Шахтёрский посёлок носил очень красивое название — Изумрудный.

К сожалению, этим всё и ограничивалось. Уже на подъезде встретились признаки того, что живут здесь не сказать что хорошо. Куча мусора лежала прямо под указателем, на котором какой-то шутник зачеркнул «изу», оставив только «мрудный».

Тихояр притормозил у этой композиции и усмехнулся:

— Добро пожаловать на рубеж, господа.

Представляться ему по титулу я не стал, но проводник и без того вычислил, что мы не только столичные, но и не из простого люда, так что выбрал нейтральное и уважительное «господа».

Хлебников проснулся и сразу же поинтересовался:

— Рубеж чего?

— Человечности, — помрачнел водитель. — И вот мой вам совет, хоть вы его и не просили. Не вмешивайтесь в местные дела, господа. Целее будете.

— И что так? — теперь уже мне стало любопытно.

Мужчина оценивающе меня оглядел, ненадолго задержался взглядом на перстне и всё же пояснил:

— Дела тут ведут сурово, где-то несправедливо и зачастую без манер обходятся. На косой взгляд могут и отдубасить, а уж если влезешь в чужие разборки — первым и получишь, причём от обеих сторон. Яковлев… свои законы устанавливает, если коротко.

— А если не коротко? — не успокоился я.

Наслушался я уже про этого купца, но всё же стоило узнать подробности. Учитывая, что визит наш был внезапный и неофициальный, хотелось бы избежать конфликтов, по возможности.

Безусловно, я в любой момент мог объявить, что столичный князь, что поможет в решении многих проблем, скорее всего. Но и рассчитывать на это нельзя, князья-то тоже пропадают в лесах, как и другие люди. Яковлев же, со всеми этими историями про практически неприкосновенность, был тёмной лошадкой. Вряд ли серьёзный противник, но кто знает, из-за чего его никто не трогает…

В общем, лучше перебдеть, прийти и уйти незаметно. Надежда на это была во мне крепка, пусть после заявления Тихояра и слегка померкла.

— Ладно, — вздохнул водитель и заглушил мотор.

Перед фарами замельтешила мошкара, привлечённая светом и теплом. А в приоткрытое водительское окно слышно было, как шумели вершины деревьев — где-то там, высоко, гулял ветер.

— Отсюда и до вершин начинается вотчина Яковлевых, про них слыхали?

Я кивнул, стараясь разобрать в темноте горы. Но из-за леса их было не видно.

— Изумрудный — нижнее поселение, выше ещё два есть. В двадцати вёрстах перевалочный пункт, там в основном склады да временные укрытия, если не успеешь спуститься. А выше — Горная крепость.

— Горная крепость? — удивился Тимофей. — Настоящая?

Проводник с усмешкой бросил взгляд назад и покачал головой:

— Называют так то место. Там плато небольшое у почти отвесных скал, подъём туда по ступеням, высеченным в камне. Шириной они меньше метра, да и ветер там лютуют вечно. В общем, не подкрадёшься незаметно толпой, оттого и крепость. Валун сверху скинут — всех и сметёт.

Рыжий поёжился, а ассасин уважительно цокнул. Хаамисуну явно понравился такая оборонительная стратегия.

— За той крепостью шахта, — продолжил Тихояр. — Там, говорят, все самые ценные ресурсы и добывают. Но туда никому ходу нет, кроме хозяина и рабочих, что живут в Горной. Сам я издалека лишь видел поселение, а вот с тамошними горянками не общался, никто из них в Изумрудном не появляется. Но люди наверху живут, это точно.

— А выше вы были?

— Выше никто не ходит.

Слишком уж поспешно ответил. Но я не стал расспрашивать о причине, только кивнул, что понял.

— Так вот, на всей этой земле закон один — всё найденное принадлежит Яковлеву. Запрещена добыча, охота и деревообработка. За стоянки даже с егерей плату берут. Ну это с коллегии берут, у них там свой договор. Но суть одна — хозяин здесь один. Если пришёл на его территорию, будь готов платить за всё.

Я хмыкнул. Любопытно, а император об этом вообще знает? Так-то, хозяин у всей империи один. Ну да мне до неплательщиков налогов дела не было, пусть самоуправство я и не одобрял. Но вот уж во что мне лезть не хотелось, так в подобные ситуации.

