– У мага, пользующегося усилителем, есть две основные стойки. Защитная и атакующая. Начнем с атакующей, хотя если бы я не был обязан следовать официальной программе Министерства Магического Образования, я бы вас этой позиции вообще не обучал, ибо в атаке вы способны уничтожить противника, лишь рассмешив до смерти.

Народ вокруг возмущенно запыхтел, а я закатила глаза. Начинаю привыкать к Аронову и его характеру. По-моему, он язвит просто из любви к искусству, а не из-за реальной ненависти к студентам.

Атакующая стойка чем-то напоминала сериалы про полицейских, только вместо пистолета полагалось держать палочку, да еще и одной рукой. Мы дружно попробовали повторить стойку, и у Аронова едва заметно дернулся глаз.

– Понятно. Убрали усилители в сумки.

Для практического занятия мы отправились в спортивный зал, так что для того, чтобы убрать усилители, понадобилось время – сумки-то остались в раздевалках. За это время Аронов куда-то сбегал, взяв в помощь пару крепких мальчишек, и вернулся… с охапкой палок.

– И что мы будем с ними делать? – спросил кто-то.

– Крапиву бить, – едко ответил профессор. – Запишись на дополнительные занятия по сообразительности. Огнева! Что мы будем делать?

– Имитировать, – буркнула я, прежде чем сообразила, что ляпнула.

– Нет, это вы как-нибудь без меня. Мы будем тренироваться без риска для жизни, здоровья и окружающей среды. Курс! Быстро выбрали себе по самой симпатичной палке!

Я и так чувствовала себя идиоткой, размахивая янтарной палочкой, а уж с какой-то мокрой веткой и подавно. Но доля здравого смысла в идее Аронова была. Моя-то палочка на прошлом занятии искрила, а я ведь даже не держала ее в руках. Не хотелось бы выбить кому-то глаз, за это даже в нормальном мире назначают штрафы и тюремные сроки.

– Первое и главное правило…

Профессор выдержал паузу, а потом как гаркнул:

– НИКОГДА НЕ НАПРАВЛЯТЬ УСИЛИТЕЛЬ НА ТОГО, КОГО НЕ ХОТИТЕ КАЛЕЧИТЬ!

Я вздрогнула, Элена рядом уронила ветку, по рядам парней прошелся матерный шепоток.

– Каждое ваше движение палочкой должно быть направлено лишь на противника. Ну или на объект, которому не посчастливилось быть под прицелом вашей магии. Даже когда вы достаете усилитель, убираете его в сумку, размешиваете им сахар в чае – ни-ког-да не направляйте его на людей, которых не собираетесь убивать.

– Разве магу огня хватит сил убить? – спросил кто-то.

– Вот я сейчас усилитель возьму, в глаз тебе ткну – и увидим. Любую магическую дуэль можно свести к примитивной драке, – философски отозвался Аронов. – Вы и голыми руками убить можете. А иногда даже интеллектом. Так, теперь встали в атакующую стойку снова.

Затем профессор пошел по рядам и лично каждого поставил в нужную позицию. Я старалась воображать себя крутым копом или хотя бы Гарри Поттером, но, подозреваю, смотрелась с веткой в руках как очень агрессивный бобер.

– Локоть высоко. – Аронов хлопнул меня по руке. – Руку сильно не отводи, у усилителя есть отдача. Выбьет плечо. И ниже, тебе надо целиться. Вторую руку за спину. Вес на ногу впереди. Все, замри.

Элена старательно повторяла все, что он говорил мне, за что удостоилась едва заметного кивка и вожделенного игнора – это была высочайшая оценка от Аронова.

– Хорошо. Теперь убрали усилители. НЕ ТАК!

Мы опять дружно подскочили.

– Зачем вы направляете их в небо? А если там дракон летит? Подпалите хвост, придется компенсацию выплачивать. В землю! Мы направляем усилитель в землю!

Он медленно опустил палочку и убрал за пояс.

– Повторили двадцать раз, пока не получится идеально.

Затем пришел черед защитной стойки.

– Для защиты мы создаем диагональ. Усилитель продолжает вашу руку. Кончик палочки должен быть не выше вашей головы. Расстояние от лица достаточное, чтобы не получить по носу. Оценивайте противника правильно. Так, с защитной стойкой все лучше, что радует. Теперь тренируем переход от защиты к атаке и наоборот.

