Татьяна Васильевна снова замолчала.

– Дальше? – спросил полицейский.

– Дальше мы пили чай. Парни так и сидели в зале, с чайником возилась я. И накапала несколько капель в каждый стакан. Вкус не резкий, никто не заметил. Я не собиралась их убивать! Просто хотела задержать, не допустить признания. Надеялась, что, пока Лыков будет болен, сумею его отговорить.

Саша скептически хмыкнул.

– Но не рассчитали дозу. От волнения, естественно. Так?

– Именно.

– Нет, госпожа Шарова. – Тимофей покачал головой. – Если бы вы и впрямь собирались ограничиться высокой температурой, то накапали бы препарат еще и себе. Чтобы никто ничего не заподозрил – просто инфекция, бывает. Но вы не болели. По свидетельству Быстрицкого, через два дня присутствовали на похоронах Нинель.

– Я не рассчитала дозу, потому что волновалась, – отчеканила Шарова.

И отвернулась.

– Тогда, сорок лет назад, казалось, что все просто, правда? – глядя на нее, проговорил Тимофей. – Вижу цель – иду. Оправдания себе вы находили быстро. Из-за Лыкова лишились лучшей и единственной подруги. Из-за него ваших близких могли согнать с земли, на которой они жили веками! Вынудить их прекратить отправлять свои обряды, соблюдать традиции. А вашего потенциального жениха Лыков готов был оставить без возможности карьерного роста. Никакую дозу вы не рассчитывали, госпожа Шарова. Вы вообще ни секунды не рассуждали. Ведь вы боролись за правое дело! А в кармане лежал пузырек с волшебными каплями. Вы и Быстрицкому помогли избавиться от чувства вины. Ежедневно находясь рядом с ним, постепенно, шаг за шагом, заставили поверить в то, что лыковцы сами виновны в своей смерти. Они осквернили капище. Нарушили табу – поднялись на гору Мертвецов. Они наплевали на все, во что верил ваш народ, и поплатились за это! А Быстрицкий – прирожденный лидер. Человек активный, увлекающийся. Умеющий заражать других. Уверовав с вашей помощью в существование необъяснимого, он тут же начал находить подтверждения этой теории. Писал статьи, научные работы. С появлением интернета создал сайт, посвященный лыковцам, год от года прирастал единомышленниками. А потомственная шаманка Евья с большой охотой ему подыгрывала. И если Быстрицкий действовал бескорыстно, искренне ратовал за поддержку малых народов, то единственное, что беспокоило госпожу Курицыну, – развитие собственного бизнеса. Который ей действительно передал с рук на руки дед, шаман Иван Гахтияров. Вы всё прекрасно понимали, но в дела Курицыной не лезли, вас они не касались. Когда спустя годы история лыковцев вышла на новый уровень, ею заинтересовались центральные газеты и телеканалы, вы вспомнили о Рыжове. Убедили его выступить на вашей стороне. Придумали историю с бабушкой… Легенда о проклятии горы Мертвецов становилась все более яркой, обретала новые краски. И все бы хорошо, но однажды карточный домик обрушился. Ваш многолетний роман с Быстрицким не закончился красивой свадьбой. До девяносто девятого года почти все статьи и научные работы Быстрицкого написаны в соавторстве с вами, дальше – как отрезало. Потому что в девяносто девятом Быстрицкий женился. Не на вас. После всего, что вы для него сделали! После двух беременностей, которые прервали – наверняка из-за того, что время казалось неудачным. «Не сейчас, потом, после свадьбы…» А Быстрицкий женился на другой. Скоротечно, едва ли не на следующий день после знакомства сделал предложение. Вы, конечно, сказали, что все понимаете. Пожелали Быстрицкому счастья. Но обиду затаили. И когда появилась возможность, попытались его подставить.

Шарова по-прежнему смотрела в сторону. Лицо ничего не выражало, тем не менее Вероника заметила, что при этих словах глаза Шаровой сузились. Внутренне содрогнулась и подумала, что не хотела бы оказаться на ее пути. Эта женщина и впрямь была не из тех, кто прощает обиды.