— К гостям относятся осторожно, но предупреждают: вне поселения опасно, местность сложная, зверьё дикое, ну и подобное. Сувениры в лавке можно приобрести по гуманным ценам, а на прогулку сходить исключительно под присмотром.

Я всмотрелся в этот «опасный» лес. Ничего там такого не было, магический фон спокойный, хищники далеко — что им делать вблизи людей? Ясно, что чужаков стращают, чтобы не ходили без ведома. Но что там скрывать?

— Вам одно знать надобно — никого там не неволят, — проводник вздохнул ещё тяжелее. — Все, кто живёт на рубеже, делают это по своей воле.

Вот тут даже мне не по себе стало. Что-то он сильно не хотел говорить, раз сначала принялся оправдывать.

— Вы почему нас согласились сюда привезти?

— Так Кузьма попросил, — удивился он такому вопросу. — Я то думал, что вы в курсе местных дел, раз поехали. А вы получается…

— Не совсем в курсе, — закончил я и призадумался.

Славные всё же люди, староста и не спросил, куда мне нужно ехать, а Тихояр не уточнил — а точно надо ли. Принципиально это ничего не меняло, туристы сюда добирались и, что важно, выбирались. Раз уж целый гостевой дом стоит, то всё в порядке. Другое дело, что мы «без разрешения» явились. А нужно ли его получать?

— Ну не прямо так всё строго, — ответил на этот вопрос проводник. — К тому же все и без того будут знать, что гости пожаловали. Доложат сразу же. Уже доложили, пока мы тут стоим, — усмехнулся мужчина. — Вы не думайте, что я вас запугиваю, просто предупредить должен, чтобы избежать проблем. Народ там, — он махнул рукой вперёд, — не самый весёлый и приветливый. Работа в шахтах и на добыче тяжёлая, условия… Тоже тяжёлые.

Хлебников тихо захрапел. Всем бы его невозмутимость. Тимофей с Хаамисуном слушали внимательно, и позы их были напряжёнными.

— Чего-то я… — Тихояр нахмурил лоб и потёр его. — Бестолково получается. В общем, не вмешивайтесь в местные традиции, ничему не удивляйтесь и лучше ни с кем не разговаривайте.

Понятнее не стало, но я опять кивнул, и мы тронулись дальше. Поселение пряталось недалеко, сотня метров трясучки и из-за деревьев появился первый дом. Я уж ожидал мрачную покосившуюся избушку, но строение выглядело достойно, я даже заметил горшок с каким-то растением на крыльце.

На улочке, по которой мы ехали, горели фонари. Тускло и редко, но всё же освещения хватало, чтобы разглядеть незатейливую архитектуру Изумрудного. На окраине одиночные небольшие дома, затем шли сдвоенные, а в центре высился господский дом из камня, рядом с ним чуть пониже — гостевой. Правее виднелись длинные крыши бараков.

Здесь и площадь имелась, круглая и выложенная плитами. Украшением этого главного места являлся большой колодец с соломенной крышей. Людей нигде видно не было.

— А где все? — спросил Тимофей.

— Так отдыхают уже, — Тихояр указал в сторону бараков. — Вечером все в трактире собираются. Здесь других развлечений нет.

Дом Ивана оказался неподалёку от увеселительного заведения. Так что, когда мы выходили из машины, донёсся гомон и нестройное пение. Я заинтересованно вытянул шею, на что проводник тут же отреагировал:

— Лучше туда не ходить, господин. Вот уж откуда без проблем не выйти.

— И не собирался, — улыбнулся я.

Нечего его лишний раз нервировать. Конечно же собирался.

Где ещё узнаешь всю правду, как не в единственном трактире? Безусловно, идти туда как есть я не намеревался. А вот лёгкий морок вместе с каплей ментальной магии — и каждый встречный будет считать, что видит кого-то знакомого, но отдалённо. Вроде как соседа, с которым изредка сталкиваешься, но никогда толком не общаешься. Идеальное прикрытие и не очень затратное. Да, поговорить с кем-либо под такой личиной не выйдет, но вот послушать — сколько угодно.

Хозяин дома встретил нас весьма радушно.

Разместил каждого в отдельной комнатке, которых у него оказалось немало. Правда, стены их были простыми перегородками, разделяющими бывшее общее помещение. Но тем не менее каждому полагалась кровать, тумбочка и сундук для вещей. Иван показал, где удобства, то есть во дворе, выдал чистое постельное бельё и полотенца и даже предложил угоститься пирожками, что утром сам испёк.

