После случая с несчастным Авени прошло несколько дней, таких быстрых, словно и не дни были вовсе, а минуты. Джейн окрылённая летала по дому и с нетерпением ждала занятий с профессором. Ей казалось, что для него тоже важны эти занятия и важна она сама. Иногда даже казалось…
Но она останавливала себя. Не хотела лишний раз надеяться и всё же надеялась.
И на фоне этих занятий терялось главное событие года, которого с нетерпением ждали все первокурсники: Королевский бал. Так уж повелось с момента основания университета, что его величество устраивал бал в честь первокурсников. И на этот бал можно было попасть лишь раз в жизни: на первом курсе университета.
Джейн даже не думала о празднике. Формально она никоим образом не относилась к университету, и ей не стоило ждать приглашения. Но если бы она даже получила его… Пойти на бал без профессора Ритара… танцевать там и веселиться, зная, что он в это время сидит один в своей мрачной комнате и предаётся воспоминаниям, было выше её сил. Вольно или невольно, но она всё время думала о нём, пыталась угодить ему и понравиться, если это вообще возможно.
Он пугал её. Пугал не так, как раньше, в самом начале их занятий, а тем, что вдруг становился мрачен или насмешлив. Словно он носил маски, и она никогда не могла сказать, где заканчивается очередная маска и начинается он настоящий.
А ещё она малодушно боялась того, что профессор вдруг скажет о завершении занятий. Что она тогда будет делать?
После того случая и Фредерик отдалился от неё. Словно он всё понял. Да, наверное, все уже поняли, что она влюблена в профессора Ритара. Все, кроме него самого.
Джейн мрачно усмехнулась. Либо он изменится, либо она скоро станет похожа на него. Она отдавала себе в этом отчёт, но не знала, что и как можно изменить.
– Добрый день, профессор, – улыбнулась она, войдя в его кабинет. Ей так хотелось увидеть улыбку на его лице! Джейн ведь знала, что он умеет улыбаться.
– Добрый день. – Он холодно кивнул. – Ну что ж, продолжим занятия по поиску нужной информации. Барьер вы со мной вряд ли научитесь строить. Ну хотя бы так. Попробуйте увидеть, что я делал вчера.
– Хорошо, – кивнула Джейн. Сосредоточилась и… снова попала не туда.
Тобиас стоит у камина и разглядывает языки пламени. Его увлекает эта безумная игра, помогает отвлечься, не думать.
– Ну что, как у тебя дела? – спрашивает его величество король Ричард.
– Ты знаешь. Зачем спрашивать? – усмехается Тобиас и подкидывает дров в камин, глядя, как пламя жадно слизывает подачку. Огонь совсем как тогда…
Тобиас зябко ёжится и отворачивается от камина.
– Женить тебя, что ли… – вдруг задумчиво произносит Ричард.
Тобиас вздрагивает и поднимает глаза на короля.
– Пожалейте мою будущую жену, – усмехается он.
Вместо ответа Ричард подходит и пристально смотрит в его лицо. Что он там хочет найти? Тобиас не знает и знать не хочет.
– Ты ещё не забыл свою Кэти? Столько лет прошло…
– Не забыл и не забуду. Никогда, – жёстко отвечает он и снова отворачивается.
Он не хочет забывать. Даже если потеряет память, воспоминание о ней останется в душе навсегда, хотя, наверное, забыть было бы милосерднее.
Но Тобиас не хочет этого. Кэти можно стереть из его памяти только с жизнью. Она – единственная радость, что была в его жизни. Солнце, которое освещало ему путь. Без неё он блуждает во тьме.
Джейн вынырнула из воспоминаний, как обычно: резко, словно её кто-то вытолкнул.
– У меня не получилось, – тихо призналась она.
Нет. Он любит Кэти. И никогда не посмотрит в её сторону. Её мечты бесполезны.
Но профессор ответил на удивление спокойно:
– Попробуйте ещё раз, госпожа Фелина. – И снова протянул руку.
Вот сегодня. Сейчас. Иначе он больше не сможет сдержаться и натворит не пойми каких глупостей. А он… должен её отпустить. Она ничего не помнит. Значит, жизнь даёт ей второй шанс. Не для того, чтобы он испортил ей жизнь снова. Тем более пока жив Наставник и его прихвостни, с ним она будет в опасности. Если они догадаются, как она дорога ему…
Тобиас сжал губы. Пора.
