– Вы сейчас волнуетесь?

Смуров покосился на сидящего на пассажирском сиденье Тимофея Бурлакова. Они летели по трассе в сторону Москвы, возвращались из Энска.

– С чего бы? – буркнул Смуров.

– У вас в кармане запрещенное законом вещество.

– Я майор полиции. Вообще-то.

– Это дает вам право на хранение наркотиков?

– Так. Ты чего это?

– Ничего.

– Телефон положи.

Тимофей с удивлением посмотрел на телефон, который держал в руке.

– Простите?..

– Телефон положи, говорю. «Запрещенное вещество». Ишь…

– Вы полагаете, я собираюсь вас подставить?

– В бардачок.

Вздохнув, Тимофей открыл бардачок и сунул телефон туда. Показал Смурову пустые руки.

– То-то же, – проворчал тот и выудил из кармана сигарету. – Совсем уже…

– Просто хотел понять, что чувствует человек, который везет в кармане наркотики. И не может оправдать это интересами расследования. Теперь понимаю: волнуется.

Смуров молча чиркнул зажигалкой, выпустил дым из уголка рта в сторону приоткрытой форточки.

– Какая связь? – спросил он. – Петрова с тем. Сорок лет назад.

Тимофей пожал плечами:

– Не знаю. Но очень хотелось бы узнать. Тогда один парень погиб в горах. Он был раздет, несмотря на холод. И, судя по следам, танцевал на снегу. Замерз насмерть. А затем еще несколько человек покончили с собой, теперь я в этом не сомневаюсь. Гибель Сердюкова и Морозова – не несчастные случаи. Эти парни хотели погибнуть. Танцевать не танцевали, но неслись куда-то сломя голову. Свидетелей смерти Лыкова нет, однако не удивлюсь, если и он перед тем, как повеситься, носился по спортзалу.

– Ну. Допустим. А Петров-то при чем? Он тогда еще того. В яйцах у папаши плавал.

Тимофей молчал несколько минут, упрямо вглядываясь в летящую под колеса автомобиля дорогу. Потом сказал:

– Петрова убили. Так же, как тех ребят.

– Как?

– Не знаю. Не могу объяснить. Слишком мало данных, чтобы сформулировать ответ.

– Я думал, ты того. Только фактам доверяешь.

– Именно так. Но я твердо знаю, что возможности подсознания гораздо выше возможностей сознания. Я не из тех, кого можно назвать иррационалом. Поэтому если я чувствую, что дело обстоит так, – значит, так оно и обстоит.

– Маловато для доказательства.

– Знаю. Поэтому наша задача – найти доказательства.

– «Наша»… – проворчал Смуров.

Тимофей его проигнорировал. Он не моргая смотрел перед собой, но, кажется, не видел дороги.