После разговора с сегодняшними свидетелями Вероника чувствовала себя еще хуже, чем вчера. Все вокруг словно сговорились – прямо или косвенно убеждали ее в том, что лыковцев погубило проклятие горы.

На улице снова задувал ветер, лицо секло ледяной моросью. После беспокойной ночи – спала она от силы часа три – Веронику начало потряхивать. Такси сперва задерживалось, потом водитель отменил поездку. Пришлось снова тыкать обледеневшими пальцами в телефон, вызывая другую машину, и снова ждать.

А самым неприятным было то, что все свидетели как один говорили совершенно искренне. В том, что лыковцев погубили разъяренные духи, никто из них не сомневался. Как не сомневался и в том, что тревожить духов лишний раз не стоит.

«Духи сыты до тех пор, пока вновь не проголодаются», – сказала Веронике Татьяна Васильевна.

И смотрела при этом так, будто хотела предупредить: не лезь в это! Не прикасайся к тому, чего нельзя касаться. Лыков вот полез – и чем закончилось?

Все это Вероника попыталась изложить в телефонном разговоре Тимофею, когда ехала опрашивать последнего свидетеля – медсестру в больнице, где умерла Нинель.

– Бред, конечно, – упавшим голосом закончила Вероника, – но мне уже кажется, что сама ощущаю чье-то присутствие! Как будто за мной кто-то следит.

Она снова невольно оглянулась. Такси ехало по широкой улице, в плотном потоке машин. Подозрительной не выглядела ни одна.

– Ты просто слишком впечатлительная натура с развитым воображением. Если не станет легче, выпей седативное. Только не садись потом за руль. Внимание будет рассеянным, можешь попасть в аварию.

– Тиш. Для того, чтобы мне стало легче, никакие седативные не нужны! Надо просто вернуться в Москву, и сразу все как рукой снимет… Слушай, ну честное слово! Ну поверь моему опыту – не вытащу я из этих людей ничего, кроме глубокой убежденности в том, что лыковцев погубили духи. Мне уже кажется, что еще немного, и сама в это поверю.

– Ерунда, – отрезал Тимофей. – Мистики как таковой не существует. Ее создает человеческое воображение. А любые события, происходящие в реальности, имеют под собой материальную основу.

– Знаю. Но легче почему-то не становится.

– Позвони мне после того, как поговоришь с Вяльцевой.

Тимофей отключился.

Вероника вздохнула. Собственно, а чего еще она ждала? Ободрения? Сочувствия? Успокаивающих слов? Этого Тиша никогда не умел…

Такси остановилось. Нужно было снова выходить под ледяную крупу. Веронике стало вдруг до смерти жалко себя. Так жалко, что вот-вот заплачет.

Таксист оглянулся на нее. Добродушно предложил:

– Вы посидите, если хотите. У меня пока других заказов нету.

От этого сочувственного тона Вероника раскисла окончательно. Поскорее выбралась из машины, чтобы и правда не разреветься на глазах у таксиста. Вошла в вестибюль больницы, остановилась, пытаясь успокоиться.

«Это все нервы. Я просто устала и не выспалась…»

От телефонного звонка Вероника вздрогнула. Решила, что Тиша что-то забыл сказать. Но звонил не он.

– Привет! – Голос Саши звучал отвратительно бодро. – Ну что, как командировка?

– Привет. Нормально.

– Ты там что, ревешь? – Саша мгновенно насторожился.

– Нет. – Вероника постаралась шмыгнуть носом так, чтобы он не услышал. – С чего ты взял?

– В камеру на тебя смотрю. Улыбнись и помаши ручкой.

– В какую? – Вероника завертела головой. Никаких камер в вестибюле не увидела.

– Да шучу, расслабься.

– Дурак!

– Во, уже гораздо лучше. Так что у тебя случилось? Почему расстроена?

– Ничего не случилось. Просто устала, мерзкая погода, и расследование не клеится. Когда в Москву вернусь – непонятно, вот и раскисла немного.

– Ясно. Хочешь, приеду?

– Зачем?

– Ну, я в отпуске, говорил же.

– Говорил. Только я-то к твоему отпуску каким боком?

– Могу помочь в расследовании. По голосу слышу, что лишним не будет.

– Не твой профиль, увы. Никто никого не грабил, не убивал и даже не насиловал.

– Скукота!

– Ну.

– Постой. А что же ты тогда расследуешь, если никто никого не убивал? Неон переключился на съемки хоум-видео?

– Проклятие горы Мертвецов. Группа Лыкова. Слышал?

Саша присвистнул.

– А позатасканнее ничего не нашли? Эту историю только ленивый не обжевывал.

– Что поделать. Выбирать не пришлось.

– Да ладно, не злись! Я просто реально удивился. Не понимаю, что еще можно вытащить из лыковского похода – такого, что уже тысячу раз не перетерли. В сочинении страшилок твой Неон вроде не замечен, а по факту там ничего криминального нет. Лавина, потом череда несчастных случаев. И лет прошло… около сорока? Это ж еще в восьмидесятых было?

– Так ты в курсе?

– Ну, я когда-то на лыжах катался. А среди тех, кто имеет отношение к горам и снегу, трудно найти людей, которые не в курсе. Можно сказать, хрестоматийная история.

– Если сейчас еще и ты скажешь, что во всем виноваты духи…

Саша рассмеялся:

– Не, я пока в своем уме.

– Ну хоть кто-то… Ладно, я тут пришла уже. Некогда разговаривать.

– Понял. Не грусти! – Саша отключился.

Вероника, слегка приободренная разговором, направилась к окошку с надписью «Информация».