Госпожа Фелина снова смогла прочитать его, и снова не то, что надо. Зачем она интересуется им? Зачем играет с огнём? У неё есть молодость, красота и состояние. Любой молодой человек её – стоит только захотеть. А впереди – безоблачная жизнь.
И всё же он не мог насмотреться на неё. Вот сейчас он оттолкнёт её. Вот сейчас. Он должен.
И госпожа Фелина, его Кэти, упростила ему задачу. Она вдруг потянулась к нему, словно не осознавая, что делает. Дотронулась до его волос и убрала прядь, упавшую на лицо.
Тобиас жадно смотрел на неё, впитывал её всю до капли. Ведь сейчас надо сделать то, из-за чего потом дороги назад не будет. Хотелось прижать её руку к губам, хотелось сказать о том, что он всё для неё сделает.
Но иногда лучше отпустить.
– Госпожа Фелина, не пытайтесь соблазнить меня. – Он резко оттолкнул её руку, стараясь не дотронуться до кожи. Свой голос показался хриплым карканьем. Он был сам себе противен. – В моей жизни была всего одна любовь, и это явно не вы.
Оттолкнуть посильней, сделать больно. Так, чтобы она никогда к нему больше не пришла. Так, чтобы возненавидела. Что-что, а ненависть он внушать умел.
Она вздрогнула, как от удара, и неверяще посмотрела на него. Он сам дурак, дал ей повод. Но лучше пусть думает, что он – чудовище и просто развлекался. Пусть так.
– Ненавижу вас! – прошептала она. – Как же я вас ненавижу!
– И правильно. Ненависть лучше любви, госпожа Фелина. А любовь достойна лишь женских романов.
Джейн несколько секунд смотрела на него. Но он стоял прямо и насмешливо улыбался. И, наверное, его улыбка напоминала оскал. Так надо. Прости, Кэти. Прости.
Вдруг она всхлипнула. По щеке прочертила дорожку одна слезинка, потом другая… Подойти, стереть бы эти солёные слёзы. И сделать так, чтобы она никогда больше не плакала. Но Тобиас заставил себя стоять и усмехаться, так что лицо превратилось в маску.
Несколько секунд – и Джейн резко развернулась и выбежала, хлопнув дверью. Так, что шторы взметнулись от порыва ветра.
– Удачи, госпожа Фелина на любовном поприще! – крикнул он вслед, чтоб наверняка. Потом закрыл дверь на ключ, прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол. Ну вот и всё. Вот и конец. Она больше не придёт.
Лицо словно свело судорогой.
– Ну вот и всё, – прошептал он вслух, потом уронил голову на руки и замолчал.
Было больно. Очень. Словно он снова хоронил её. И одиноко. Вряд ли он теперь ещё увидит её так близко.
Он никогда не понимал, что в нём нашла эта красивая и богатая девочка, потомственная аристократка из рода Эмирансов, который восходит к самому королю. Но в детстве простительно совершать ошибки. А сейчас он этой ошибки не допустит. Потому что кто он – и кто она?
– Нищеброд!
Голос из прошлого вдруг зазвучал в голове так насмешливо ясно, что он вскочил и с грохотом опрокинул стул, только чтобы заглушить его.
– Иди к Фредди, госпожа Джейн. Иди. С ним ты будешь счастлива.
Джейн выбежала из кабинета, хлопнув дверью. Да пусть подавится! Она ненавидит его! Ненавидит! Она влюбилась в призрак, в чудовище. Он всё видел! Знал – и молчал! Видел её как на ладони, смотрел её глазами, дышал её грудью, чувствовал её сердцем. Да он, верно, вообще ледяной. У него нет сердца!
Он читал её душу и пользовался ею. Развлекался, поддерживал – и вдруг раз! – и словно пощёчина. Ты слишком высоко взлетела, Джейн. Ты – не его покойная любимая и никогда ею не будешь. Никогда.
Она больше никогда не придёт к нему.
Ей было больно. Злые слёзы прочертили дорожки на щеках. Джейн подпустила профессора Ритара слишком близко, посмела надеяться, что он её полюбит. И получила замечательный урок. Лучший, чем все его уроки до этого. Полезнее, по крайней мере.
