Спускался я долго, так как осторожничал, но скучно не было.

Градоначальник болтал без устали, рассказывая про Екатеринбург. Голос его, правда, по мере моего продвижения становился всё тише, но всё равно слова были различимы.

Я догадывался, что Симанов скорее себя от тревоги отвлекает, чем меня поддерживает. Пусть темноты я не боялся, но всё же с его голосом было приятнее.

— Особая наша гордость, — доносилось сверху. — Императорская гранильная фабрика.

Это уже была десятая по счёту особая гордость, но искренняя. Илья Александрович и правда любил свой город и гордился каждым жителем, строением и частью ландшафта.

— Самому его императорскому величеству подчиняется. А уж мастера какие там работают! Вы обязательно загляните к ним в мастерские, Александр Лукич. Сами удостоверитесь — такого нигде не увидите. Их хвалят аж до самого Парижу…

— Обязательно загляну, — ответил я больше для успокоения хозяина дома.

Если я не откликался, то Симанов начинал меня звать таким заунывным голосом, что разогнал бы им всю нечисть, водись она внизу.

— Вообще, большинство в горной промышленности занято, так или иначе. Но и гранильщики у нас такие, ух! Изготовить гербовую печать могут вам из камня-то! Такой ни у кого в столице не сыщете, загляните к ним…

— Загляну.

И то верно, чудесный сувенир получится. Пробыл я в этих местах всего ничего, но уже как-то проникся и природой величественной, и людьми вот такими, простыми и добрыми. Захотелось ещё одну частичку с собой домой привезти.

Теперь уж я понял, отчего мастер Овражский с такой теплотой родину свою вспоминает.

— А уж золота сколько! — не унимался градоначальник. — До самой столицы дорогу вымостить можно! Ну, может, не до самой… — он сам понял, что слегка преувеличил. — Но далеко. Самородки у нас по полтора кило!

Да уж, щедры хозяева Земного пояса, что защищает города от аномалии.

Удивительно, что по ту сторону это явление ведёт себя совсем уж непредсказуемо. А здесь же — ну иногда сползает к деревушкам на склоне. До Екатеринбурга аномалия никогда не добиралась.

— Железная руда, медная, асбест, мрамор, гранит…

Богата земля местная, ничего не скажешь. Я невольно усмехнулся. Столица разве что вечным ветром и болотами прославится может. Но зато каким ветром! И чайки, вечно орущие… Я вдруг понял, что уже соскучился по дому.

Фонарь, который я прикрепил к ноге, моргнул и погас.

— Александр Лукич! — тут же повысил голос Симанов. — Ваша светлость?

— Я в порядке, — крикнул я, задирая голову.

Выход из провала уже еле был различим, остались лишь очертания, подсвеченные вторым фонарём, что остался у градоначальника.

— Памятную золотую монету не забудьте приобрести! Золото оно всегда в цене будет, а тут ещё из Уральского Эльдорадо, ишь как назвали, вы представьте.

— Приобрету! — пообещал я, всматриваясь в темноту.

Главное — не приобрести клаустрофобию. Всё же было не по себе. Несмотря на несмолкающего Илью Александровичу, атмосфера была гнетущей. К тому здесь пахло сыростью и землёй.

Я зажёг небольшой огненный шар, удерживая его на ладони. Меня пламя не обжигало, а близкий контакт помогал удерживать магию. Что-то внизу старательно пыталось поглотить любую выпущенную силу.

Перевернул руку и осветил то, что было под ногами.

Словно чёрная вода застыла, чуть поблёскивая от огня. Совершенно непроницаемая и неподвижная поверхность. Невероятно! Чистое воплощение магии!

— На Шарташское озеро поезжайте непременно. Там беседки установлены, можно самовар взять и уху свежую заказать!

— Непременно!

Мои слова эхом заухали вверх, отразившись от гладкой преграды.

— Ну а теперь, — прошептал я, залезая в сумку. — Познакомимся поближе.

Одной из вещиц, что удалось забрать из императорского тайного хранилища, был мощный экранирующий артефакт. В принципе, я мог сотворить подобное, но ушло бы очень много времени и ресурсов. Этот же пылился на полках, позабытый в архиве. Кажется, Баталов и сам не подозревал, что это за штука. Не ко всему у главы конторы была инструкция.

