Дверь Веронике открыла толстая женщина в вытертом плюшевом халате. На носу у нее сидели очки – которые, казалось, сняли с другого, не такого широкого лица. Вероника внутренне содрогнулась, но постаралась улыбнуться как можно приветливее.

– Здравствуйте. Анна Максимовна?

Лицо женщины, и до сих пор не самое приветливое, помрачнело еще больше.

– Наталья Викторовна! Анна Максимовна – моя свекровь. А вы – журналистка из Москвы?

– Да.

В следующие долгие секунды Наталья Викторовна, кажется, всерьез обдумывала вопрос, не спустить ли Веронику в мусоропровод. При трехкратной разнице в весе – справилась бы без проблем. Но в итоге все же решила:

– Проходите, – и отступила с порога.

А Анна Максимовна оказалась аккуратной сухонькой старушкой. Комнату, в которой обитала, она делила с внуком, и Веронику провела на кухню. Пышущая негодованием Наталья Викторовна скрылась где-то в глубине квартиры.

– Давненько эту историю не поднимали. – Анна Максимовна покачала головой. – Но вы не волнуйтесь, я пока в своем уме. Все, что вспомню, – расскажу. – Она, налив Веронике и себе обязательного чая, сложила руки на коленях.

– Я понимаю, что вопрос не совсем по адресу, – начала Вероника заготовленную речь, – но вашего мужа уже ведь ни о чем не спросишь. А он наверняка рассказывал о той аварии…

– Да, конечно. – Анна Максимовна покивала. – Много раз повторял. Сережа шофером устроился сразу, как из армии пришел. Он и на службе тоже грузовик водил.

«Опытный, – быстро прикинула про себя Вероника. – К моменту аварии, получается, лет пятнадцать за рулем».

– Работа тяжелая была, – продолжала Анна Максимовна, – но к Сереже у начальства – никаких нареканий. Не нарушал, не пил, на доске почета всегда висел. Премии были хорошие. И вдруг – человека насмерть! Сережу это сильно подкосило, конечно. Следствие больше года шло. Допросы, потом суд… Хоть и присудили условно – нам все тогда говорили, что легко отделался, – а все равно нервы помотали. До шестидесяти не дожил – умер. – Анна Максимовна вздохнула. – Ладно. Это вам неинтересно, наверное. А про аварию… – Она задумалась. – Сережа все повторял, что слишком неожиданно тот парень выскочил. Не было – и вдруг вот он! Говорил, что даже заметить не успел, как тот на дороге-то оказался. Моргнул – а он уже бежит. Сережа по тормозам, да что толку? Машина большая, груженая – пока еще затормозит.

– А про самого этого парня ваш муж рассказывал что-нибудь? Может, были какие-то странности в поведении? Или что-то еще?

– Да там все было странно! Чего ни коснись. Сережа говорил, что бежал тот парень так, будто гнались за ним. Как вот в кино погоню показывают – хотя на самом деле никто не гнался. Тогда холода стояли под тридцать градусов, Сережа даже машину не глушил на ночь, чтобы утром не заводить. А этот, говорит, несся – без шапки, без перчаток, пальто на одной пуговице держится. Как будто не зима на улице, а лето. А он купаться собрался, к речке бежит. Позже слух был, что, может, из-за наркотиков? Что вся их группа наркоманами была, а турклуб – прикрытие? Тогда-то, в восьмидесятых, мы и слов таких не знали… Но потом я в газете прочитала, что расследование провели, все чисто. Никаких наркотиков не было.