Джейн ненавидела его, злилась и бог знает что ещё. Только почему она тогда плачет? Почему ей так больно? Сможет ли она разлюбить, узнав, что человек, в которого она влюблена, оказался мерзавцем и циником? Или всё уже слишком далеко зашло?
Джейн выбежала из университета и бросилась прочь. Хотелось на воздух, стены душили. Уехать бы из этого города. Сбежать! Прочь отсюда хотя бы ненадолго!
– Джейн! – окликнул её Фредерик. – Джейн!
Но она только ускорила шаг. Она не хотела никого видеть и ни с кем разговаривать. Единственный человек, который был для неё важен… Оказалось, что этому единственному нет до неё дела.
– Да постой же ты, Джейн! – Фредерик догнал её и схватил за руку, чтобы остановить.
И Джейн не удержалась. Забыв про все барьеры, она снова провалилась в серые коридоры. Только в этот раз она читала вовсе не профессора.
– Говорят, приезжает наследница огромного состояния Грефонтейлов. Некая Джейн Фелина. – Арно Лис, как они привыкли его называть, поворачивается к нему.
– Да? Ничего об этом не слышал. Откуда только ты берёшь такие новости? – Роб пристально смотрит на Арно.
– Птичка на хвосте принесла, – усмехается Лис, а потом продолжает: – Говорят, она молодая и красивая… – Он мечтательно закатывает глаза. – А дядюшке её недолго осталось.
– Завидная невеста, стало быть? – Роб придвигается поближе к ребятам. – А ты что молчишь, Фредди?
– Я слышал что-то такое, – отвечает он словно нехотя. – По правде говоря, господин Грефонтейл давно уже намекал на свою племянницу моему отцу. Но я её ни разу не видел.
– О!!! Да ты у нас без пяти минут жених! – восклицает Лис.
– Да не хочу я жениться! – досадливо отмахивается он и пытается отшутиться: – Это не входит в мои планы.
Но от Арно так просто не отвяжешься.
– Говорят, эта девчонка – такая штучка, что на тебя и не посмотрит! Тем более с таким состоянием! Кому ты нужен, Фредди? Смирись! – Роб хлопает его по плечу.
– Э-э-э, нет. Наш Фредди не согласен. Верно, Фредди? – улыбается Лис.
Это вызов? А почему бы и нет? Он сдаётся.
– Чего вы хотите, ребята?
– Ставлю бутылку ставийского, что она на тебя и не взглянет.
– А я ставлю бутылку флери, что уже через полгода назову её невестой. – Фредерик улыбается и принимает вызов.
– О! Ну ты даёшь! У меня нет никакого желания ухаживать за колючкой, будь она даже три раза наследницей огромного состояния. Мне, знаешь ли, голова дороже денег. К тому же говорят, что она воспитывалась в провинции. В каком-то пансионе. И взгляды и манеры у неё небось монашеские. – И Лис хохочет.
– И всё же я рискну.
– О! Ну тогда по рукам! – Они с Лисом и Робом ударяют по рукам.
Джейн вынырнула из воспоминаний.
– Джейн! – Фредерик смотрел на неё.
Значит, и он тоже? Да сегодня просто безумный день! Есть ли в этом мире хоть кто-нибудь, кто не лгал бы ей и не притворялся?!
– Значит, бутылка флери, да? – Джейн с презрением взглянула на него. Она-то думала, что хуже поступка профессора ничего не может быть. Оказывается, нет, может. Фредерик, которого она с первых дней пребывания в городе считала другом, оказался куда хуже. Поспорил на неё, оценив в бутылку вина. Вина!
– Джейн! – Он в ответ мучительно покраснел. – Это было давно. Я ошибся! Прости! Джейн!
Но она развернулась, вырвала руку и, ничего больше не слушая, бросилась к дому. Она больше такого не выдержит.
И только влетев домой и бросив плащ в прихожей, Джейн разрыдалась. Слёзы душили её. Злые слёзы, больные. Ей действительно надо уехать! Её больше ничего здесь не держит. Уроков нет, друзей нет. Разве что дом и состояние. Но она не удивится, если и это вдруг окажется пшиком. Вся её жизнь окажется пшиком.
