Саше было 7 лет, когда мама привела его ко мне. Вопросы у неё были связаны с письмом, и в школе ей настоятельно посоветовали обратиться к помощи специалиста. Но мама Саши не очень-то доверяла специалистам и пришла ко мне с позицией, что ребёнок это перерастёт. Так ей говорила её свекровь и подруга, и, как ни странно, Сашина мама верила в то, что мальчики «созревают позже».
Когда она всё-таки привела сына, в классе уже писали сочинения, а он все ещё зеркалил буквы. Потерянный год мы догоняли ещё два.
Не устану повторять: не перерастают дети! Не теряйте драгоценное время!
Как-то ко мне привели второклассницу Катю. Родители её были уверены, что «она просто ленится и не хочет стараться». На первом же занятии я увидела, как Катя сжала ручку «до белых косточек». Фокальная дистония – неврологическое расстройство. И конечно, это не лень и не нежелание сосредоточиться.
Объяснила родителям, что Катя не ленится. Ей объективно тяжело. Она тратит гораздо больше сил при письме, чем другие дети, но результат недостаточен. Отсюда и видимость лени.
Подключили невролога. Прошли все необходимые исследования, такие как УЗДГ и тому подобные. А сами мы начали занятия по специальной программе для таких случаев, включив в неё короткие чёткие задания с частыми маленькими перерывами, упражнения для укрепления мышц кисти и так далее. Через пару месяцев напряжение в руке исчезло, Катя стала писать ровнее и, главное, села за уроки без слёз.
У Максима был репетитор, с которым они делали домашние задания по математике. В дневнике четвёрка, а в объективном результате мальчик не мог показать два числа – 71 и 74 – на числовой линии. Родители говорили, что на занятиях с репетитором Макс решал всё прекрасно. Но потом самостоятельно дома и на контрольных в классе он путал числа, действия и начинал сильно нервничать, что ещё больше усугубляло ситуацию.
Пришлось нам возвращаться к узнаванию чисел, изучению состава числа и играм с домино. Нельзя ставить оценки выше понимания предмета. В проблеме вашего ребёнка надо разбираться по существу.
Тимофей читал вдвое медленнее сестры. Дома детям давали задания прочесть книги и оказывалось всегда, что сестра читала быстрее Тимофея: «Таня уже закончила главу, а ты?» Поэтому на первом же нашем занятии он меня спросил: «Можно без Тани?»
Пришлось ввести правило для семьи – хвалить только личные достижения. Через полгода родители признавались, что атмосфера за столом разрядилась, а скорость его чтения возросла.
Многие дети нервничают и снижают свои возможности, когда в сравнении с другими постоянно проигрывают. Поэтому психологи всегда просят не сравнивать одних детей с другими, тем более если это ваши родные дети. Поберегите их самооценку.
У Ильи за каждый пропуск слога при чтении или неправильное прочтение родители добавляли страницу. В итоге – страх перед ошибками, ошибки из-за постоянного напряжения и тихая ненависть к чтению.
Конечно, мы сразу поменяли сценарий: сначала минутные тексты, упражнения-игры и так далее. Никаких марафонов. И в конце концов на известном рассказе К. Чуковского, как Бибигон сражается с индюком Брундуляком, Илья впервые попросил: «Можно [почитать] ещё?»
Женя пришёл ко мне с перфорационными очками. Это такие чёрные очки с дырочками, используемые как тренажёры для глаз. И как оказалось, это была не первая попытка исправить ситуацию с чтением.
Однако дело было совершенно ни в зрении. Хотя зрение у Жени было не очень хорошее. Но ведь ни одна линза не соединит букву и звук, если они не соединяются в голове. Сняли аксессуары, достали карточки, пластилин, бумагу и ножницы. Конечно, посетили окулиста и подобрали правильные очки. И через месяц мама призналась, что те чёрные дырявые очки теперь служат реквизитом для домашнего спектакля «Как мы искали причину».
Родители Полины записали её ко мне между музыкальной школой и бассейном. Слава Богу, что не наоборот! Задача была такая: «Через месяц контрольная по русскому, вы поможете?»
Я попыталась объяснить, что «нам надо построить шоссе, а не кинуть ковёр на траву». Проблемы у девочки были и с фонематическим слухом, и с вниманием. «Двадцать четыре недели – это минимум, что нам потребуется», – пыталась я донести родителям. Договорились поменять расписание, чтобы Полина приходила на наши уроки не слишком уж уставшая.
В итоге она написала ту контрольную на тройку, но через год у неё были уже твёрдые 4 и 5.
Был у меня мальчик Федя. Он любил фантастику и обожал аудиокниги. Но так как Федя запинался почти на каждом слове, когда читал вслух, папа запрещал ему аудиокниги и заставлял читать.