Я догадывался, что великодушие Романа Степановича не в последнюю очередь связано с надеждой, что я классифицирую некоторые особо охраняемые экземпляры. Но пока он лишь намекал, а я делал вид, что не понимаю.

Артефакт был выполнен из дамасской стали — десятки тысяч тончайших слоёв, каждый пропитан магией. Несколько месяцев работы! Ну и красота этого неповторимого узора завораживала. Правда, форма была выбрана любопытно. Скорлупа яйца с продольной трещиной.

Впрочем, форма может быть любой. Всё зависело от фантазии мастера. Излюбленные монеты, медальоны и фигурки были проще в изготовлении, оттого и чаще встречались.

— Дендрологический сад не забудьте посетить! — не уставал Симанов. — Там наши природники такие диковинные растения выращивают, глазам не поверите!

— Не поверю… Посещу! — крикнул я.

А теперь очень аккуратно.

Активация подобное артефакта — дело нежное, спешки не терпит, как и невнимательности. Мне нужно было раскинуть экран как можно ближе к непроницаемой пелене. Тогда и эффект будет непробиваемым.

Я добавил в импульс что-то вроде прощупывания границ, чтобы обозначить докуда распространить действие магии. Скорлупа стала цельной, трещина исчезла, а металл засветился, переливаясь.

Слегка подправив обвязку, я переместился в горизонталь, зависнув в нескольких сантиметрах от чёрной поверхности.

Протянул руку и замер в волоске от цели.

— Позволишь? — улыбнулся я своему отражению.

Ладонь легла на неожиданно тёплую материю. И та запульсировала, будто сердце забилось. Пропали звуки и запахи, осталась только магия, переплетение всех аспектов и то, что оно скрывало.

В который раз я столкнулся с хранителем памяти, и в который раз удивился погружению в чужой разум. Даже не так — в разумы. И их было очень много, и все они одновременно обрушили на меня все воспоминания, что были в их жизни. Что указывало на весьма торопливое создание хранителя, помещали туда всё без разбору…

Пожалуй, если бы не практика с осознанием миров, я бы не выдержал такого масштаба.

Там, глубоко под землёй, в лабиринтах ходов, соединяющихся множеством пещер, жили какие-то древние существа. Маленькие, почти крошечные, юркие и слепые как кроты. Духи недр земли, хранители её сокровищ.

Создания мест силы, заключающихся в здешних месторождениях, действительно богатых, они стали заложниками однажды пришедшего человека. Давным-давно, когда на земле этой были лишь небольшие поселения охотников, а о другом промысле тогда и не думали, явился сильный маг. Его ауру я увидел в их разумах.

Мощную, тёмную, хотя он был универсалом.

Но тьма внутри не зависит от аспекта дара, всего лишь от сделанного когда-то выбора. И его выбор был приговором этим малышам. Со зла или нет, заключил он их в вечную ловушку, чтобы… не мешались под ногами.

Отрезал от сородичей, лишил возможности выбираться на поверхность. А они любили безлунными ночами выходить наружу и собирать своим удивительным нюхом новые запахи. Так они изучали мир — носом.

Существа бы ушли, попроси он их. Да и просить не нужно было — люди уже вторгались в их владения и создавали много «шума», в смысле обоняния мы им совершенно не нравились. Наша магия пахла опасностью. Малыши хотели уйти к горам, туда где никто не будет препятствовать их укладу жизни. Ведь там было ещё больше так приятно пахнущих камней.

Глобус был вообще непричастен к их заточению.

Устройство, подаренное предку Симанова, было предназначено для поиска драгоценностей. Точность была весьма условной, всё же размер небольшой, поди разгляди свернувшуюся часть мозаики. Но для кого-то это могло стать хорошей подсказкой. Но именно благодаря своим свойствам глобус стал связной точкой наверху. Существа чуяли знакомую силу и тянулись к ней, как к единственному, что ощущали.

— … уки-и-и-ч! — пробилось до меня тревожное завывание.