В общем, ничуть не хуже гостиничного сервиса. С сельским колоритом, но чисто, аккуратно и уютно.

Долгая дорога и тёмная тихая ночь взяли своё — зевали все дружно, так что против предложения расходиться никто не возражал.

Я дождался, пока все уснут, а это произошло довольно быстро. За это время успел просканировать округу и выяснить нечто любопытное. Лес-то был обычным, а вот поселение странным. Что-то в потоках меня смущало, но я никак не мог разобрать, что же именно.

Лежал в кровати, уставившись в потолок, на котором плясали тени веток, и старался припомнить, где такое ощущал.

— Не может быть! — я подскочил и тут же замер, прислушиваясь, не разбудил ли кого.

Но было тихо. Только канарейка, сидящая на подоконнике, встрепенулась.

Знакомая необычность мне уже встречалась… Там, где я провёл два года в заточении. Тогда мне было не по силам разорвать путы, ведь я сам произнёс клятву, что и заключила меня в плен. Так было необходимо сделать.

Все жители Изумрудного принесли подобную клятву. По доброй воле…

Чёрт, теперь слова Тихояра обретали совсем иной смысл. Знал ли он, о чём говорит? Наверняка. Знали ли горняки, на что идут? Возможно. Вопросов много, но ответа мне и не требовалось.

Это сродни проклятью, но по сути ты сам себя проклинаешь. То есть подпитывающая сила такому слову берётся изнутри, что очень эффективно. Ведь любой магии нужна энергия, а здесь она считай бесплатная до самого конца. Чем больше будешь стараться обойти, тем слабее станешь, и так пока не умрёшь. Ну или пока не остановишься и смиришься.

Разрушить такое может лишь тот, кто это слово взял. То есть, как я понимал, купец Яковлев.

Но был ещё один немаловажный нюанс. Чтобы заключить такой договор, требуется немалая сила. Лишь маг вне рангов способен обеспечить нерушимость клятвы. А Яковлев явно им не был, вот уж во что я бы не поверил. Да, внеранговый маг мог скрывать свой реальный уровень, но учитывая историю их рода, о таком знали бы. Как минимум Баталов знал бы. Это проклятье хозяйки гор, невозможность продать землю, самоуправство и прочее — такому персонажу не избежать проверки.

В деле Яковлева значилось чётко — маг-анималист второго ранга.

Анималистика, пусть и внушающего уважения второго ранга, не могла дать достаточно силы, чтобы провернуть подобное. Будь он менталистом… Хотя тоже нет. Дело не в даре, а в структуре источника. Выходя за ранговую систему, маг приобретал возможность пропускать через себя мощные потоки, не рискуя перегрузить ядро. То есть мог стать проводником любой силы, что давало способность её сосредоточить.

Не как у универсалов, но близко.

Вариантов оставалось мало. Самый вероятный из них — купец имел доступ к месту силы.

Нужно было проверить. Теперь появился ещё один повод наведаться в трактир, лучше это явление изучить поближе. В идеале — прикоснуться к кому-нибудь, чтобы подтвердить догадки.

Ушёл я через тени, чтобы не красться через скрипучий дом. Погладил Искорку напоследок, передавая приказ остаться. Вышел за забором и огляделся. Никого.

— Вы же не собирались пойти туда без меня? — на грани слышимости произнёс ассасин.

Ощутил я его за долю секунды до этого, так что удалось не вздрогнуть от неожиданности. Ну конечно, задействовав тени, я будто в колокольчик зазвенел, привлекая его внимание.

— Нет, Хаамисун, — улыбнулся я. — Но тебе придётся стать невидимкой. Двоих скрыть мороком гораздо сложнее.

— Для меня это очень простая задача, — ассасин сверкнул белозубой улыбкой. — Если там нет Всеобщих вашего уровня, господин, то никто меня не сможет увидеть.

Если там есть универсал моего уровня, то последнее, что меня будет волновать — раскрытие Хаамисуна.

Ассасин тут же продемонстрировал своё умение. И мне пришлось приложить усилие, чтобы понять, где он находится. Если бы не наша связь, мне бы не удалось. В голове загудело.

