдавала меня разве что Искорка…

На канарейку глядели вообще все, крутя шеей, пока я следовал к выделенному мне месту. Но как ни странно, первый вопрос был не о птичке, сидящей на моём плече.

— Откуда будешь?

— Так оттуда, — я поднял голову, усмехаясь.

— Забавный ты, — включился в разговор главный.

Мне тут же плеснули в кружку, невесть откуда взявшуюся, и сунули её в руку. И принюхиваться не нужно было, дух сшибал с ног издалека. Из чего они здесь гонят, было непонятно. Но мне и не хотелось знать эту истину. Кое-что лучше вовсе не знать.

Нейтрализовал жидкость я ещё в таре, источники немного просели. Запах оставил, чтобы не вызвать подозрений. Так что покоробило меня весьма натурально, когда я отхлебнул чистой воды.

Вспомнил полагающийся в таких случаях этикет: от души закашлялся, покраснел до кончиков ушей, пустил слезу и хвалебно ругнулся.

— Добро! — уважительно прогудели соседи и налили добавки.

Как они не ослепли-то до сих пор?

Не забывая изображать хмельное состояние с поправкой на вес и возраст, я принялся расспрашивать об этом удивительном подземном мире, искусно избегая вопросов о себе.

Оказалось, что не все здесь горняки. Тружеников шахт хозяйка горы забирала охотнее прочих, но и заблудившиеся туристы попадались. Хотя у каждого из них обнаружилось полезное качество — все они хорошо разбирались в каком-то ремесле. Кто-то каменщиком был, кто-то кузнечным делом владел, кто-то умел хлеб печь и так далее.

Продукты поставлялись явно сверху, но как и откуда, никто не знал. В дальнем складе просто появлялись нужные вещи. Единственная бытовая проблема, что печалила местных, связана была с водными процедурами. Ванн здесь не существовало, как и цивильного душа. Так что мылись по старинке — грели воду в кастрюлях и поливали себя из ковшиков. На описание этой напасти ушло немало времени.

Но самое интересное — к Лириане относились спокойно. Говорили с почтением, но особого восторга я не заметил. То ли эффект спадал, когда девушки не было рядом, то ли устали бездумно обожать.

Рассказали мне и здешние порядки.

Подъём и отбой по расписанию, как и отдых, который начинался, как раз когда я прибыл. Для всех, кроме работников мастерских. Основным занятием была добыча, оттого в общем доме собралось так много людей, все они относились к этой «касте». А вот те, кто создавал какие-то полезные штуки, работали до поздней ночи, хотя и непонятно, когда она наступала на самом деле. Часами служил звуковой сигнал, слышный в каждом уголке огромной пещеры.

«Белоручки», как их называли горняки, к столь приземлённому отдыху не присоединялись. Так что расслоение всё же было.

Но вроде их даже жалели, ведь те иногда пропадали…

Распределение происходило просто — на что сгодился, там и пригодился. Решала хозяйка горы. Поэтому меня и приняли нормально, подумали что это Лириана меня сюда отправила.

Я периодически с беспокойством поглядывал в сторону двери, но подземная царица всё не объявлялась.

А вот обязанность всё объяснить, выделить жилище, рассказать где что находится, лежала на Мадьяре, том самом, в ком я и вычислил главного. Имя то, фамилия или прозвище, я не понял. Но мужчина был весьма толковым и говорил так складно, что выдавало отличное образование и происхождение.

— На севере, это если к речке спиной встать, — говорил он, указывая рукой стороны света. — Там складские постройки. На них всё написано, где провиант, где одежда. По ту сторону реки, на юге, дома белоручек, там же и мастерские. По эту наши дома стоят. На запад от главной улицы те, куда новичков определяют. Извини уж, шумные вы поначалу, спать мешаете. Туда и пойдёшь, свободный отмечен пластинкой пустой. Снимешь её — считай занял. Только не забудь отметить, имя своё выбей на металле, а то потеряешь ненароком, где обитать-то тебе.

Я внимал и кивал, легко запоминая нехитрые законы. Пусть я не планировал здесь задерживаться, да и ожидал скорого разоблачения, но всё же любая информация могла оказаться полезной.

— Сигнал как услышишь — спать ложись. Следующий на подъём, времени у тебя будет ровно чтобы умыться, одеться и позавтракать. Сбор тут, возле общего дома.

— А если я опоздаю?

— Можешь хоть вообще не приходить, — улыбнулся он, но как-то недобро. — Но кто не работает, тот не ест, усёк?

— Усёк. А если…

— А если дурить будешь, — предвосхитил он мой вопрос, — то разговор вообще короткий. В речку сбросим.

Я так ошалел от подобного исхода, что невоспитанно распахнул рот.

— Поверь, малой, это лучше чем то, что она с тобой сделает…

Что именно делает хозяйка со смутьянами, выяснить не удалось. Но я охотно поверил, что утопление в реке было милосерднее с точки зрения местных.

— Нелегко тебе будет, — сочувственно оглядел меня Мадьяр.

