Когда я впервые увидела Кэнди, у нее была настолько ярко выраженная диссоциация[8], что я находилась с ней в одной комнате, так сказать, лишь физически. Она была не в состоянии уследить за тем, что произношу я, а уж тем более за тем, что сама говорит. Кэнди не ориентировалась ни в пространстве, ни во времени и достигла такого уровня недоверия и разобщенности, что потребовалось почти полгода работы, чтобы она хотя бы начала ориентироваться в моем кабинете.

Для эффективной терапии мне требовалось создать для Кэнди атмосферу максимальной безопасности. Поэтому на наших сеансах я позволяла ей отстраняться (переживать диссоциацию), а затем медленно и осторожно, на короткое время возвращала ее к себе. Привлечь внимание Кэнди можно было самыми простыми вещами, например, попросив ее рассмотреть какой-нибудь цвет в интерьере комнаты. Потребовались месяцы, чтобы подняться на другой уровень.

Безусловно, в состоянии такой крайней диссоциации Кэнди оказалась неслучайно. Она пережила тяжелую травму, связанную с сексуальным насилием – еще в раннем возрасте, когда ее мать снова вышла замуж. К сожалению, мать Кэнди была искусным манипулятором и не обращала внимания на то, что происходило у нее на глазах. В сексуальном насилии участвовали разные люди, оно продолжалось до тех пор, пока девушке не исполнилось двадцать с небольшим. С восьми лет Кэнди страдала от нарушения пищевого поведения, что неудивительно, ведь именно в это время и началось насилие.

Несмотря на все трудности, Кэнди смогла поступить в колледж и найти хорошую работу. Она работала из дома, где чувствовала себя в безопасности. В свои тридцать с небольшим Кэнди заботилась о пятерых приемных детях, которых ее мать усыновила за эти годы, а также о матери, которая из-за болезни больше не могла выполнять эти обязанности.

Эта история постепенно раскрывалась передо мной по мере того, как Кэнди мне все больше доверяла. Как и в случае со всеми клиентами, я никогда не заставляла ее рассказывать мне все. Будучи практикующим специалистом по соматическому опыту, я считаю, что знание деталей чьей-либо истории важно только для того, чтобы побыть слушателем и выразить эмпатию. Чтобы помочь пациенту исцелиться, мне не нужно знать всех подробностей. Кроме того, в процессе передачи этих деталей человек часто заново сталкивается с травмирующими переживаниями. Однако, если клиент хочет поделиться своей историей, если ему приятно, что его слушает кто-то, кому он доверяет, я с радостью предоставляю эту возможность. Каждому человеку для исцеления необходим сочувствующий слушатель.

На протяжении долгих лет Кэнди страдала булимией. Для нее это был единственный способ почувствовать себя комфортно и успокоить нервную систему. Она наедалась до отказа, а затем очищала желудок, чтобы ощутить легкость и пустоту, которые принимала за свободу. Булимия помогала ей отвлечься от реальности и наказать свое тело, которое причиняло ей столько боли. К моменту моего знакомства с ней Кэнди испытывала этот недуг уже более двух десятилетий.