Туриста они поймали в аэропорту: тот улетал судить соревнования по рогейну. Вероника украдкой заглянула в Гугл – узнать, что это такое. Поймали удачно, турист приехал заранее, чтобы уладить какие-то вопросы. Время еще оставалось.

Они сели за столик в баре. Саша, не спрашивая, принес три кружки пива.

Турист благодарно кивнул:

– Спасибо. Теперь уж не скоро буду пить. С соревнований вернусь и сразу в маршрут.

Саша понимающе покивал:

– В горы пиво не потащишь.

– Точно… Так что вы хотели?

– У нас вопрос, касающийся группы Лыкова. Журналистское расследование проводим.

Турист скептически приподнял брови:

– Как, опять? Неужели не надоело?

Вероника развела руками:

– Мы люди подневольные. В редакции задание дали – выполняем.

– Лавина, – сказал Саша. – Мы вчера были на этом месте, уклон реально смешной. Действительно не похоже, что она могла сойти.

Турист хмыкнул.

– Ну, стало быть, все ясно! «Доску» спустили злые духи. Или инопланетяне. Или агенты иностранной разведки, или испытатели новейшего ультразвукового оружия. Йети, рептилоиды, грибы-людоеды – выбирайте, что вашим подписчикам больше нравится. Лично я уже никакой дичи не удивлюсь.

Саша поднял кружку, тюкнул о кружку туриста.

– Дичью и нас не удивить, поверьте. Но вы ведь согласны, что уклон в месте ночевки действительно никакой? У меня в телефоне инклинометр, я замерил. Там и пятнадцати градусов нет. Прямо скажем, так себе лавиноопасность.

– Коллега? – обрадовался турист. – Ходили в наших местах?

– Не совсем. Лыжник. Матчасть изучал, что-то еще помню. Так уклон?..

Турист вздохнул.

– Ну, как бы. Теоретически вы правы, вероятность схода низкая. Хотя такие склоны никто толком не исследовал. Ходили на них редко, разве что в пятидесятые-шестидесятые. В восьмидесятые уже почти не вспоминали.

– Почему?

– Потому что серьезные люди в «тройку» идут размяться. Форму набрать перед сезоном, вспомнить, как работать перевалы. Это все хорошо делать в Хибинах или Закавказье. А здесь? Длинные подходы, тропежка по самое некуда, вся сложность – ненаселенка. Ну и смысл опытным туристам сюда соваться? А новичкам – тяжело. Те же проблемы, помноженные на неумение. Я который год твержу, что ничего необычного в истории лыковцев нет! В начале восьмидесятых было несколько несчастных случаев с лавинами, и большинство – в так называемых нелавиноопасных местах. Да, это был не Северный Урал, а Полярный. Саяны, Хибины… Но по уклону – разницы никакой! Лыковскую историю просто раздули на всю страну из-за так называемой загадочности, доморощенные бизнесмены на этом деньги делают. А фактически никаких загадок, все по классике: устанавливая палатку, подрезали лавиноопасный склон. Ночью поднялся буран, усилились снегопад и ветер. Где-то упала та самая критическая снежинка и перегрузила склон. «Доска» оторвалась, пошла вниз. Естественно, туда, где подрезали. А там палатка. Результат налицо… По нынешним временам, может, этого кто и не знает, а в лыковские времена в каждой школе НТП читали лекции: не надо полагаться на пологость! Любой снежный склон априори лавиноопасен! Лыковцы, видимо, недооценили опасность. А скорее, просто о ней не подумали.

– Такие опытные ребята – и не подумали? – удивилась Вероника.

Турист покачал головой:

– Еще один миф. Насчет опытности. Вы почитайте, информация есть в открытом доступе. «Тройка» за плечами – только у Онищенко. Ну и у Лыкова: «четверка» —участие, «двойка» – руководство.

– Минуточку, – взмолилась Вероника. – Объясните, пожалуйста! Все эти ваши «тройки», «четверки» – что они означают?

– Это категории сложности, которые присваиваются маршрутам. Зависят от протяженности, рельефа, других факторов. И для того, чтобы маршрутно-квалификационная комиссия, МКК, выпустила группу, необходимо, чтобы у всех участников был нужный уровень подготовки. Например, чтобы тебя взяли в «двойку», ты должен пройти «единичку». Чтобы взяли в «тройку», должен пройти «двойку». И так далее. К руководителю группы требования еще более высокие. Лыковский поход – третья категория, всего их шесть. И перед тем как вести группу, Лыков сначала должен был сам сходить в «четверку» плюс иметь опыт руководства «двойкой».

– А у него этого опыта не было? – удивилась Вероника.

– Был, а как же. Иначе кто бы его выпустил?