Мы хаотично помахали палочками, поржали, послушали речь Аронова о том, что по ошибке вместо группы магов ему выдали оркестр неудачников, и разошлись на следующие занятия, где не унижали студентов.

– Огнева, на две минуты.

Пришлось махнуть Элене, чтобы шла без меня, и задержаться.

– О чем вы вчера беседовали с Дашковым-младшим?

– Вы что, за мной следите?

– Птичка на хвосте принесла. Что вы задумали?

– Ничего. Просто пришла поговорить на личные темы. Когда-то мы с Аспером были лучшими друзьями, нас многое связывает.

– Что, например?

– Не думаю, что вас это касается.

– Вы слишком дерзкая, Огнева, не находите?

– Нет! – отрезала я. – Я встречалась с Аспером во внеучебное время, в частном порядке. И что бы мы ни обсуждали: светские сплетни, день рождения общей подруги, наш тайный роман – это наше дело, а не ваше. При всем уважении.

– Мне кажется, вы не до конца понимаете расклад, Ярина. Аспер Дашков – ваш враг. Какие бы ни были между вами отношения, они закончились, как только вы стали участниками Игр. Любую слабость, любое проявление чувств он использует не просто, чтобы победить в школьном соревновании, но чтобы поиграть с вами и уничтожить. Наш Ледяной Принц получает удовольствие, когда играет. Он предает, обманывает, лжет, издевается, мучает и убивает. И вы, конечно, можете верить, что станете первым исключением из-за прошлой дружбы. Но такая вера сгубила не одного участника Игр с Дашковым.

– Не волнуйтесь. Мы действительно говорили о наших отношениях в прошлом. О том, что они не должны влиять на Игры.

Вряд ли Аронов мне поверил, весь его вид говорил об обратном. Но я упрямо сжала губы и посмотрела ему прямо в глаза.

– Свободны.

С облегчением я рванула к выходу из спорт-зала.

– Что бы вы ни задумали, Огнева, убедитесь, что не придется потом жалеть, потому что остановиться на полпути не получится.

– Пожарная машина на красный свет не останавливается, – вырвалась у меня любимая папина поговорка.

– Главное, не забудь включать поворотники, – донеслось в ответ.

Я вышла из зала и замерла.

– Что… стоп… Что вы сейчас сказали?!

Но в зале Аронова не было. Я прогуляла пару по истории, чтобы его найти, но профессор словно провалился сквозь землю. И к вечеру стало казаться, что я все придумала, отчаянно желая найти хоть намек на привычную реальность.

* * *

Ближе к ночи, когда я уже перестала ждать вестей от Аспера, принесли коробку. Мама с папой удивленно переглянулись.

– Дорогая, что это?

Казалось бы: удачный момент рассказать об Играх и моем участии в них. Но я снова испугалась и промолчала. Открыла коробку и удивленно уставилась на что-то мягкое внутри. Сверху лежала открытка.

«Для бала».

Мягким оказалось платье. Очень красивое, невероятное. Черное – как я и хотела. С открытыми плечами и жестким корсажем, наверняка ужасно тесным. Расшитое золотым и оранжевым стеклярусом. В тусклом свете россыпь напоминала крошечные искорки на ночном небе.

– Ярина, откуда это платье?

– Это к балу. Мы собираемся пойти с ребятами. Нужны вечерние наряды.

– И где ты взяла деньги?

Я против воли поморщилась. Мама шла в атаку: ей уже не нужен был мой ответ, она считала меня в чем-то виновной. В принципе, правильно считала.

– Оно недорогое, я взяла его напрокат.

– А что, прокат уже не надо с нами согласовывать? Мы деньги не рисуем.

– Эй, – успокаивающе улыбнулся папа, – ну хватит, не заводись. На балу строгие правила. Ей в любом случае нужно платье.

– Я просто хочу знать, откуда деньги.

– Хорошо. – Я вздохнула. – Платье в прокате для меня взял Аспер.

Лица родителей вытянулись.

– Аспер… Дашков? – переспросила мама. – Брат Дмитрия Дашкова? Хозяин дома, в котором я работаю?

