Как следует из названия, метод SE, или восходящая терапия, представляет собой противоположность нисходящей. Она сосредоточена не на том, чтобы изменить мысли и поведение пациента; в фокусе ее внимания – то, как пациент воспринимает мир. Восходящая терапия работает с механизмами «бей-беги-замри», которые заложены в нашей нервной системе, помогая преодолеть и залечить глубокие эмоциональные раны. Хотя в конечном итоге наше поведение тоже изменится, это произойдет в результате внутреннего исцеления на системном уровне. Другими словами, терапия «снизу вверх» предлагает естественный, а не принудительный путь к изменениям.

Еще одно важное преимущество восходящей терапии заключается в том, что она помогает людям решать проблемы, которые возникли еще до того, как они научились говорить. Решить такие проблемы с помощью терапии «сверху вниз» невозможно, поскольку они находятся за пределами когнитивной памяти (подробнее об этом чуть позже). Метод SE позволяет человеческому организму самостоятельно обнаружить корень этих проблем и ранних переживаний через такие симптомы, как мышечное напряжение (ригидность) и нарушение рефлексов.

Еще одно существенное отличие восходящей терапии от нисходящей заключается в том, что в традиционной разговорной терапии существуют строгие правила, запрещающие прикосновения. Эти правила установлены с целью сохранить профессиональные границы между терапевтом и пациентом и создать безопасную атмосферу, в которой последний сможет исцелиться и проработать свои проблемы.

Однако эти правила не учитывают, что прикосновение – это врожденная потребность человека и мощный инструмент исцеления[4]. Это утверждение приобретает особый смысл, если вспомнить, что осязание – это первое чувство, которое развивается внутриутробно и играет в формировании организма ключевую роль. В полости матки матери мы окружены амниотической жидкостью, которая мягко обволакивает нас и питает, даря чувство защищенности. Это ощущение, когда мы словно находимся в безопасном коконе, – универсальный опыт, который является первым шагом на пути человеческого становления. Фактически, оно знаменует начало развития нашей нервной системы.

Мы буквально созданы для прикосновений. Когда столь естественная потребность нарушена в результате острой или хронической травмы, это негативно влияет на здоровье нервной системы и на способность общаться с другими людьми и окружающим миром. Восстановление способности ощущать прикосновения – важный шаг на пути к исцелению и неотъемлемая часть успешной терапии. К сожалению, этого практически невозможно достичь методами, исключающими прикосновения.

В терапевтической практике исцеление прикосновением может выглядеть по-разному. Я работаю с людьми, которые пережили столько травмирующих ситуаций, связанных с прикосновениями, что сама мысль о контакте вызывает у них ужас. Одна из таких пациенток – Эмили. Когда Эмили впервые пришла ко мне, у нее наблюдалась дисрегуляция поведения, она испытывала отвращение к прикосновениям.

Нам с Эмили потребовалось несколько месяцев, чтобы выстроить фундамент доверия друг к другу и чтобы она пришла к понимаю того, что в мире и в жизни есть островки безопасности. Только через полгода совместных усилий мы накопили достаточно ресурсов, чтобы она почувствовала готовность начать работу с прикосновениями. В первый раз, когда Эмили позволила мне к ней прикоснуться, мы пятнадцать минут просидели плечом к плечу, глядя в разные стороны. Ей этого хватило, чтобы начать считать мои прикосновения безопасными.

Этот метод работает, и на то есть причина. Наша кожа обладает уникальной способностью сохранять информацию. Когда кожа одного человека соприкасается с кожей другого, ткани говорят на своем языке. В тот день между кожей Эмили и моей состоялся «разговор», гораздо более глубокий и содержательный, чем тот, что мы могли бы совершить с помощью слов.

Прошел год. Эмили входит в мой кабинет, снимает обувь и удобно устраивается на столе, который я называю «стол для прикосновений». Когда я спрашиваю, не хочет ли она сначала поговорить или просто посидеть несколько минут, она всегда отвечает одно и то же: «Нет, я просто хочу залезть на стол».

Поскольку память о травмах хранится в наших тканях, на этом столе я работаю с нервной системой пациентов, тщательно прорабатывая фасции. Фасция – это тонкая оболочка, которая покрывает всю мускулатуру тела. Именно здесь мы храним эмоции, которые застревают в теле. И пока мы не освободим эту ткань, эмоции продолжат застаиваться.

В своей работе с прикосновениями я уделяю особое внимание стволу головного мозга, где хранятся реакции «бей-беги-замри»; надпочечникам и почкам, которые регулируют уровень гормонов стресса; и блуждающему нерву, который передает сигналы от мозга кишечнику и обратно (его часто метко называют нашим «вторым мозгом»).

Стоит мне прикоснуться к телу человека, в нем часто оживают мысли и воспоминания, и это неслучайно. Тело само подсказывает, что нам делать, и сигнализирует о готовности к разрешению проблемы. Когда травма выходит наружу, происходят удивительные вещи: это и непроизвольные движения, и жар, и дрожь, и слезы. Физическая реакция человека зависит от того, что ему нужно высвободить. Такое физическое освобождение предлагает альтернативный способ работы с травмой, который не требует, чтобы человек в очередной раз переживал свою боль, как в разговорной терапии.

Помимо прикосновений, на пути к исцелению также являются незаменимыми разного рода движения. Непроизвольные движения на терапевтических сеансах помогают высвободить заблокированную травму. Мы словно вытесняем наружу ее застрявшие внутри осколки, чтобы наша система могла их переработать. Кроме того, движение само по себе может сделать нас счастливыми. Вы когда-нибудь замечали, как дети интуитивно управляют своим телом? Или какое чувство свободы и радости наполняет вас, когда вы по-настоящему расслабляетесь и танцуете? Это неслучайно, и именно поэтому двигательная терапия настолько эффективна.

Подобные прорывы никогда не произойдут в традиционной нисходящей терапии, поскольку в ней отсутствует элемент прикосновения и движения.