Щуплым я отнюдь не был, но по сравнению с закалёнными тяжёлой работой мужчинами я, безусловно, смотрелся доходягой. Кормили тут явно хорошо, как и давали физическую нагрузку.

— Дар какой хоть? Стихийник?

Я быстро прикинул, что лучше в данных условиях, и ответил:

— Земля.

— Дельный, — одобрительно покивал главный.

Прочие поддержали, загудев со всех сторон:

— Добро. Добро.

— Павел тебя подтянет, расскажет что да как, — продолжил Мадьяр, показав моего будущего учителя — косматого и хмурого мужчину, сидящего напротив.

Тот, очевидно, не очень обрадовался перспективе чему-то меня обучать, но согласно кивнул.

— Вижу, ты сообразительный, вон как слушаешь внимательно, значит, и сладим, — вынес вердикт главный, подливая мне до краёв. — Главное запомни про сигналы. И следуй им, тогда и проблем не будет. Усёк?

— Усёк, — в который раз сказал я.

— А что это у тебя за зверь такой? — наконец спросил он, с виду равнодушно указав на птицу. — Ручной?

— Ну это… — я повернул голову и запнулся.

На моём плече сидела… белка. Маленькая, пушистая и с золотым отливом короткого меха. Я даже не ощутил, как она накинула на себя иллюзию! Искорка была полна сюрпризов.

Но всё равно, смотрелось это весьма необычно.

Белка глянула на меня, и в её взгляде читалось, что теперь моя очередь придумывать логичное объяснение. Мне было без разницы, но жест я оценил. Как и разум химеры.

— Ручной. Батька был анималистом, всё что от него и осталось на память, зверёк этот, — я грустно шмыгнул носом.

— Во как, — Мадьяр с пониманием покивал. — Ну ладно, только корми сам, провизии должно на такую мелочь хватить, но ты учитывай.

Обманывать нехорошо, но как иначе объяснить белку, невозмутимо сидящую на моём плече, я не знал.

Сигнал и правда было не пропустить. Словно протяжный гудок паровоза, он зародился где-то далеко, нарастая и в итоге заполонив всё. Оборвался он резко, аж в ушах зазвенело от наступившей тишины.

— Пора, — сказал главный и поднялся.

Следом дружно встали и остальные. Только новички замешкались, что и выдало недавно прибывших, включая меня.

— Не забудь, когда второй услышишь, лучше тебе быть в постели.

Разошлись быстро, не успел я подумать о перипетиях судьбы и её прекрасном чувстве юмора, как в помещение опустело. Ушёл и Дед с другими, но и говорить мне с ним было бесполезно. Нашёл, цел, и то хорошо.

Осталось понять, как всех вывести.

На улице тоже никого не оказалось, дисциплина местных вызывала одновременно и уважение, и тревогу. Так беспрекословно исполняют законы лишь те, из кого уже давно выбили все желания бороться.

Как бы они и моё предложение убраться отсюда не приняли категорично. С исходом в речке…

— Проблемы будем решать по мере их поступления, — определился я, вдыхая непривычный воздух.

Вообще здесь было свежо, да и дым куда-то вытягивало. А значит, выход наружу есть хотя бы наверху. Добраться туда несложно, один накопитель и поднимусь. Но вот остальных так вытащить уже будет невозможно. Будь я даже высокоранговым магом, такую толпу закинуть на подобную высоту… Не вариант.

Но мне взглянуть не помешает.

Прежде я решил дождаться сигнала отбоя. Меньше шансов, что меня кто-то заметит. Поэтому я прогулялся до западного «квартала» в поисках свободного дома. Их нашлось несколько, и я выбрал тот, что стоял на отшибе.

Внутри всё уже ждало нового жителя. Бытовые принадлежности вроде зубной щётки и пасты, моющих средств и прочего, вся нужная посуда, включая большой медный таз с ковшом для мытья, дрова у печки, аккуратно сложенные пирамидкой, и даже постельное бельё с полотенцами, упакованные в эфирный вакуум. Сервис, однако.

— Хозяйка она, безусловно, гостеприимная, — признал я, осматриваясь.

Действительно, заселяйся и живи. Экзотично, учитывая вид за окном, но тем не менее комфортнее походных условий. Никакого угнетения, кроме невозможности уйти. Ну и отбоя по сигналу, хотя это спорный момент, многим такой отсечки не хватает…

Я покрутил в руках снятую с двери металлическую пластинку и улыбнулся. Выбить своё имя, что ли? Металл потеплел, и я отбросил предмет в сторону. Чёрт, ведь это артефакт!

Напиши я своё имя — подпишу фактически согласие на бессрочную службу. Ещё одна составляющая сложной схемы здешнего плетения. Кирпичик в непробиваемой стене, преграждающий путь наружу.

Всё это часть странной магии, источник которой был где-то рядом, но точное местоположение я не мог ощутить. Словно всё это место было источником. Под землёй, где окружала сила, было очень тяжело разобрать что-то другое. Мировые потоки здесь чувствовались иначе, всё здесь было иначе.

Пластинку я подобрал и аккуратно исследовал.

Похоже на те медальоны, что были при студентах в императорской академии. Там они сдерживали и утихомиривали буйных, с их согласия, о котором они тоже не подозревали. Здесь же действие было мощнее.

