Пришлось мне ещё какое-то время полюбоваться косой и тем самым местом, до которого она отросла. Я всё никак не мог решить, каким образом привлечь внимание хозяйки горы.

Вроде и уйти, не прощаясь, было как-то невоспитанно. Ну не в моих правилах было отвечать невежливостью на вполне себе нормальное отношение. Злодейкой она не была, скорее всего, девушка вообще не понимала, что происходит. Поговорить бы с ней, но пока она рядом с изумрудом, это было невозможно. Не дёргать же её за косу…

В итоге я плюнул на манеры и ушёл.

Сначала в тронный зал, а из него вернулся в лабиринт. Для интереса тоже провёл по стене — она ярче засветилась и от моего прикосновения. Не стал задерживаться, чтобы изучить дивное явление, и отправился на поиски людей.

Хотя применять подобное освещение было бы весьма эффектно.

Впрочем, пока я шёл, прислушиваясь к магическому фону, я сообразил, как воспроизвести такое. Ведь ювелирные камни и минералы — отличный проводник и накопитель. А вот сами стены работали преобразователем в самую простую силу — эфир. То есть, ничего сложного. Хороший каменщик, хороший ювелир и хороший артефактор. А если взять мой мрамор, который хранит в себе стихию огня… Ух, получится вообще замечательно!

Я понял, что отвлёкся, когда стукнулся лбом о стену.

Которой здесь точно не должно было быть.

— Хм…

Ещё пару метров назад её не было, я может и отвлёкся на свои мысли, но уж зрение не потерял.

Повернулся назад и поёжился. Тоже глухая стена, поблескивающая вкраплениями камней. А вот проход оказался сбоку.

— Что за чертовщина? — задал я риторический вопрос в пустоту.

Канарейка взъерошила перья, но промолчала.

Похоже было на то, когда я отыскал бригаду Деда. Они не видели того, что вижу я. Ну или наоборот? Вообще, пространственные уловки имели место быть. Смесь ментала и морока, усиленная вспомогательными элементами, вроде артефактов или даже амулетов, главное изготовленных по определённым правилам.

Здесь такими элементами могли выступать стены.

Но горнякам же заморочили голову. Я же ничего подобного не ощущал, да и защита родового перстня сработала бы. Я даже проверил его — полный заряд.

Всё в этой горе было странным, так что я пожал плечами и сменил маршрут. Начался довольно крутой спуск, воздух стал тяжелее и сырее. Я уходил ниже и ниже, свет стал тусклее, а проход уже.

Я почти решил возвращаться, но тут услышал голоса.

Кто-то спорил, судя по интонации. Слов было не разобрать, словно они проходили через толщу воды и искажались.

Тем не менее один из голосов был до того знакомым, пусть давно я его не слышал, но узнал мгновенно. Я улыбнулся и ускорился, снимая иллюзию. Лучше мне явиться со своей внешностью.

Проём вывел меня в помещение, лишь отдалённо напоминающее пещеру. Ровная геометрия стен и потолка, отшлифованный камень и… самая обычная мебель.

Это было что-то вроде мастерской. Столы, стеллажи, небольшая лаборатория и немалая печь. И наконец-то двери, справа и слева. А прямо передо мной — люди.

— Я вам говорю, ничего так не выйдет! Если сами не убьётесь, то она прибьёт!

Что-то плавилось и шипело в графитовом тигле, рядом булькало в ретортах, а руководил всем этим князь Левандовский. Заведующий кафедры похудел, да и выглядел совсем по-простому — перепачканный, взлохмаченный и в грубом переднике, измазанном неизвестно чем.

— Аркадий Власович? — вмешался я, поняв что меня никто не видит и нескоро заметят в пылу спора.

Он резко повернулся и вздрогнул. Поморгал, распахнул рот, закрыл его и выдавил:

— Вы? Это вы, граф?

Не время мериться титулами, так что поправлять я не стал, только кивнул.

— Но как… Как вы сюда попали?

— Так… — я обернулся и осёкся.

Та же гладкая ровная стена, что и остальные. Никакого намёка на проход. Любопытно! Я подошёл и ощупал камень, прислушиваясь. Судя по отклику источника земли, никаких пустот в ближайшей сотне метров.

Ладно, потом разберёмся с этой магией.