Я не мог ответить, меня поглотили видения, чувства и желания духов земли. Создания силы, они сумели объединить свою магию и сделать нечто похожее на передатчик, а на самом деле как раз хранитель памяти. И я слушал их, пропускал через себя боль и обиду. И вместе тем несокрушимое желание выбраться. Не сдались, не смирились. Продолжали пытаться пробиться наверх.

Это и было выбросом магии, что приняли за проклятие дома Симановых. И глобус стал проводником.

Когда-то на этом месте остановился на время универсал. И ему мешали «грызуны».

— Какая же ты сволочь, — не удержался я.

Как можно вот так, походя, воспользоваться данной силой и обидеть слабых? Внутри вспыхнула ярость. Мало что меня могло вывести из равновесия. Но если уж выводило…

— Потерпите ещё чуть-чуть, маленькие, — попросил я, вкладывая желание помочь в слова, которые они всё равно не могли бы понять.

Поток памяти иссяк, образы отступили. Меня услышали.

Всё-таки это было сродни проклятью. Наказание для ни в чём не виноватых созданий, которым и нужно было — чувствовать землю. И иногда свежий лесной воздух.

Я подавил первый порыв всё просто разрушить. Ярость — хорошее топливо, но и про разум забывать не стоит. Работа древнего мага была сложной, хорошей в смысле качества, ужасной в смысле цели. Первый раз я не восхитился чужими способностями.

Гад был чертовски силён. Плетение столь плотное, что действительно было будто монолит. Ни одного слабого места, кроме…

— Вот в чём ты ошибся.

Всё же эмоции — плохой спутник мага, а уж тем более артефактора. Гнев был направлен на тех, чья магия и была раздражающим фактором, то есть привязкой. Она же стала уязвимостью. Поэтому смогли они пробиться наружу, пусть и едва.

А значит — этим можно окончательно расшатать систему.

Я нащупал в сумке накопители земли. Чёрт, не хватит. И тогда обратился вновь к малышам, замершим где-то внизу в ожидании. Общаться было тяжело, мои мысли никак не получалось упростить до уровня лаконичных образов. Переволновался всё-таки.

Откуда-то изнутри сама полилась мелодия джиннов, я тихо напевал этот мотив, успокаиваясь. Отрешиться, как песок… Или что там было. Но это вновь помогло мне.

И начались переговоры.

Мне требовалось скоординировать удар. Существа снизу, я — сверху. Так мы могли сделать прореху, а там уж я её расширю. Они не доверяли мне, ведь я пах так же, как и тот, что запер их. Я поделился своими намерениями, в этом мне помог опыт общения с призраками. Поделился памятью — показал частичку того мира, что я сам видел. Даже яростью поделился, и они всё поняли.

Над головой что-то застучало.

Я поднял голову и увидел, что градоначальник явно собирается спускаться, судя по фигуре, заслонившей свет.

— Ждите меня на месте! — я усилил голос многократно, чтобы пробиться через экран.

Илья Александрович чуть не свалился, но всё же забрался обратно. Что он ответил, я уже не слышал, принялся за работу.

Безусловно, получилось у нас не сразу. Действовать сообща с теми, с кем даже не поговорить, было крайне затруднительно. Сила утекала, и я уже думал, что придётся возвращаться за накопителями, но тут по чёрной поверхности пробежала рябь.

В точке концентрации наших общих усилий вздыбилось и надулось.

— Поднажмите! — крикнул вместе с ментальным призывом и почерпнул из источника почти всю магию.

Есть! Пошло! Затрещало в мире магических потоков, волны разошлись во все стороны, но артефакт-яйцо справился. Правда, трещина вновь появилась, но не такая большая.

Я погрузил обе руки в заслон и с выдохом призвал все аспекты.

Перегрузить схему я не мог, не тот уровень. Действовал иначе — словно вирус, запущенный в организм, чтобы нарушить связи, ослабить узлы и сделать плетение не таким плотным.

Недостаточно.

Мало, чертовски мало силы!

Источники просели, расход был неравномерным, и какие-то аспекты почти исчерпались. Я бы расхохотался, если бы смог. Сила теней! Два теневика сейчас уплетают шанежки или посикунчики, а именно их мне и не хватает.

