От Анны Максимовны Вероника ушла в полном раздрае. Казалось почему-то, что старушка сказала что-то важное. Но что?.. Ладно. Думать – это работа Тимофея. Беседа записана на диктофон, опросит второго свидетеля – позвонит Тише и передаст все сразу.

Свидетеля номер два пришлось дожидаться на фуд-корте в торговом центре. Свидетель работал в какой-то крупной конторе руководителем чего-то и выглядел так, будто без этого «чего-то» и его непосредственного участия в мире наступит апокалипсис. Во время разговора то и дело косился на телефон – каждую секунду пиликающий от поступающих сообщений.

Вероника подумала, что, будь он в ее жизни первым таким занятым, умерла бы со стыда. Человек мир спасает, а тут она с какими-то глупостями. Но Вероника опрашивала далеко не первого свидетеля и четвертый год жила в Москве – где на фудкортах во время бизнес-ланча так выглядел каждый первый. Она точно знала, что никакой апокалипсис миру не грозит. А если и грозит, то никак не из-за того, что кто-то где-то не подписал какую-то бумажку.

Вероника приступила к вопросам, категорически не замечая пиликающий телефон свидетеля.

– Вы помните, как выглядел парень, который упал с моста? Может, заметили какие-то странности в его поведении?

– Странности? – Свидетель, еще не старый, но уже совершенно лысый, задумался. И вдруг повторил слова, произнесенные Анной Максимовной: – Да там все было странно! Тогда я, конечно, ребенком был, о таких вещах не думал. За рулем дедушка сидел, а бабушка – рядом, царство им небесное. К себе домой меня везли, родители мои в тот день развелись. Бабушка всхлипывала все, по сторонам не смотрела. А мне – всего-то девять лет, я толком и не соображал, что происходит. Стекло оконное от мороза замерзло, и я пытался ладонью его оттаять. Чтобы хоть что-то видно было. На том и сосредоточился. Но вот позже, когда я повзрослел и заинтересовался этой историей, когда постарался все хорошенько вспомнить… – Свидетель выдержал многозначительную паузу. После чего взглянул на Веронику так, как мог бы смотреть человек, готовящийся сорвать джек-пот. – Да. Безусловно! Этого парня как будто кто-то звал за собой.

«Да чтоб тебя, – мысленно простонала Вероника. – Поначитаются форумов!»

– Кто?

– О чем вы? – удивился свидетель.

– Ну, вы сказали, что того парня, Евгения Морозова, как будто кто-то звал. Вот я и спрашиваю: кто?

– Понятия не имею. – Свидетель оскорбленно поджал губы.

– То есть вы никого не видели?

– Никого.

– А почему же сделали вывод, что Морозова кто-то зовет?

– Н-ну… Этот парень так выглядел, понимаете? Как будто его зовут и важнее, чем добежать, для него ничего нет. На улице мороз, все закутанные. А он – без шапки, без шарфа, пальто распахнуто. Несется – ничего вокруг себя не видит. Он и через ограждение перевалил так же, ни на миг не усомнился. Добежал до самой высокой точки – и вниз, через перила. Головой на лед. До сих пор лицо его помню, когда бежал. Мне-то он тогда, конечно, страшно взрослым казался. – Мужчина передернул плечами. И Вероника вдруг поняла, что сейчас он говорит искренне, это не заготовленные слова. Лысый дядька, которого она при всем желании не может вообразить девятилетним ребенком, действительно помнит лицо Евгения Морозова. – Отчаянное такое… Вы спортом не занимаетесь?

– Бегом, – буркнула Вероника.

– О, как интересно! Я тоже недавно начал. А на какие дистанции?

– На куда пошлют.

– А. Юмор… – Свидетель снова погрустнел. – А жаль. Если бы вы действительно занимались спортом, поняли бы, о чем я говорю. Этот парень выглядел так, словно от победы его отделяет единственное усилие. Буквально – один шаг! И все, что надо сделать, – броситься навстречу тому, кто зовет. – Свидетель приподнялся, заглянул Веронике в лицо. – Вы ведь и сами знаете, кто его звал, правда?