Она никогда ничего не имела, и не надо вдруг обманываться. Хотела устроиться гувернанткой и честно, с чистой совестью, учить детей. Скопить потихоньку на домик где-нибудь у моря, открыть свою школу и доживать свои дни почтенной старой девой. Вот и нечего было менять планы!
Джейн печально усмехнулась, потом вытерла слёзы и посмотрела в окно на заснеженный сад. Зима в столице царила недолго. А совсем скоро должна будет отступить и отдать законное место весне.
Только вот она как профессор. Вряд ли весна скоро придёт в её сердце. По правде говоря, она так и не смогла возненавидеть его. Раз за разом говорила, что он просто воспользовался ею, что не любил её и даже отголоска чувств не испытывал, что просто развлекался… И всё равно не могла ненавидеть. Она видела его воспоминания, его боль, его мысли и мечты. Пусть о другой. Но она и не претендовала на её место. Просто он был слишком жесток. Ведь она ничего не хотела. Просто быть рядом, видеть его, заниматься. Всё. Ей больше ничего от него не надо было.
Разве не жестоко, что он высмеял её за то, над чем она была не вольна? Разве человек может вот так, по дуновению ветерка полюбить или разлюбить?
Только за это она осуждала его. Но, пожалуй, больше заниматься с ним она не сможет. Не сможет смотреть ему в глаза и вспоминать эти жестокие слова. Как будто она когда-то пыталась его соблазнить!
Джейн скривилась, как от боли. Теперь придётся самой искать себе учителей. И попросить некого. К Тавиру она абсолютно точно не пойдёт.
Мелькнула мысль о Наставнике, но тут же пропала. Она дала обещание и не нарушит его. Значит, придётся искать Читающих за пределами столицы. Вот и повод нашёлся, чтобы уехать. И лучше прямо во время бала, когда все будут заняты на празднике и никому не будет до неё дела. Поехать в провинцию, снять небольшой домик и пожить там, спокойно и свободно. Там никто не будет знать о её даре и никто не будет от неё шарахаться.
Да. Точно. Так она и поступит.
Джейн вытерла слёзы и взяла тетрадь. Сейчас она запишет, что взять с собой, чтобы не забыть.
Открыла на первой странице и сжала губы. Перед ней красовался профиль профессора и подпись: «Профессор Тобиас Ритар». Она как-то сделала этот набросок и сама же забыла. А теперь он словно жёг ей глаза.
Вырвать и выбросить? Она не могла. В чём он виноват? В том, что жесток, ироничен и вообще противен до бешенства? Так она знала, что он такой. И всё-таки – он лучший. И другого ей не надо. Ненавидеть его вместе со всеми было бы спокойнее, тем более что её любви он не желает.
Но она не могла.
– Тобиас! – произнесла вслух, глядя на набросок.
Так глупо! Она разговаривает с портретом. И всё-таки это имя отдавалось в ней болью и радостью. Чем-то таким, чему она сама не могла дать названия. Словно она давным-давно его знала и так тесно переплела свою жизнь с его, что вовек не распутаешь. Если бы только она могла сказать ему, что чувствует! Но он ведь читал её. Значит, для него это ничего не значит.
Она вздохнула.
За ужином она почти ничего не ела. Ночь тоже не принесла покоя. Поворочавшись несколько часов в постели, Джейн встала, накинула плащ и вышла в сад.
Здесь уже чувствовалось дыхание весны. Аллея была пустынна, дом спал, и только фонари горели, разгоняя мрак. Неужели теперь такой мрак будет в её жизни всегда, а день так и не наступит?
Ответа на этот вопрос не было. Но стены дома душили, словно мешая дышать. Почти до рассвета Джейн в тишине и одиночестве бродила по заснеженному саду, а утром забылась беспокойным сном, в котором профессор Ритар снова и снова повторял ей обидные и колкие слова:
– Мне не нужна ваша любовь, госпожа Фелина, зарубите себе на носу. Вы – ничтожество. Я люблю только свою Кэти.
Он отворачивался и уходил, а она звала его и… не просыпалась. Сон просто повторялся сначала.
А утром к ней, бледной и невыспавшейся, с кругами под глазами и опухшими от слёз веками, постучала служанка.
– Госпожа, там господин Деверси просит его принять.