Короче говоря, наружу никто и не пойдёт.

Сирена заставила содрогнуться не только меня, но и крепкие каменные стены. Оповещение об отбое было коротким, стихло оно быстро, но эхо ещё гуляло какое-то время по городу.

Когда пропал последний отголосок, я крадучись вышел наружу.

И попытался обратиться к джинну, чтобы понять, есть ли у меня подмога. Хакан не отвечал, хотя связь я чувствовал, но приглушённую. Возможно, действие места силы…

Задрал голову и приценился к расстоянию.

— Что же, значит, всё сам…

Расходовать накопители очень не хотелось, но и гипотезу проверить нужно было. Жадным я стал до магических трат, ну да это скорее преимущество. И подумаешь подольше, и потратишь меньше.

— Учитель мной гордился бы, — усмехнулся я, вспомнив истинное скупердяйство наставника.

Вот уж у кого было снега зимой не допроситься. Тем не менее я сам два раза видел, как он чуть не выгорел, вложив всю силу тогда, когда это было действительно важно. А на третий раз таки отдал всё.

Для пущей уверенности я достал и сжал в руке топаз, напитанные стихией воздуха. Откупорил склянку, обратился к источнику и объединил всё воедино. Один импульс и меня подбросило вверх, мгновенно доставив к кромке тумана.

Там я притормозил, вдруг за дымкой камень?

Расшибиться сразу же о банальную преграду было бы ну совсем глупо.

Дальше я продвигался очень медленно, буквально на ощупь, выставив перед собой руки. Стало мокро и влажно, видимость упала до нуля, но я обратился к внутреннему зрению, пусть помогало оно мне слабо.

Выскочил поверх тумана я неожиданно.

И наконец-то увидел свод — тёмный с проблесками. Капли воды, прилипшие к неровностям, сверкали словно звёзды. Здесь было ощутимо холоднее, и я подключил стихию огня, чтобы обогреться.

— А вот и выход, — удовлетворённо хмыкнул я, увидев просвет чуть дальше.

Накопитель был на исходе, поэтому я ускорился, выбросив себя на поверхность. И мгновенно опустошил ещё одну ёмкость, чтобы не околеть. Канарейка, до этого времени притворяющаяся флегматичной белкой, ожила, вернула прежний вид и заверещала.

— З-з-знаю, — зубы мои стучали от мороза.

Такой лютой зимы я не встречал и в ледяных пустошах призрачного мира. Да, вымораживало там тоже быстро и наверняка, но здесь было царство абсолютного льда и метели. Заметало с такой силой, что устоять на ногах было не легче, чем согреться.

Накопитель треснул, отдав всю силу. Источник просел весьма прилично, и я не стал любоваться пейзажем, решив вернуться. Я и одного человека таким образом не выведу, превратится в ледяную скульптуру.

— Чёрт! — я болезненно ударился пятками.

Расщелины, ведущей в пещеру, не было. Вот теперь эти пространственные шутки меня совсем не забавляли. Стало совсем нелюбопытно, как это работает!

Искорка не унималась, но я и без химеры понимал — здесь опасно.

Так, кокон тепла, за ним воздушный, чтобы задержать пронизывающий холод. Сила жизни, чтобы кровь побежала быстрее, согревая изнутри. Тёмная магия? Но что здесь разрушать? Вокруг, насколько было видно, лежал снег.

Растопить его и укрыться там? Вариант, но магия утекала, как вода сквозь пальцы. Нужно убежище надёжнее. Вот!

Тёмное пятно среди этого белого безумия. Присмотревшись, я разобрал, что в том месте белый цвет немного другой. Гора и пещера в ней. И я побежал. Снег был плотным, а корочка такая крепкая, что я не проваливался, ведь тратить магию на компенсацию веса уже было неразумно. Мне ещё нужно закрыть пещеру от внешнего снежного ада.

Расстояние казалось небольшим, но добраться до цели стало мучительным испытанием. За минуту, что я достиг провала, будто вечность прошла. Вечность исчезающей силы.

Наплевав на жадность, я зачерпнул побольше. Восполню потом. Каждая доля секунды стала важна, поэтому времени на накопители больше не было. Лютая стужа уже проникала внутрь, я чувствовал как дервенею.

Влетев в низкий проход, я не остановился. Бросил за спину воздушную заслонку и побежал дальше в полной темноте. Похоже, вмещал-таки силу теней. Уйти в сумеречный мир я мог, но был риск там ослабнуть.

Думать будем потом, сейчас бежим!

Естественно, в темноте я влетел в стену. Но, к моему удивлению, защита не сработала, я провалился дальше, сметая препятствие. Стало резко тепло, а затем и светло.

— Та-а-а-ак, — протянул я, стряхивая с себя снег.

Я находился в той самой мастерской, где повстречал Левандовского. И, судя по виду, в том же месте, что и в первый раз. Людей не было, а огоньки загорелись, реагируя на моё появление.

Обернувшись, я уже знал, что увижу.

Гладкая идеальная поверхность стены. Кажется, я начал понимать…