Уже в 19-том веке расхождение между гуманитариями и представителями естественно-научных направлений, в том числе с физиками и математиками, стало очевидным. Если физики и математики еще относились к одной культуре, то гуманитарии уже обособились от них и с некоторым недоверием смотрели на плоды их деятельности. Неслучайно чудовищный Франкенштейн – плод воображения Мэри Шелли из романа «Франкенштейн, или Современный Прометей» (1818) – возникает с помощью электрических опытов с механически собранным набором частей трупов. Процесс изготовления чудовища в романе не детализирован и довольно расплывчат, что свидетельствует об отсутствии у Мэри Шелли каких-либо знаний из физико-химической области, а сам процесс описывается как вызывающий отвращение, которое, видимо, происходит из общего отношения автора к негуманитарным, а следовательно, (по мнению Мэри) негуманным ветвям познания. Правящая элита общества получала почти исключительно высшее гуманитарное образование, а школьного набора знаний было недостаточно, чтобы понять внутренние механизмы естественно-научного познания. Хотя технические приложения, возникавшие в следствие прогресса естественных наук, принимались, сами теоретические построения физиков и математиков считались заумью, необязательной к пониманию. Удивительно, но рецидивы такого отношения наблюдаются и у современных гуманитариев. Когда гуманитарию надо подчеркнуть, что предлагаемая проблема, требующая его решения, сложна, он заявляет – «эта задача со многими неизвестными». Явно видно, что его математическое образование завершилось школьным курсом квадратных уравнений от одной переменной (уже студент-математик первого курса легко решает системы линейных уравнений произвольного порядка с произвольным числом неизвестных). С другой стороны, студент-математик («он знает точно, это факт, что такое бикомпакт») свысока смотрит не только на гуманитария, но и на физика, которому бикомпакт не интересен. С разделением математики на «чистую математику» и «прикладную математику» расхождение проникло и в саму математическую культуру. Известный математик Годфри Харди гордился, что является «чистым математиком», деятельность которого не приносит абсолютно никакой практической пользы. Знаменитый математик и философ Бертран Рассел язвил: «Чистая математика – это такой предмет, где мы не знаем, о чём мы говорим, и не знаем, истинно ли то, о чём мы говорим». По ироничному замечанию ведущего российского математика Владимира Арнольда, разница между чистой и прикладной математикой не научная, а социальная и заключается в том, что чистому математику платят за открытие математических фактов, в то время как прикладному математику платят за решение практических задач. Не менее противоречивыми являются цитаты классиков всех трех культур о собратьях по цеху и представителях иных цехов.
Давид Гильберт
• Математика и техника живут в полнейшем согласии и будут жить так и впредь, потому что между ними нет ничего общего.
• В сущности, теоретическая физика слишком трудна для физиков.
• Он стал поэтом – для математика у него не хватало фантазии.
Карл Теодор Вейерштрасс
• Нельзя быть настоящим математиком, не будучи немного поэтом.
Лев Ландау
• Математики обделены воображением, это физики-неудачники. Чтобы заниматься физикой, им не хватает физической фантазии.
• Математика безгранична. И ею овладеть так же просто, как теоретической физикой, невозможно.
Александр Пушкин
• В геометрии так же нужно вдохновение, как и в поэзии.
Нильс Бор
• Физик стремится сделать сложные вещи простыми, а поэт – простые вещи – сложными.
Иммануил Кант
• В каждой естественной науке заключено столько истины, сколько в ней есть математики.
Альберт Эйнштейн
• Математика – наиболее совершенный способ водить самого себя за нос.
• С тех пор как за теорию относительности принялись математики, я ее уже сам больше не понимаю.
• Политика гораздо сложнее, чем физика.
Джон фон Нейман
• Если люди отказываются верить в простоту математики, то это только потому, что они не понимают всей сложности жизни.
Эрнест Резерфорд
• Все науки о природе делятся на физику и коллекционирование марок.
Галилео Галилей
• Книга природы написана на языке математики.
Людвиг Фаддеев
• Математика – шестое чувство физика.
В наиболее заостренной форме взаимоотношения представителей трех культур проявляются в анекдотах. Почти всегда можно угадать, к какому цеху относиться автор анекдота, хотя его имя обычно неизвестно.
• Как отличить физика от математика? Всё просто: попросите его обойти столб кругом. Если спросит: «Зачем?» – значит, физик. Если спросит: «По или против часовой стрелки?» – значит, математик.
• Летят двое на воздушном шаре… Унесло их, и не знают, где они сейчас… Пролетают мимо холма, на котором сидит человек. Воздухоплаватели с трудом цепляются якорем за землю, подтягиваются к человеку поближе и спрашивают его:
– Скажите, пожалуйста, где мы сейчас находимся?
Человек на холме помолчал, после чего отвечает:
– На воздушном шаре.
Тут якорь отцепляется и порыв ветра уносит шар в небо.
– Да, не повезло нам – говорит один воздухоплаватель другому:
– На математика нарвались!
– Это почему же? – спрашивает второй.
– Ну, как же! Ведь он не сразу ответил, а подумал и дал ответ – абсолютно точный и совершенно бесполезный.
• Физики считают, что все нечетные числа – простые. Почему?
Физическая логика: 3 – простое число, 5 – простое, 7 – простое, 9? Ох, делится на три, но дальше – то: 11 – простое, 13 – простое! Чего еще надо? Возвращаемся к 9. Это ошибка эксперимента!
• Сын – первоклассник подходит к своему отцу – профессору математики и спрашивает: – Пап, а как пишется цифра 8?
– Бесконечность, повернутая на π/2, сынок!
• Ректор со вздохом подписывает заявки декана физического факультета на закупку оборудования.
– Вы бы, физики, брали пример с математиков – они вообще заказывают только бумагу, карандаши да ластики. Потом, немного подумав, добавил:
– А философы и ластиков не заказывают!
• Лучший момент в жизни математика – это когда он уже получил доказательство, но ещё не нашёл ошибки в вычислениях.
• Если чистому математику нужно исследовать устойчивость стола на четырех ножках, то сначала он рассмотрит стол без ножек, затем – стол с бесконечным числом ножек, а остаток жизни потратит на исследование общего случая устойчивости стола с п ножками.
• Мало кто знает, но Шрёдингер любил русские сказки. Особенно его радовали фразы «долго ли, коротко ли», «видимо-невидимо» и, конечно же, «ни жив ни мёртв».
• Михаил Афанасьевич Булгаков по профессии был врачом, а прославился как писатель. Вот что получается, когда у врача разборчивый почерк.
• Врач осмотрел пациента и говорит:
– Вам следует воздержаться от умственного труда. Вы чем занимаетесь?
– Пишу стихи.
– А, ну это можно.
• – А вы знаете, что письмо Татьяны Онегину написала не Татьяна?
– Нет, а кто?
– Пушкин!
• – Нашу культуру целенаправленно уничтожают. Смотрите-ка, что пишут в газете: «Кабан напал на поэта и разорвал его в клочья!» Интересно, а как кабан догадался, что это был поэт?