– Н-да.

Они вышли из здания аэропорта, ждали такси. Вероника зябко обняла себя за плечи. Сегодня она надела под куртку все теплые вещи, какие были, но это не спасало. И рассказ туриста, мягко говоря, не порадовал. Вероника вспомнила улыбающиеся лица на памятнике.

«У них не было шансов. Ни единого…»

– Быстрицкий, – сказала Вероника. Они с Сашей переглянулись. – Тоже о нем думаешь?

– Да получается, что больше не о ком. И Тиша твой его развернутую биографию затребовал – я думаю, не просто так.

– Тиша просто так ничего не делает.

– Это я уже понял.

– То есть что у нас получается? Получается, что при попустительстве Быстрицкого в поход ушла слабая, неподготовленная группа. Грубо говоря, ребята погибли по его вине.

– По своей тоже. Не первоклассники все-таки, могли бы сообразить, что не тянут.

– Может, они и сообразили. Но что им оставалось делать? Возвращаться домой несолоно хлебавши?

– Я бы вернулся.

– Это ты бы вернулся. Сейчас. А в двадцать лет?

– И в двадцать бы вернулся.

– Потому что ты – это ты! Тебя, сам говорил, в пятнадцать искалечило. На своей шкуре узнал, что такое неоправданный риск. А у них такого опыта не было. И у меня, кстати, в мои двадцать – тоже. Я бы не вернулась.

– Н-ну… – Саша задумался. – Может, ты и права. Слушай, иди сюда! – Он расстегнул куртку и прислонил Веронику спиной к себе. Запахнул ее в полы куртки, обнял. – Надо по дороге в какой-нибудь ТЦ заскочить, пуховик тебе купить. А то у меня уже нервов не хватает – слушать, как зубами стучишь.