Я вернулся к обалдевшему Левандовскому. Он тем временем несмело приблизился и ткнул в меня пальцем. Видимо, от сомнений его это не избавило, так что князь потянулся к Искорке. Можно понять, птица смотрелась здесь ещё нереальнее меня.

Канарейка не реагировала до момента, пока расстояние до неё не сократилось ровно для того, чтобы клюнуть.

— Ай! — возмутился Левандовский и засунул раненый палец в рот. — Ну жафем куфаться-то!

Погладив свою защитницу, я присмотрелся к прочим присутствующим. Но больше знакомых лиц среди них я не увидел. Да и удивления они не показывали, я заметил несколько сочувствующих взглядов, и все вернулись к работе. Алексея тут не было.

— Аркадий Власович, нам бы обсудить кое-что. Наедине.

Артефактор расстроенно вздохнул, взглянув на стол, где были разложены бумаги. Но махнул рукой, указывая на одну из дверей.

— Хорошо, всё равно заготовку испортили, — он гневно сверкнул глазами на одного из мужчин, но тот проигнорировал. — Вы не представляете, как же тяжело в таких условиях что-то создавать!

Я не представлял, как его волнует лишь это… Но промолчал, дожидаясь когда мы останемся вдвоём. Левандовского будто и не беспокоило место, где он находится, поэтому по пути я аккуратно проверил его разум на наличие воздействия.

И ничего не обнаружил. Наоборот, казалось, что голова его ясна как никогда.

А вот когда открылась дверь, то я засомневался уже в своём разуме.

— Тут блок расшатался, осторожнее, — князь указал куда-то под ноги, но мой взгляд приковал вид.

Город! Целый подземный город, раскинувшийся в пещере какого-то совершенно невероятного размера. И всё здесь было из камня. Я насчитал несколько десятков строений, двух и трёхэтажных, между ними виляли узкие улочки, ярусы соединяли лестницы и даже мосты через подземную реку были.

— Ах да, вы же впервые, — снисходительно улыбнулся Левандовский, наконец увидев моё лицо. — Я-то привык уже, знаете ли…

Взгляд мой слегка осадил князя. Привык, как же. Я ощущал его ложь, горькую и острую.

— Так, мне требуются объяснения, ваша светлость.

— Прошу, — он указал на один из домов неподалёку. — Моё пристанище, там нам будет удобно поговорить.

Пристанище было обустроено неплохо. Да, не уровень столичной княжеской резиденции, но уж точно не спартанские условия. Просторная гостиная, начинающаяся сразу после входа, была обставлена хорошей деревянной мебелью. Очаг был и здесь — сложенный из камня, как почти всё вокруг.

Посуда, текстиль, какие-то бытовые мелочи — всё было. Не сказать что современное, но и не грубо выполненное. Пока князь занимался растопкой, я прошёлся по комнате, изучая.

Создавалось впечатление, что всё это ненастоящее. Словно декорации, хотя на ощупь пузатый чайник, взятый на осмотр, оказался тяжёлым и звенящим от стука по нему.

Но отдельного внимания стоил свет.

Как и в городе, так и внутри дома витали огоньки. Простейшее соединение огня и эфира, чуть подпитки воздухом. Расточительно, учитывая лишние затраты на левитацию, но выглядело завораживающе.

— Предложил бы прохладительные напитки… — Левандовский сел за стол и жестом пригласил меня присоединиться. — Могу угостить пирогами с чаем, желаете?

— Благодарю, но пока откажусь. Что случилось, Аркадий Власович? Как вы попали сюда?

Он посмотрел в окно на то здание, откуда мы вышли, вздохнул и начал рассказывать.

Князя, как и говорил мне ректор, за Урал позвали дела семейные. Ветвь Левандовских, то ли двоюродная сестра отца, то ли троюродный брат матери, он и сам уже не помнил, жили недалеко от Екатеринбурга в родовом имении. И, к слову, владели несколькими шахтами.

Из-за неравного брака титул был утерян, но связь с единственной роднёй князь держал. А может, и они с ним, учитывая его характер и отношения с сыном… В общем, неважно, но в итоге когда случилась беда, то его позвали на помощь.

Левандовский неохотно отвечал на вопросы, что именно случилось, но судя по всему, кто-то почил и встал вопрос наследства. Иначе бы не поехал он в такую даль.

