Первые полгода Анна, прибегая на наши сеансы, регулярно повторяла: «Я так волнуюсь, так волнуюсь, так волнуюсь».

«Хорошо, – спокойно и медленно отвечала я. – Расскажи мне, что ты делаешь, когда волнуешься».

Каждый раз Анна докладывала мне о последних событиях, которые вызвали у нее тревогу. И постоянно заканчивала свой рассказ вопросом: «Ну и что мне с этим делать?»

«Давай проведем эксперимент, – предложила я. – Посмотрим, что произойдет, если мы ничего не будем с этим делать».

Тревожному человеку, которого переполняет энергия, это предложение кажется почти бессмысленным. Страдающие от тревоги люди часто имеют врожденное (хотя и неосознанное) убеждение, что если они не будут постоянно действовать, то умрут. Они двигаются, чтобы выжить. А суть в том, чтобы замедлиться. Перейти от бесконечной активности к наблюдению – просто, но для тех, кто испытывает тревогу, это настоящий вызов. Например, Анна может прийти на сеанс и заявить, что у нее есть список дел и в нем восемь пунктов. Я прошу ее сосредоточиться на выполнении только четырех из них, а затем понаблюдать, как она себя почувствует, остановившись после этого.

Пациентке это давалось нелегко. Долгое время она сопротивлялась и делала все что угодно, лишь бы не сбавлять темп. Например, организовывая вечеринку по случаю дня рождения кого-то из своих детей, Анна настолько увлекалась украшениями, что не могла остановиться. Она бежала и бежала, мчалась вперед, не замечая ничего вокруг, пока не падала в обморок от измождения и истощения.

У тревожных людей есть и другая склонность: жить прошлым или постоянно думать о будущем. И то, и другое – способы уйти от настоящего, которое для них особенно сложно принять и в котором тяжело находиться. Пребывание в будущем или прошлом позволяет тем, кто страдает от тревоги, избежать необходимости возвращаться в свое тело и осознавать происходящее. Именно поэтому я посоветовала Анне наблюдать. Я хотела, чтобы она научилась быть здесь и сейчас, даже если это вызывает дискомфорт.

Мы с Анной проводили много времени, обсуждая ее чувства, и я знала, что она не всегда делала то, что чувствовала себя обязанной делать. Она могла сказать мне: «У меня урчит в животе» или «Я чувствую стеснение в груди». В такие моменты нам оставалось только одно – побыть с этим чувством. Я просила женщину положить ладонь на грудь, принять это беспокойство и найти для него место. Наблюдение не только помогает человеку установить связь со своим телом, но и замедлиться.

Анна начала понимать, что может испытывать беспокойство и проходить через него, не предпринимая никаких действий в состоянии страха. Она могла действовать медленно и методично, а не нестись вперед сломя голову. Она даже пришла к пониманию того, что никто, включая ее саму, не умрет, если она чего-то не сделает. Это позволило Анне стать более гибкой, открытой и терпимой. И хотя тревога полностью не исчезла, она начала терять свою остроту.

С понижением уровня тревожности Анне стало проще переносить непредсказуемость жизни. Это дало ей возможность больше общаться с детьми и меньше за них переживать. Она даже начала с ними играть. Также пациентка стала налаживать более тесные отношения с мужем. Теперь им легче решать возникающие проблемы, поскольку Анна способна сформулировать свои мысли и переживания, чего раньше не могла. Это распространяется на все ее отношения. Сегодня у Анны настоящая и гораздо более глубокая связь с друзьями, чем когда-либо. Она умеет устанавливать четкие границы и вслух произносить, что ее устраивает и нет, вместо того чтобы переходить в режим «бей» или «беги». Она может оставаться социально вовлеченной, даже когда ее нервная система активирована.

Возможно, самым значимым из всех достижений Анны (ставшим основой для всего остального) является то, что она начала выстраивать гармоничные отношения с собой. Она может находиться наедине с собой, наблюдать за изменениями в своем теле и нервной системе, а затем выражать переживания и чувства словами.