– Ага.

– И почему же Аспер Дашков оплачивает прокат платья для тебя?

– Потому что…

Я лихорадочно придумывала, что бы такое соврать.

– Мы идем на бал вместе.

Не уверена, что ляпнуть это было лучше, чем признаться в том, что я участвую в Играх. Тем более что уже на первом испытании все откроется. А может, и раньше, я ведь даже не знаю, какой масштаб у информирования об Играх. Вполне возможно, составы команд уже опубликованы, и я лишь оттягиваю неизбежное. Или мама услышит что-то на работе. И придет домой злая, как чугунный утюг. Им меня и огреет за вранье и безрассудство. И будет права.

– Ты идешь с Аспером? – Папа первый вернул себе способность говорить. – Ярина, это плохая идея. Очень плохая! Вы же еще недавно на дух друг друга не выносили! С каких пор вы встречаетесь?

– Мы не встречаемся. Мы просто идем на бал. В знак… м-м-м… примирения.

– Примирения? Вы помирились?

– Сошлись на том, что пора забыть детские обиды.

Еще бы знать, в чем они заключаются. Похоже, даже сам Аспер не в курсе.

– Ярина, это отвратительная идея. Аспер – очень сложный и противоречивый юноша. Что бы он ни говорил и каким хорошим бы ни казался, он всегда ведет свою игру. Нельзя ему доверять. Нельзя идти с ним на бал!

Кажется, лучше бы я сказала про Игры. Может, еще не поздно?

– Пап, мам, успокойтесь. Ничего между нами нет. Аспера бросила девушка. Он не захотел позориться перед школами и сокомандниками. Он прекрасно знал, что я не пойду на бал, потому что у меня нет платья, и предложил мне пойти с ним в обмен на наряд. Я согласилась. Это просто хорошая сделка.

– Это плохая сделка! – рявкнула мама. – Нельзя быть должной Дашковым! Они возьмут и долг, и непомерные проценты! Ты думаешь, расплачиваться придется только улыбками и танцем на балу? Очнись, Ярина!

– Давайте не будем развлекать соседей вечерним скандалом, – устало попросил папа. – Что сделано, то сделано. Ярина пообещала побыть парой Аспера на балу Стихий. Нарушить слово нельзя, не с Дашковым. К тому же это невежливо, он уже купил для нее платье. После бала Аспера увлекут Игры, и вопрос их отношений решится сам собой. Яриш, пообещай, пожалуйста, что твоя встреча с Аспером на балу станет последней. И в дальнейшем ты будешь держаться от этого молодого человека подальше.

– Обещаю, – вздохнула я, убирая коробку в шкаф. – Между нами ничего нет и быть не может. Аспер вернет свою девушку, а я…

«Буду выпорота за наглое вранье», – услужливо подсказал внутренний голос.

Но сегодня тучи, сгустившиеся было над головой, рассеялись. И я отправилась в душ придумывать объяснение, как вместо объятий Дашкова я оказалась на Играх и почему мне не стыдно врать родителям.

Впрочем, все размышления свелись к одному.

Почему первым желанием Аспера стало платье для бала? Что такого в том, что я надену его на церемонию открытия Игр Стихий?

* * *

Бал выпал на выходной, и я успела вволю поволноваться. Мама ушла на работу, а папа занимался заказами дома. Стыдно было признаться, но я испытала облегчение, поняв, что мамы не будет, когда я уйду.

Я правда ее люблю. Но порой с ней невыносимо сложно.

– Ты обещаешь быть осторожной и держаться подальше от Аспера Дашкова?

– Настолько, насколько возможно.

Папа вздохнул. Мое «возможно» его не убедило, но что я еще могла сказать? Не волнуйся, между мной и Аспером нет романа. Мы просто соревнуемся на Играх.

Боюсь, тогда вместо бала придется ехать в больницу, ибо отца хватит удар.

Впрочем, признаться все равно придется. Скоро первый тур. Накладные усы и шляпа не помогут скрыть от родителей тот факт, что я – капитан команды.

Платье сидело роскошно. Как будто было сшито на меня. Приятная тяжесть дорогой ткани вызывала чувство детского восторга. Я впервые надела настоящее бальное платье.