Придётся остановиться. Взять накопителей, друзей и вернуться, снова уговорив существам довериться. Я не был уверен, что получится, если прервать истощение плетений мага.

И на миг ушёл в сумрачный мир. Не знаю, на что я рассчитывал. Может, попытаться забрать силу оттуда вовне, хотя это невозможно. Но не мог я просто так сдаться.

— Помогу… — прошелестело в моей голове.

Фантом! Первый, он же последний оставшийся пожиратель душ. Уже нечто иное, но всё же создание теней. И чистая магия. Он стоял прямо передо мной, ожидая разрешения. Он обещал служить и пришёл. А может, он и шёл за мной всё это время…

Но как он пробрался через аномалию?

Времени на вопросы не было, и я кивнул. Что же, вот сейчас мне помощь точно нужна. Фантом не шелохнулся, но я ощутил такой прилив сил, что тоже смог бы создать теневого дракона. Пожалуй, мой новый помощник стал чем-то вроде места силы. Тени оплели меня, и я перенаправил их на добивание чужого плетения.

Магия фантома была другой, как и пламенная мощь джиннов отличалась от привычной стихии огня. Пожирающая сила, та что раньше забирала души, теперь высасывала саму суть древней магии.

И передавала её мне.

Я на время сам стал пожирателем.

Меня чуть не поглотило это упоительное чувство, но я ощутил страх духов земли. Перепугал малышей. Меня будто холодной водой окатило, и я прогнал жажду разрушения.

— Если ты не ешь, то ты еда… — шелестел фантом.

— Нет, я ни то и ни другое. Смотри.

Собрав рассыпающиеся нити магии, я сплёл их в клубок, вдохнул уже свою силу и раскинул новую паутину на том же месте. Но только теперь она удерживала землю под домом Симанова. Больше та не осядет и не обрушится.

Верёвка врезалась в тело, ко мне вернулись все нормальные физические чувства. Провисел я, судя по всему, долго. Исчез фантом, пропала чёрная поверхность. Ушли маленькие хранители. Все, кроме одного.

Я плохо видел, но существо явно стояло на задних лапах. Ну или на чём-то, напоминающем лапки. Передние он сложил на груди, а его ноздри раздувались. Он так говорил со мной. Мягкое касание необычного разума — благодарность. Ещё одно — предупреждение, но причина неясна. И последнее — он поделился со мной каплей своей силы.

От этого я поёжился, будто тысячи крошечных иголок закололи тело. И понял, как пахнут все богатства недр земли. Приятно.

— Идите, — улыбнулся я. — Сегодня будет безлунная ночь.

Кажется, он довольно пискнул. И пропал.

— Александр Лукич, я настаиваю на ответе! Не вынуждайте звонить Роману Степановичу…

Я ещё с минуту смотрел в темноту, улыбаясь. Сил больше ни на что не было. Но обвязка давила, да и градоначальник перешёл к серьёзным угрозам.

— Поднимите меня, будьте так любезны, Илья Александрович, — кое-как совладал с голосом я, деактивируя экранирующий артефакт.

Дёрнул за верёвку он так, что я застонал. Что-то хрустнуло, и я надеялся, что это не позвоночник. Но зато подъём прошёл гораздо быстрее, чем спуск. Физическая подготовка у главы города была на отличном уровне.

Я буквально летел наверх и думал о том, что никогда я больше не ввяжусь в подобное. Вернусь домой, засяду в лаборатории, женюсь, в конце концов! И тоже чтобы пятеро детей и десять внуков, или сколько там у Симанова?

Только найду этот чёртов изумруд. И Левандовского отыщу, пусть сам кафедрой занимается. И беспутцев отправлю в озёрный край. И княжеский совет разгоню. И… А, чёрт.

— Ваша светлость! — наконец передо мной появилось раскрасневшееся лицо градоначальника. — Только не говорите, что поджигать опять что-то надобно! Вонь же тогда на весь квартал была, уж лучше пусть окна вышибает.

— Не надобно, — успокоил его я. — Больше ничего не надобно. Разве что… Кстати, со стола уже убрали? Вот теперь я бы подкрепился.

К Илье Александровичу вернулась фирменная улыбка.