Чтобы осознать, насколько важно привлекать наше тело к терапевтическим процедурам, нужно понять, как плотно взаимодействуют между собой мозг и тело.

Мозг состоит из трех частей: рептильного мозга[5], лимбической системы и неокортекса. Каждая из них выполняет разные функции.

Рептильный мозг – самая древняя часть нашего мозга, и его единственная цель – обеспечить наше выживание. Он хранит наши инстинкты, которые помогают выживать с самого начала, с внутриутробного периода. Рептильный мозг контролирует важные функции организма, управляет сердцебиением, дыханием, нервной системой, восприятием собственного тела и окружающей среды, действуя только на основании ощущений. Именно благодаря этой части мозга младенец «знает», что, если он проголодался, нужно плакать. Он ощущает голод и реагирует на это соответствующим образом, обеспечивая себе выживание. Другими словами, рептильный мозг – это инстинкт в чистом виде. Именно он запускает механизмы «бей-беги-замри», заставляя нас выполнять действия, способствующие выживанию.

Рептильный мозг также хранит сенсорную память о нашем прошлом опыте. Каждый опыт сопровождается ощущениями, которые сохраняются в этой части мозга. Таким образом рептильный мозг взаимодействует с нашими тканями. Возвращаясь к фразе «тело не врет», можно сказать, что все наши проблемы действительно фиксируются в теле; ткани хранят память о чувствах, которую рептильный мозг преобразует в информацию, необходимую для выживания. Именно так мы принимаем решения. Да, мозг участвует в процессе, но сам процесс начинается с тела.

Сенсорная память[6] отвечает за импульсивные реакции. Это объясняет, почему во время ретрита – медитации со сканированием тела – передо мной всплыло все мое детство. Я наконец-то получила доступ к скрытым воспоминаниям, которые хранились в теле с раннего возраста, и поняла, почему чувствовала свое тело только тогда, когда оно испытывало дискомфорт. Сенсорная память в моем рептильном мозге способствовала тому, чтобы я и дальше испытывала привычный дискомфорт, моря себя голодом или перегружая тренировками. Я могла полностью отключиться от любых ощущений своего тела.

Этот сенсорный опыт был для меня способом выжить. Именно ощущение боли давало чувство безопасности в детстве, да и во взрослом возрасте, когда я испытывала страх перед окружающим миром и неуверенность в своих привязанностях. Мой рептильный мозг знал, что ощущать тело без боли опасно. Рептильный мозг распознает только ощущения и повторение. Его цель – создавать гомеостаз в организме.

Лимбическая система, которая включает в себя гипоталамус, миндалину, таламус и гиппокамп, значительно эволюционировала и представляет собой более высокий уровень мозга по сравнению с рептильным. Она служит связующим звеном между высокими и более низкими отделами мозга и регулирует реакцию нервной системы на эмоциональные стимулы. В этой системе мы храним эмоции и воспоминания, а также контролируем такие важные функции, как мотивация.

И вот, наконец, неокортекс: он отвечает за исполнительные функции. Сюда входят действия более высокого порядка, такие как рассуждения и логика. Это часть мозга, которая отличает человека от животных. Мы – единственный вид, обладающий неокортексом и, следовательно, способностью выполнять сложные задачи.

Наш мозг продолжает развиваться и полностью включается в работу в течение нескольких месяцев после рождения, пока мы находимся на довербальном уровне. Это означает, что младенцы собирают и сохраняют огромное количество информации еще до того, как их мозг получает способность обработать ее и использовать. Мозг ребенка можно представить в виде печатной платы, на которой собраны все схемы, но цепи еще не подключены. В процессе подключения нервные пути, которые применяет младенец, становятся сильнее, а те, что не использует, – ослабевают. Если в раннем возрасте ребенка окружает хаос, отвечающие за безопасность нейронные связи становятся самыми сильными и прочно подключаются к печатной плате. Именно поэтому дети с травмами развития чаще страдают психическими заболеваниями во взрослом возрасте. Их мозг сформировался не таким устойчивым, как у ребенка без травм.