– Но вы говорите, что…

– Так я не о Лыкове говорю! Я говорю, что более-менее серьезный опыт был только у него и у Онищенко. У него – «четверка», у нее – «тройка». Вот и все, остальные – «двойки». Маврин и Раевская – вообще «единички».

– А это как? – не понял Саша. – Вы же сказали, без «двойки» в «тройку» нельзя?

– Можно, но только части группы. Тридцать процентов состава могут иметь опыт предыдущей категории, это допустимо. То есть если в группе девять человек, можно взять двоих условных новичков.

– То есть, получается, Лыков ничего не нарушил?

– Формально – нет. Но у него все было по минимуму, понимаете? Едва-едва, только бы пролезть, только бы выпустили! А маршрут – не по минимуму, хотя и не самый сложный. Так, средняя «троечка». Если бы я их выпускал, срезал бы все радиалки на вершины. Потому как опыта мало, им бы остальное пройти.

– Но я читала, что… – начала Вероника.

– Дорогая вы моя. – Турист в один глоток прикончил пиво и отодвинул от себя кружку. – То, что вы читали, основано не на рассказах самих лыковцев – которые, по сути, и рассказать-то ничего не успели, – а на материалах следствия. На показаниях свидетелей. А свидетели у нас – кто? Правильно! Тот, кто согласовывал поход, выпускал группу, подписывал маршрут: Быстрицкий и иже с ним. То есть люди, которым этими показаниями надо было сделать – что?

– Жопу прикрыть, – мрачно буркнул Саша.

– Именно! – Турист поднял палец. – В корень зрите, молодой человек. Быстрицкого, как председателя турклуба, запросто могли турнуть из института, который оплачивал спасработы. Вы представляете, какие это деньги? Найти, откопать, вывезти погибших! Там вертолеты использовались! А члены МКК, подписавшие маршрутку, несли ответственность вплоть до уголовной. Естественно, все эти разрешальщики в один голос пели: опытные! Подготовленные! Супертуристы, мегагруппа! А ребята из турклуба им подпевали, потому как лыковцев не вернешь, а МКК – свои, туристы, не сажать же их. Тем более что формально и в самом деле придраться не к чему. А по факту что мы видим? Вместо так называемой опытности?

– Что? – Вероника все больше хмурилась.

– Бардак, вот что! Вы почитайте дневники лыковцев, сами все поймете. «Вышли сегодня поздновато, только в одиннадцать…» В одиннадцать! Это где такое видано вообще? В санатории для инвалидов умственного труда? Зимой световой день – до пяти, в шестом часу уже темнеет. А ведь надо еще палатку поставить, костер сообразить, ужин приготовить. Нормальные люди поднимаются затемно, чтобы к восьми, с рассветом, выходить. А не валяют дурака до полуночи, с песнями и байками, а потом полдня раскачиваются. Шли еле-еле, чуть ли не тропить учились на ходу. На привалах сидели больше, чем надо, переходы делали разной длины: то «работаем!», то «сдохли, отдохнем». На этих дерганьях теряли очень много сил. Два дня прошло, прежде чем Лыков сообразил, что Маврина надо разгрузить! Это вам пример так называемой опытности руководителя группы. Снаряжение дома не проверили, крепления у лыж то и дело ломались. Нужно переставлять, это тоже время. Должно было идти в поход двенадцать человек – вышло девять. Это не столь важно, но получилось, что отвалились как раз самые опытные. «Тройки» за плечами – только у Лыкова и Онищенко, остальные, по сути, новички. Группа не схожена, друг друга почти не знают. Часто останавливаются – то фотографируются, то еще какая ерунда – «Ой, смотрите, что я нашла!». И все бегут смотреть. Детский сад! К вечеру и прошли всего ничего, и сил уже нет. Из-за усталости ставятся долго, а утром подняться не могут. Лыков на нервах – так они маршрут не пройдут… В общем, я вам так скажу: у них не было шансов пройти. Ни единого. Энтузиазм – дело хорошее, но на нем одном далеко не уедешь. Главное в туризме, если это не пикник на пляже, правильная организация. Дисциплина, которой у лыковцев не было в помине. Все, что было, – молодой задор да вера в себя. Море по колено, что нам та гора! А горы такого отношения не прощают. Не сошла бы «доска», случилось бы что-то еще. Скорее всего, конечно, не с таким трагичным результатом, но поход как таковой был обречен с самого начала. У Лыкова был единственный шанс спасти группу – после первых же дней, когда стало ясно, что не тянут, повернуть назад. Но он этого не сделал. Вряд ли из самонадеянности, парень-то хороший. Скорее по неопытности… Но тут уж, что называется, бог судья.