В зале ожидания Вероника внезапно оказалась одна. Тиша ушел в туалет, Саша отправился покупать сувениры. До рейса оставался час, но не хотелось ни спать, ни читать, ни смотреть видосики на смартфоне. Вероника просто сидела, недемократично вытянув ноги, и смотрела в пустоту перед собой.

Оставаться в этом холодном и чужом городе она не желала ни секунды сверх необходимого. Впрочем, этого не хотел и Тимофей.

Вован еще оставался, вместе со съемочной группой. Им предстояло отснять видеоматериал для нового ролика, и Вероника точно знала, что это будет бомба. Бомба, которая уничтожит брошенную на Неона тень подчистую и поднимет его популярность на небывалую высоту.

Архивные дела, о существовании которых подписчикам сперва требуется рассказать, – это одно. А буквально рассыпающаяся в одночасье городская легенда, о которой слышал каждый имеющий уши, – совсем другое. Теперь сам Неон сделается легендой.

И работы сделается больше. Денег – больше. Наверное, это хорошо, вот только…

Вот только Вероника ощущала лишь пустоту. Как будто она выдохлась и ей нужен отпуск. Но ведь она совсем недавно была в отпуске. Причем в таком, о котором большинство людей могут только мечтать!

И тут она поняла одну простую вещь. Ей действительно нужен отпуск. Но не от работы, а от Тимофея. От человека, который не понимает простейших человеческих вещей. Который использует людей как бездушные материалы. Благодаря которому она едва не дошла до нервного срыва.

Женский голос из невидимых динамиков объявил посадку на какой-то рейс, не имеющий к Веронике отношения. Мимо пробежала шумная, непрерывно ругающаяся семья из папы, мамы и двух сыновей-подростков. Вероника бездумно проследила за ними взглядом. Глаза наполнили слезы.

Она вспомнила, в каком состоянии звонила Тимофею, вспомнила этот холодный голос из трубки. Да сама ведь дура! Прекрасно зная, какой он человек, постоянно на что-то надеется. Как и миллионы других дур, выходящих замуж за алкашей и подонков в святой уверенности, что сумеют их изменить. Слава богу, у нее хоть о замужестве речи не шло.

Речь шла всего лишь о трудовом договоре с ИП Бурлаков.

«Как же он без меня?» – закричала какая-то часть Вероники, пришедшая в панику от одной лишь этой мысли.

«Не мальчик, выживет, – отрезала другая часть. – Тоже мне жена декабриста нашлась. Успокойся уже, а? Ты свою личную жизнь со стороны видела? Ну так посмотри – охренеешь. Может, хватит уже?»

Но первый голос не замолкал. Они продолжали кричать друг на друга. А Вероника продолжала смотреть перед собой и беззвучно плакать.

* * *

Выйдя из кабинки, Тимофей подошел к рукомойнику и включил воду. Возле соседнего стоял опер Зубарев.

Посмотрел на Тимофея в зеркало. Процедил:

– Молодец. Красиво слинял.

– Мне нужно было в туалет, – сказал Тимофей, тщательно моя руки.

– Еще один прокол – и будешь в туалет для инвалидов ходить.

– Ты ведь меня не первый день знаешь. Полагаешь, я воспринимаю угрозы?

Закрыв воду, Тимофей обошел Зубарева и сунул руки под сушилку. Та взвыла, обдав ладони потоком горячего воздуха. Зубареву пришлось повысить голос:

– А я не угрожаю, я предупреждаю!

– Это клише из третьесортной кинопродукции. Если хочешь что-то сказать – изложи своими словами без лишних эмоций.

Руки высохли, и Тимофей опустил их. Повернулся к Зубареву, уставился ему в глаза.

Открылась дверь, вошла уборщица. Тимофей боковым зрением отметил, что это представительница того же народа, к которому относилась Татьяна Васильевна Шарова. Она прокатила тележку с ведром в дальний конец помещения и начала мыть пол.

– Без эмоций? – Зубарев готов был взорваться. – О’кей, будет без эмоций. Если тебе девчонку вообще не жалко, если ты вообще ни хрена не понимаешь, то отвали уже от нее! Вот тебе своими словами.

– Почему я должен это сделать? – Тимофей даже не моргнул.

– Потому что ей с тобой хреново, вот почему! Не можешь сам быть человеком – не порти жизнь нормальным людям.

– Потому что она тебе нравится и ты хочешь быть с ней, а я стою между вами?

– Ты… – Зубарев задохнулся, сжал кулаки, но сделал над собой усилие. – Ты меня вообще слушал?

– Слушал. Тебе жалко Веронику, и ты хочешь для нее всего самого лучшего. Но скажи мне, что, если я сейчас уйду из ее жизни, ты не попытаешься в эту жизнь влезть на следующий же день. Скажешь?

Зубарев не сказал ничего. Лицо его окаменело. Наверное, в этот момент он вообще перестал думать, превратился в машину для убийства, ожидающую только замыкания нужных контактов, чтобы прийти в движение.

– Вот в этом и есть вся правда, – подытожил Тимофей. – Пытаться врать мне – глупо, но объяснимо. А зачем люди постоянно врут себе – этого я понять не могу. Я такой, какой есть. И из-за меня плохо многим людям, начиная с моей матери. Но ты защищаешь только Веронику. На остальных тебе плевать, ты даже не знаешь их количества. Ты не просишь меня удалиться от мира в какой-нибудь монастырь или вроде того. Нет. Ты всего лишь хочешь заполучить Веронику. А то, что я причиняю ей душевную боль, на самом деле рассматриваешь как большую удачу. Это – твой козырь, твоя возможность.

Тимофей сделал полшага и оказался нос к носу с Зубаревым, который дернулся – не ожидал такого поворота.

– Спасибо за то, что помог в расследовании. Веронике нужна была поддержка, которую я ей дать не мог, так что ты подвернулся весьма кстати. Но заруби себе на носу: не надо меня пугать и пытаться впечатлить своими чувствами и эмоциями. Этот колодец я видел насквозь до самого дна и не нашел в нем ничего достойного уважения. А теперь – прошу меня извинить, я хочу кое-что почитать перед отлетом.

Тимофей вышел из туалета и двинулся мимо рядов металлических кресел, где сидели, лежали, томились в ожидании рейсов люди. Он шел, не сводя взгляда с одной точки. С лица Вероники, которое с каждым шагом обретало все больше узнаваемых черт.

Вот и Вероника заметила его. Встала. Ее лицо выглядит решительно. Судя по состоянию глаз – только что плакала. Она сделала шаг навстречу, приоткрыла рот и глубоко вдохнула.

Тимофей остановился.

– Ты уволена.

– Я увольняюсь!

Две короткие фразы прозвучали одновременно. Тимофей кивнул и пошел дальше, в поисках подходящего места с краю, чтобы не было соседей хотя бы с одной стороны.

– Что? – услышал он голос Вероники, в котором звучало безграничное удивление.

Место обнаружилось быстро. Сев, Тимофей достал телефон и загрузил электронную книгу. Через минуту он полностью погрузился в чтение, перестав обращать внимание на происходящее вокруг.