Билл был любовью всей моей жизни. Мы поженились поздно – всего за шесть лет до его смерти в возрасте 65 лет. Я всегда думала, что у нас будет гораздо больше времени, но вышло иначе.

Тем не менее смерть мужа не выбила меня из колеи. Я объясняю это тем, что до его ухода я уже проделала огромную работу над собой, а также вместе с Биллом. За период нашей совместной жизни мы сообща прошли мощный путь роста, который включал в себя и SE (и я благодарна за это Богу!). И теперь мы продолжаем этот путь вместе; просто путешествие выглядит не так, как мы себе представляли.

Раньше я бы никогда не подумала, что сумею пережить боль и страдания от потери Билла, не утратив связи с окружающим миром. Для меня это был новый, удивительный опыт. Я привыкла не искать поддержки в людях и долгое время отказывалась от их помощи. Вероятно, именно благодаря новой способности поддерживать связь, даже в самые трудные моменты, я смогла преодолеть свою старую модель поведения. Кроме того, я ни на минуту не забывала, что, какой бы болезненной ни была потеря Билла, в долгосрочной перспективе со мной все будет в порядке.

Я очень любила Билла, однако наши отношения были далеки от идеальных. У нас были проблемы, в том числе из-за резких перепадов его настроения. По этой причине я иногда чувствовала себя в отношениях небезопасно. К тому же я пришла к этому союзу со своим багажом тревог. До знакомства с Биллом я провела пятнадцать лет в работе с психотерапевтами, пытаясь решить одну проблему: огромное количество страха и тревожности, которые я носила в себе из-за потери родителей. Но несмотря на все сеансы я так и не преодолела страх, не вышла за его пределы. А когда мы с Биллом поженились, мой страх передался ему. Однако мы оба были готовы работать над собой и нашими отношениями, чтобы они процветали.

Хотя у каждого из нас свои страхи, я считаю, что все мы в той или иной степени ждем, часто подсознательно, что человек, с которым мы заключаем брак, исцелит все наши внутренние раны. Разумеется, этого не происходит, наступает разочарование, за которым следует цикл попыток преодолеть его и, возможно, даже повторение травм.

Первые годы отношений мы с Биллом то и дело травмировали друг друга. Каждый из нас винил другого в том, что он не дал нам необходимого. Затем, наконец, мы оба научились брать ответственность на себя. После этого удалось создать новый, гораздо более прочный фундамент для отношений, чем тот, что был у нас изначально. Мы создали для себя безопасную среду. Не поймите меня неправильно, это было нелегко. Но самое прекрасное – то, что мы оба справились с этой работой как сообща, так и по отдельности.

Удивительно, но именно благодаря этой работе я взяла себя в руки и справилась, когда в моей жизни произошло то, чего я боялась больше всего на свете. Я могла бы обвинять Билла в том, что он меня бросил. Могла бы отгородиться от окружающих, от себя и своих болезненных чувств. Я могла бы погрязнуть в тревоге, вернуться к прежним разрушительным привычкам. Раньше я бы так и поступила. Однако на этот раз я не поддалась искушению. Даже в период тяжелейшего кризиса в жизни, вызванного потерей, я помнила, что мое тело всегда знает, как правильно действовать, и начала практиковать то, чему меня научил метод SE. И вот почему: благодаря своей работе и практике SE я наконец-то смогла добраться до того места в жизни и внутри себя, где я чувствовала себя в безопасности. Ощутив эту безопасность, я приняла дискомфорт, который испытывала из-за своих основных проблем, включая самую большую из них – травму привязанности. Я переработала свои болезненные эмоции здоровым и конструктивным образом. Не пыталась убежать или замкнуться в себе, как случалось раньше, а стала открыто выражать свои чувства. Я больше не боялась собственных эмоций, какими бы разрушительными они ни казались в определенные моменты.

Вот как протекала моя жизнь после потери Билла. Я отчетливо помню, что на следующее утро после его смерти подумала: «О Боже! Мне так больно, что я едва ли смогу встать с постели». Однако я приняла осознанное решение пройти через эту боль и печаль в надежде, что однажды наступит день, когда Билл не будет первым, о ком я подумаю, проснувшись утром. Я поступила так не потому, что пребывала в состоянии шока или оцепенения. Я позволила себе каждой клеточкой тела прочувствовать боль, разрешила ей пройти через меня. Я осознала, что для этого потребуется поддержка как от самой себя, так и от окружающих. Первые три месяца после смерти мужа я старалась каждый вечер планировать ужин с друзьями и близкими. Я продолжала жить полной жизнью и взаимодействовать с миром. Спустя несколько месяцев я уехала из Чикаго (где у Билла был бизнес и где мы проводили лето) и вернулась в наш дом в Финиксе, где, как мне казалось, я могла лучше сосредоточиться на работе.

Важно отметить: все вышесказанное не означает, что я не страдала от горя. Я в полной мере ощутила эту боль и позволила себе полностью ее пережить. Однако я находила и ценила моменты радости даже в разгар страданий, что было не менее значимо. Очень часто в жизни, будь то из-за горя или любой другой формы травмы, эмоциональной или психологической боли, мы полагаем, что можем испытывать лишь одно из двух – либо радоваться, либо страдать. Точнее, мы считаем, что можем получить одно только за счет другого. Но это не так. Мы способны и даже созданы для того, чтобы испытывать множество эмоций и переживаний одновременно. Это неотъемлемая часть нашего человеческого опыта и нашей природы. Я помню, как смеялась всю неделю после смерти Билла. Естественно, случалось много моментов, когда я плакала, но у меня хватало сил на оба этих чувства. Поскольку я позволяла себе испытывать и то и другое и отказывалась изолироваться от своих чувств, моя нервная система нашла способ не только выжить, но и процветать даже в условиях травмы и неизвестности.

Это стало возможным благодаря тому, что я потеряла Билла в тот момент, когда моя нервная система находилась в стабильном состоянии. Я не воспринимала мир как опасное место. Напротив, чувствовала, что он готов меня поддержать. Я знала, что мир способен предложить мне ресурсы, которые позволят пережить вызванные смертью утрату и боль.

Смерть Билла стала воплощением моего самого большого страха. Я убеждена, что как раз в самые трудные периоды жизни у нас есть возможность взрастить внутри наибольшую устойчивость. Именно в такие моменты мы можем почувствовать себя творцом своего опыта и осознать: я в состоянии пройти через любые испытания.