Посетовав на страшную бюрократию и долгое оформление нужных документов, князь перешёл к самому для меня интересному. Пока он умирал от скуки в провинции, дошли до него слухи о волшебной горе с сокровищами несметными. Мол, вот прямо валяются под ногами — бери, не хочу.

В голову ему отчего-то не пришло, что звучит всё это крайне недостоверно.

Решил Левандовский сам проверить, никому не говоря. Чтобы других охочих не было до земных богатств, понятное дело. Оттого и от проводника отказался, местным он не доверял. Как, впрочем, вообще всем.

По его словам, путь его был тяжким и полным лишений.

Хотя несколько раз проговорился об артефактах, что взял с собой. Для обогрева, приготовления пищи, принятия душа, отпугивания зверья и прочих «лишений». Можно представить, что было в арсенале небедствующего артефактора.

Не смутили его и предупреждающие знаки.

— Ну конечно там проход запретили! Иначе всё бы растащили всякие!

То, что он и сам к ним относится, князь не считал. И попёр напрямую к вершине, что показалась ему «той самой». Я бы назвал его путешествие по глухому лесу везением, если бы не финал.

Князь таки свалился в ущелье, о чём и предупреждали надписи. И сломал ногу.

Привирал он знатно, но скорее всего и правда пролежал он там долго. Связь не работала, сумка с артефактами улетела далеко, лишь дар огня и спас его, не дав околеть. Но стихия была не в силах залечить перелом, да и вытащить из ущелья. К тому же князь был совсем не приспособлен к выживанию в таких условиях.

— Со всеми успел попрощаться, Александр Лукич. Вас тоже вспомнил. Подумал: как же хорошо, что на вас кафедру оставил. Со временем вы смогли бы толково управлять ею…

— Кстати… — не сдержался я.

— Что?

— Позже, продолжайте.

Всё же не время выговаривать ему за этот поступок. Левандовский наверняка рассчитывал вернуться прежде, чем начнутся учебные заботы. И назвал первого, кто на ум пришёл. Отношение наши всё-таки стали получше к тому времени.

Страдания князя были невыносимы, но он героически терпел и верил в лучшее. Предполагаю, что орал на всю округу, требуя его вытащить. Тем не менее помощь пришла, но очень неожиданная.

Как можно было догадаться, девица небывалой красоты явилась и спасла князя.

Левандовский даже не удивился, как изящная девушка смогла это провернуть. Списал на магию. А там и вовсе сознание потерял, так что какой-то период выпал из его памяти. Очнулся в постели, возле которой хлопотала красавица. Кормила, поила, залечивала раны. Сломанная нога к моменту прихода в чувства, уже была в порядке.

— Могущественная… — с таким восхищением сказал Аркадий Власович, что я проверил его разум тщательнее.

Благо пока он витал в приятных фантазиях, моё вмешательство не было болезненным. От удивления я закашлялся. Никакого внушения! Вот вообще чистейший образчик искренней влюблённости.

Князь втрескался в хозяйку горы самым что ни на есть натуральным образом.

— Я когда понял, что не выйти отсюда, и не опечалился ни на секунду, — продолжал Левандовский, глуповато улыбаясь. — Здесь всё то, что мне нужно. И та…

Я постучал пальцами по столу.

Случай запущенный, но не магический.

— Вас в столице обыскались уже, — попытался я укорить его.

— Правда? — обрадовался князь, но тут же сделал важный вид: — Естественно, исчезновение человека такой величины невозможно пропустить.

Он чуть стушевался и спросил совсем тихо:

— Как там Марк?

— Ваш сын в полном порядке, но я уверен, что он тоже очень переживает.

Левандовский погрустнел, но ненадолго. Встряхнул головой и умудрено вымолвил:

— Детей нужно отпускать, ваше сиятельство. Жаль, конечно, ведь мы только начали с ним ладить… Но я думаю, что без меня Марку будет даже лучше.

Вот что любовь с людьми делает…

— И вы не хотите вернуться?

— Так это невозможно, — нахмурился мужчина, будто я глупость сморозил. — К чему об этом говорить?

Но в голосе его затеплилась надежда. Еле заметная, но она всё же была. Смирился князь со своей участью, прилично скрашенной влюблённостью, но не так ему и нравилось существование под землёй.

