– Я не чокнулась. Честное слово. Оно там правда было!

– Я и не говорю, что ты чокнулась. Просто пытаюсь понять, что именно было. И где.

Саша усадил Веронику на капот машины. Сам стоял рядом, держал ее за плечи. Если бы не держал, Вероника сползла бы вниз. Ее трясло.

– Т-там, – показала она себе за спину.

Обернуться не решалась. И поняла, что у нее стучат зубы.

– Оно д-двигалось. На меня. И выло. «Уход-ди».

– Угу.

Саша задумчиво посмотрел туда, откуда прибежала Вероника.

– Идти сможешь?

– Куда? Зачем?!

– Да видишь ли, какая штука. В духов я не верю. А материальные объекты оставляют следы. Их и надеюсь отыскать.

– С-следы?

– Ну. Дорога мокрая. Пока снова дождь не пошел, не смыл – шансы есть. Но оставлять тебя одну в таком состоянии…

– Нет! – Вероника соскочила с капота. – Я с тобой.

* * *

На помощь им прибыл не эвакуатор, как ожидала Вероника, а хозяин здешних мест – УАЗ. Темно-зеленого защитного цвета, в грязи по самую крышу, с синими полицейскими номерами.

С водительского сиденья выбрался парень в форме. С пассажирского сиденья – второй. Саше пожали руку.

– Здорово, Санек. Какими судьбами?

– Да как обычно. Служба.

– Ясно. Давно загораешь?

– Четвертый час пошел. Девушка замерзла. Теплые вещи есть?

– Как не быть…

Веронику усадили в салон. В комплект теплых вещей, помимо полицейского бушлата, в который ее закутали поверх куртки, входила термокружка с чем-то крепко алкогольным внутри.

– Пейте, – сказал водитель Веронике. Теперь она стучала зубами уже от холода: за прошедшие три часа температура упала до минусовой. – Грейтесь.

К их с Сашей машине прицепили трос. В дороге Веронику кормили домашними пирожками, бутербродами, поили чаем и всячески пытались развеселить. Помещения милее, чем прокуренный салон «уазика», и сиденья удобнее, чем растрескавшийся дерматин, она не встречала никогда.

К гостинице их притащили в пятом часу утра.

* * *

Саша отвел Веронику в номер, усадил на кровать. По дороге, в машине, она немного пришла в себя, даже подремать успела. Куртку и кроссовки сумела стащить самостоятельно.

– Спи, – посоветовал Саша. – Ложись как есть, разденешься потом.

– Нет! – Вероника упрямо помотала головой. Посмотрела на заляпанные грязью джинсы. – Я уже в порядке. Ну, более-менее. – Усталость наваливалась все больше, но желание убедиться, что она в своем уме, пересиливало. – Кому это все было нужно? Зачем?

На дороге они с Сашей нашли следы. Свежие, от протектора. И человеческий след. Точнее, его часть: человек наступил в лужу и выбирался из нее, отпечаталась половина подошвы.

Больше на каменистой дороге следов не было. Но Саша, увидев отпечаток, победно усмехнулся.

– Как по мне, очевидно, кому и зачем. Милой тетеньке шаманке. Ей очень хотелось, чтобы мы поскорее убрались. Поломка – зуб даю, ее рук дело. Мусора в бак напихать – много ума не надо, ребенок справится. А дальше она ехала за нами и тупо ждала, пока заглохнем. Видела, у нее джип во дворе стоял? След от протектора я сфоткал, наверняка совпадет. Как только мы разделились, шаманка рванула за тобой. Была уверена, что я уже далеко, на помощь не приду. И вот тут просчиталась. Там, где-то метров через пятьсот, дорога вверх пошла, намек на связь прорезался. И кедр растет – ветвистый, удобный. Ну, я и думаю: дай попробую. Карабкался долго, но не зря. Залез повыше – и правда связь появилась. Ну, я набрал местных, рассказал, что встрял. Два года назад с этими ребятами по наркоте работал. Начал спускаться – и ты кричишь. Я с дерева метров с трех сиганул. Шаманка этого почему-то не предвидела. Хоть и ясновидящая.

– Но шаманка все время была у нас на глазах! Когда бы она забила бензобак?

– Девка выходила. Сразу, как только мы появились. Помнишь? Тетка наверняка не в первый раз такое проворачивает. Всех, кто в духов не верит или просто ей не по нраву, запугивает до усрачки. Чтоб не смели больше сомневаться.

– Но она ведь поняла, что ты полицейский!

– И что? В полиции служат одни дебилы, это во всех сериалах показывают. А объективно – что я ей пришью? Следы на дороге? Так скажет, что по делам поехала, любимую племянницу навестить. Потом вспомнила, что забыла утюг выключить, и вернулась. А о чем ты там говоришь – понятия не имеет.

– А о чем я говорю? Там было… не знаю. Вообще неведомо что!

– Вот именно. Тебе это неведомо что показали издали, в темноте. Палку с тряпкой над головой подняли, изнутри фонарем подсветили – вот тебе и привидение. Если человека должным образом накрутить, представит такое, что Лавкрафт в гробу обделается. Девчонке этой, которая в больнице умерла, – сама говоришь, мигания фонаря хватило, чтоб напугаться до смерти.

– Ну… Может, ты и прав. Но зачем? Для чего шаманке меня пугать?

– Очевидно. Чтобы ты убралась отсюда. При идеальном раскладе – в загробный мир. Чтобы больше ей не мешала.

– Да чему не мешала, блин?! Лыковцы погибли сорок лет назад. Эта тетка тогда еще в школу ходила! Что ей с того, что я полезла копать эту историю?

– А вот тут уже понятия не имею. Я опер, мое дело – факты собирать. Завтра, как очухаешься, звони в Москву своему умнику. Пусть мозги включает и думает… Все, спи. Утро вечера мудренее.

Саша набросил Веронике на плечи одеяло, заставил лечь.

– Спасибо, – вырвалось у нее.

– Да не за что.

Саша на мгновение завис над ней.

И вот – только что все было как всегда. Рядом – просто человек, который вызвался ей помочь. Никто, по сути. Она его совсем не знает.

И вдруг в один миг все изменилось. Вероника вдруг почувствовала, какие сильные у Саши руки. Как близко к ней его губы. Ощутила дыхание на своем лице. Увидела глаза, в которых прочитала многое…

От поцелуя закружилась голова.

– Не надо, – хрипло сказал Саша, оторвавшись от нее. – Ты на стрессняке, выпила. Потом ругать себя будешь. А меня – ненавидеть.

– Это будет потом.

– Но все равно ведь будет… Спи.

Выходя из номера, Саша погасил свет.