— Идём на битву мы? — с воодушевлением спросил джинн. — Мой меч готов!

Я посмотрел на деревянное строение, тёмный лес за ним и помотал головой:

— Даже в крайнем случае не стоит. Здесь всё полыхнёт.

— Умею сдерживать я великое пламя пустыни, — уязвлено сообщил элементаль.

— Никаких битв, — отрезал я. — Тихо заходим и ещё тише уходим. Ясно?

— Приказ мне ясен, Искандер-мусафир, — неохотно, но всё же подтвердил Хакан и исчез.

Я прислушивался ещё долго. К магии вокруг, к себе и реакции источников. Что могут упустить глаза и слух, то не упустит сила, подскажет, направит. И лишь убедившись, что всё в порядке, бесшумно двинулся к трактиру.

Время было позднее, но людей внутри было много. Да и находились они в том состоянии, что идеально для разведки. Я не стал идти через тени, зашёл через дверь. Несколько человек мазнуло по мне взглядами, весьма замутнёнными, кто-то поморщился, кто-то слабо улыбнулся. Иллюзия сработала как надо.

Я устроился у очага, делая вид, что греюсь. На улице уже было морозно, сказывалась близость гор. Внимание на меня перестали обращаться сразу же, разговоры так и вовсе не прекратились.

— А я тебе говорю, в седьмом рукаве нет ничего, пустая трата времени. Крепи хлипкие к тому ж, обвалится скоро, вот моё слово, — хрипло выговаривал такой лохматый мужчина, что казалось за столом медведь сидит.

— Ой, да твоё слово про все рукава едино, — отмахнулся его собеседник, не менее коренастый, но короткостриженый. — Везде видишь обвалы да пустышки. А в седьмом за смену больше дают.

— Ну так и дают, потому что опаснее, дурень. Кто ж в здравом уме будет платить больше за ту же работу, смекаешь?

— Ну так если никто туда ходить не хочет, потому и дают больше, — не сдавался горняк. — Пока прочие боятся, я заработаю. Обвалов так уж с месяц не было, после того случая…

Он замолчал, помрачнев. Они молча подняли кружки и, не чокаясь, выпили.

— Канарейка опять новичков пугает, — раздался тихий голос с другой стороны.

Я повернулся и увидел компанию троих практически близнецов. Ещё не старые, но все как один седовласые, с резкими чертами лица и одинаковыми прищурами. Вот их взгляды были ясными, благо смотрели они не на меня.

— Ну год из года одно и то же. Запугает, набьёт цену выхода и все смены заберёт. Доиграется же, хозяин прознаёт — новый обвал случится.

Вот бы с кем побеседовать… Я невольно выпрямился, и один из братьев тут же пристально уставился на меня. Пришлось закашляться и согнуться, скрывая лицо. Морок или нет, но чем внимательнее смотришь, тем больше шанс заметить что-то странное во внешности.

Сработало, — горняк перевёл взгляд и вздохнул.

— Надо глубже уходить. Скажу Ефиму…

— Ты сдурел чтоль? — вскинулся другой. — Забыл, что там внизу творится?

— Ничего там не творится. Не будь как этот, — первый мотнул головой в сторону лохматого. — Неужто веришь в эти бредни?

— Везунчик говорит…

— Везунчик — тот ещё брехун. Его как штрафанули, так он одно и говорит, чтобы и прочих подставить. Его там и не было! Туда бригада Деда ходила, а они молчат.

— Молчат, — усмехнулся третий. — Только Дед сегодня в первый раз на ногах не стоял, уносить пришлось. Ты вот помнишь, чтобы он хоть раз таким был? Во-во. Иногда молчание больше говорит, чем трёп-то.

Дверь с треском распахнулась, и в проёме появился шатающийся мужчина. Совершенно лысый до такой гладкости, что засверкало в свете ламп. Он запнулся о порог, но схватился за дверной косяк и тот с хрустом проломился от его силы.

— Ну вот, иди спроси у него сам, — послышалось насмешливое.

Дед? На такое прозвище ничто во внешности не намекало, было горняку чуть за сорок, может и меньше. Вероятно, он просто был либо самым опытным, либо самым старым жителем Изумрудного.

— Все вы сгинете там! — провозгласил Дед, и наступила полная тишина. — Она всех заберёт!

Ну, не такой уж и молчун.