Но обещать что-то и заверять в скором избавлении я не стал. Сначала нужно разобраться с насущными проблемами вроде загадочного источника, и это помимо изумруда. Желательно так, чтобы никто не пострадал, включая изумруд…

К тому же эта путаница с проходами тоже немного беспокоила. Допустим, ещё разок прорубить выход я смогу, но вдруг и он пропадает. Нужно понять, из-за чего так происходит. Да и любопытно, в конце концов.

Что-то свербило глубоко в сознании, какая-то подсказка. Но от всего увиденного и обнаруженного никак не удавалось отловить эту мысль.

Несмотря на кучу странностей и пропадающие проходы, ощущал я скорее предвкушение, чем тревогу. Дух исследователя во мне был сильнее страха неизведанного. Да мне чертовски нравилось это самое неизведанное. Ведь его можно изведать!

— И что как у вас здесь устроено? — спросил я, выглядывая в окно.

Отсюда видно было немного — строения, ютящиеся у отвесной скалы, что уходила вверх и терялась в темноте. Свод этой пещеры было не видно, лишь туман, парящий высоко над городом. А может, то был смог, ведь почти из всех домов тонкой струйкой поднимался дым.

— Это вам, Александр Лукич, лучше в общий дом сходить, по улице справа идите и прямиком в него упрётесь. Не пропустите. Я, признаюсь, с местными не очень люблю общаться…

Наверняка это взаимно. Не очень хорошо пока умел Аркадий Власович находить общий язык с людьми.

Ладно, князь никуда не денется, разведаю обстановку и вернусь. Мне хотелось успеть до того, как мою пропажу обнаружит хозяйка горы. Если вообще обнаружит, конечно. Кто знает, сколько длятся сеансы живительной магии.

Я поднялся, поблагодарил, подошёл к двери и, взявшись за ручку, вспомнил важный вопрос:

— А как её зовут?

— Лириана, — расплылся Левандовский, мечтательно вздохнув. — Волшебное имя, правда?

— Правда.

Идти по дороге было очень необычно. Вроде самое обычное мощение, такое во многих городах сохранилось. Стихийники поддерживали покрытие, а эфирники смягчали неровность для транспорта в особо значимых местах. Но тут… Я был где-то глубоко, но задрав голову, мог видеть лишь дымку вместо неба. Да и царили здесь сумерки, разбавляемые витающими повсюду огоньками.

В чём-то очень красивое зрелище, сказочное.

Камень под ногами был чуть влажным и блестел от мерцающего огня экстравагантных осветительных устройств. Эхо моих шагов улетало вперёд.

Общий дом действительно было не пропустить. Широкое здание украшал ряд арок, напоминая Никольские торговые ряды. Над арками виднелись фигуры мифических животных — от грифонов до драконов. Размера небольшого, но работа была очень искусная. Через мутные стёкла проникал свет, но звуков не было слышно.

На улице вообще было так тихо, что казалось я слышу, как где-то далеко журчит подземная речушка.

Массивная деревянная дверь с крупными заклёпками и ручкой-кольцом не сразу поддалась, пришлось принять положение поудобнее. Петли скрипнули, привлекая ко мне внимание всех находящихся внутри.

А было там немало народа…

Десятки три, а то и больше. Мне почудилось, что я вернулся в своё время и снова гощу у северян, причём самых консервативных и любящих старину. Длинный очаг прямо посередине помещения, устроенный на полу и обложенный камнем. Столы с лавками поближе к огню, а за ними сидящие с кружками мужчины.

Молодых здесь не было совсем.

На меня уставились десятки пар глаз, но я искал лишь одного. Дед сидел совсем недалеко от двери и на мою улыбку подозрительно прищурился. Точно, морок-то я снял, так что горняк меня не узнал.

— Ещё один новичок, вы гляньте! — раздалось справа, а следом захохотали. — Сегодня урожайный денёк-то вышел!

— Ишь, смотри, лыбится как. Блаженный штоль?

Улыбка моя стала только шире. Люди! С виду вроде абсолютно нормальные, кто шутит, кто хмурится, кто приветственно сплёвывает на пол. А блаженный разве что Левандовский, и то по уважительной причине.