Мальчик расстраивался, плакал, чтение от этого не улучшалось, а нервозность обстановки возрастала. С чем его ко мне и привели.
Мы договорились, что он будет слушать абзац, потом вслух его пересказывать. Потом стали добавлять чтение. Слушает, читает сам, проверяем, соглашается ли Федя с интонированием текста актёром или у него своё видение? Аудиокниги стали для нас «мостиком» к чтению.
Семья Агаты купила подписку на онлайн-тренажёр чтения. Прекрасные есть вещи, я вам скажу. Но есть одно но: причина сложностей в чтении остаётся не разгаданной. Родители верят в «волшебную таблетку», которая без правильной диагностики практически не работает. Именно поэтому 3 месяца занятий, а прогресса ноль. А девочка всё ещё путала «д – т».
Каждый специалист меня поймёт. Тренажёры – прекрасная вещь, когда они дозированно включаются в определённую программу корректировки.
Мы начали базовую фонологию и далее по плану. Очень важно пройти качественную диагностику и на её основе проводить точечную коррекцию.
Боря выводил узоры перьевой ручкой, и получалось это у него, надо сказать, прекрасно. Были исписаны тонны прописей. И результатом этого стало то, что его узоры чёрным роликом на плотной бумаге были произведениями искусства. Но к письму в школе это не имело особого отношения.
Боря продолжал писать «вода» как «вда». Мы поменяли прописи на игры по развитию фонематического слуха и шокировали маму тем, что на уроках мальчик не писал, а играл. Ошибки в слове «вода», как, собственно, и в других словах, постепенно пропали.
Игорь держал карандаш как ложку. Даже сложно такое повторить. При этом буквы у него сползали по диагонали. Почему так получилось, что ребёнок не научился правильно держать ручку в первом классе, остаётся загадкой. Но как есть, так есть. И не обращать на это внимание родителям нельзя категорически.
Пришлось посадить Игорька за наклонную парту и ещё заняться физкультурой. Укрепляли плечи упражнениями с резинкой. Подключили специальную насадку на ручку, и упражнения для кистей. То есть параллельно со мной задействовали врача ЛФК.
И такой симбиоз довольно быстро помог Игорю научиться нормативному письму.
Это как раз была та история, о которых мы в этой книге много раз уже говорили: не сомневайтесь в интеллекте своих детей, если они плохо учатся! Ищите причину в другом!»
Мама Вари пришла ко мне с её тетрадкой. Там всё было красное от исправлений ошибок и сплошные двойки-тройки. «Наверное, ей просто сложно думать. Уж не знаю, может что-то у нас не так с головой», – мама почти плакала.
Провели диагностику. Результаты Варвары диалогической и монологической речи были фактически выше возрастной нормы. Тут уж мама заплакала действительно: «Я не знала…» С этого признания и начался Варин прогресс.
Папа Артёма, инженер, уверял: «Математика – вопрос понимания». Привёл ко мне мальчика, считая, что у него СДВГ. Поэтому он не может сосредоточится и понять даже начальные основы предмета. А СДВГ сейчас у нас стало очень «модным». Все себе и своим (да и чужим) детям с лёгкостью ставят его самостоятельно.
Я положила перед Артемом 4 шашки, попросила сказать, сколько шашек. Артём сказал: «Три». Тут папа возмутился: «Как три?!» Тогда Артём посчитал пальцем: «Четыре». Снова положила, теперь пять шашек. «Четыре», – снова сказал Артём. Папа пришёл в ярость: «Где четыре?!»
Так произошло наше с папой понимание того, что такое дискалькулия. Папа приходил практически на все наши занятия. Придумывал, надо сказать, интересные упражнения и игры, когда разобрался в сути этого нарушения. Этому папе – огромное спасибо!
И я всегда прошу приходить вместе с папами на диагностики и занятия. Папы мыслят по-другому и задают конкретные, чёткие вопросы.
Соня знала: «Семью восемь – пятьдесят шесть – у меня цветочек есть!» Таких стишков у неё было много. Почти на всю таблицу умножения. А в задаче «На семи полках по восемь книг…» терялась. А ведь без понимания сути таблицы умножения дальше в математике старших классов не продвинешься.
И мы начали расставлять книги на полки, вбивать гвозди в заборы, считать клетки в прямоугольниках, строили стены из LEGO. И рассмешила меня Софья, когда как-то после очередных килограммов в пачках она вдруг вспомнила тот стишок: «Марина, а причём тут был тот цветочек у меня?» – «Да ни при чём, Сонечка, ни при чём».
А суть этого случая в том, что для обучения детей надо подбирать методические материалы, которые, помимо удобства запоминания, отражают смысл изучаемого явления.
Поверьте, дети очень тонко чувствуют и редко ошибаются.