– С Быстрицким вы разошлись, однако следить за его деятельностью не перестали, – продолжил Тимофей. – Со времен похода прошло сорок лет, вы давно успокоились. И вдруг увидели на форуме сообщение: кому-то удалось раздобыть дневник Лыкова. Этот кто-то обещал выложить новую сенсационную информацию. И что там может быть? Сам дневник вы не видели, только фотокопии отдельных страниц. Вы знали от Быстрицкого, что дневник ему не отдали. И вдруг – такое! В последние предсмертные минуты Лыков оставался один. Вы понятия не имели, был тогда при нем дневник или нет. Может, спрятал в зале? Может, в окно выбросил? А вдруг Лыков напрямую упоминает вас?! Ведь вы никогда прежде не наблюдали, как действует препарат, если принять большую дозу. Не знали, сколько времени после принятия человек находится в здравом уме… И вы снова взялись за пузырек. Благо тот, кто выложил эту информацию, весьма любезно поделился со всеми своими планами на ближайшие выходные. Вы зарегистрировались волонтером на беговой марафон. Прилетели в Москву. И дождались, когда парень, несущий на себе заветный номер, приблизится к вам. Потом следили за новостями, узнали, что бегун-марафонец умер от разрыва сердца. Выдохнули… И тут в вашем городе появилась Вероника. Интуиция вас никогда не подводила. Вы насторожились, с Вероники не спускали глаз. Узнали, что она приходила к Быстрицкому. Приходила к Рыжову – которому задавала неудобные вопросы про исчезнувшие со стены фотографии. Посещала больницу, где умерла Нинель. Потом вам позвонила Курицына – сообщить, что Вероника действует не одна, ее сопровождает полицейский. Потом позвонил Рыжов – с сообщением о том, что его обман раскрыт. Потом Савельич – поделиться новостью… Вы запаниковали. Решили, что дневник Лыкова в руках у Вероники. Что прямых указаний на вас, по-видимому, нет, иначе вы бы уже беседовали с полицией. Но… В общем, вы решили забрать дневник. Вломились к Веронике в номер, ударили ее по голове. Однако дневника не нашли. Ну что я могу сказать… Вам сказочно, просто невероятно – и повезло, и не повезло. Повезло в том, что на марафоне вы убили не того человека.

Вот теперь Шарова вздрогнула.

– Да-да, – кивнул Тимофей. – Парень, который бежал под этим номером, – не тот, кто обещал выложить на сайте дневник. Именно поэтому я так долго не мог увязать концы с концами. Если бы вы убили того, кого собирались, расследование закончилось бы гораздо раньше. А не повезло вам – в том, что убивать того, кто действительно написал сообщение, не было смысла.

– Что? – не выдержала Вероника. – Почему?

– Да потому, что никакого дневника этот идиот не находил. Просто выложил кликбейтное сообщение. Обещание, что на личной странице вот-вот появится сенсационная новость. Тем самым, естественно, многократно увеличив посещаемость.

– Что?

До сих пор казавшаяся каменной статуей Шарова вздрогнула. Эхом повторила вопрос Вероники.

– Посещаемость страницы, Татьяна Васильевна. Вы просто – в силу возраста, полагаю, – не представляете, насколько вещи, не имеющие ни малейшего значения для вашего поколения, важны для представителей нынешнего. Вам даже в голову не пришло, что человек, написавший это на форуме, может обманывать. Легко, играючи, просто для того, чтобы привлечь внимание. Вы сорок лет убеждали себя и других в том, что лыковцев покарали духи. Нечто неведомое, необъяснимое. – Тимофей наклонился вперед, приблизился к Шаровой. – А на самом деле неведомое покарало вас.

В полной тишине, медленно, будто преодолевая сопротивление ставшего невероятно густым воздуха, Татьяна Васильевна подняла руки и закрыла лицо.