– Ты красавица, – улыбнулся папа. – Жаль, что мы с мамой не можем заработать на такие платья для тебя.

– Платья – это ерунда. Не в них счастье.

– Иногда очень даже в них. Не отрицай ценность достатка, Ярина, иначе всю жизнь проживешь, как мы с мамой, в съемной комнате. Да, за деньги не купить счастье как таковое. Но можно купить достаточно, чтобы путь к нему был проще.

– Клянусь учиться усердно, найти хорошую работу и заработать много денег. Купить свою квартиру и обеспечить вам с мамой роскошную жизнь.

Папа рассмеялся.

– Не думай о нас, детка. Думай о себе и своем будущем. Но… – Он посерьезнел. – Я надеюсь, ты не рассматриваешь Дашкова-младшего в качестве трамплина к достатку?

– Я вообще не рассматриваю Аспера. Ни в каком качестве.

Вряд ли папу это успокоило, но он решил не развивать тему. Только по-отцовски умилялся, когда я заплетала волосы и красилась. А на прощание меня обнял. Крепко и как-то… так, словно догадывался, что этот вечер – не просто школьная вечеринка, приуроченная к открытию Игр Стихий. Словно в глубине души папа знал, что я больше не вернусь в эту комнату.

Но я отмахнулась от тревожных мыслей, взглянула на часы и поняла, что пора идти, если не хочу опоздать. Проходя мимо комнаты Светлова, я замерла и прислушалась. Но из-за двери не донеслось ни звука. Наверное, он уже ушел. Как же все сложно!

Вечер выдался удивительно теплый для осени. Я захватила плащ, но так и не надела. Пришлось потратиться на кеб, и это стало лучшей тратой за все время пребывания в магической версии Петербурга. Было что-то невероятно романтичное в том, чтобы нестись по улицам в карете одетой в роскошное пышное платье и смотреть на сверкающий магическими огнями Петербург.

Еще более невероятным это небольшое путешествие делал небольшой дракон, запряженный в кеб. Он парил в нескольких метрах над землей, расправив перепончатые крылья, и бодро нес меня навстречу Екатерининскому дворцу, где и собиралась вся петербуржская знать. Дабы присутствовать на церемонии открытия лично.

Простым людям это удовольствие было доступно на экранах, развешанных по городу. Мне не у кого было спросить, как они работали. Но от мысли, что скоро на меня будет смотреть весь город, делалось немного дурно.

Кеб остановился у ворот. Я вышла и почти сразу же очутилась в сказке.

Даже дворцовый парк погрузился в магию. В воздухе парили золотистые огни. Главная аллея, ведущая к центральному входу, находилась под мерцающей аркой, сотканной из тончайших нитей. А над дворцом сияли четыре символа, четыре стихии. Сплетенные меж собой, бросающие разноцветные блики на здание.

Даже среди роскошной, благоухающей и сияющей публики я выделялась. Аспер умел выбирать девушкам платья. Жаль, что при таких возможностях и такой аристократичности он ведет себя как беспринципный урод.

Мы с командой условились найти друг друга слева от входа. За полчаса до начала нас должны были собрать для встречи с Дашковым-старшим, чтобы проинструктировать, а затем представить публике.

Команда увидела меня прежде, чем я их. Лишь услышав какой-то очень странный оклик: «Огнева!», я обернулась и увидела Кейт. В тонком обтягивающем шелковом платье на золотых бретельках она была удивительно хороша. Длинные ноги, роскошная фигура, копна золотых волос – на нее смотрели, не замечая меня, настолько Вишневская была притягательна. Как и ее брат.

Она подскочила ко мне и больно вцепилась в локоть.

– Да что с тобой не так?! – рыкнула она. – Зачем ты это делаешь?!

– Делаю что? – опешила я. – Что случилось?

– Твое платье, Ярина! Ты… это даже не глупо, это просто мерзко и жестоко! Неужели для тебя нет никаких рамок?!

От неожиданности я застыла. Не то чтобы я не ожидала, что с платьем будет что-то не то, но моя фантазия ограничивалась чем-то вроде «Голых игр» – сцены, когда ткань на глазах у всех вспыхнет и оставит меня в чем мать родила. Нечто вроде реализации ночного кошмара.

Однако дело было, похоже, в чем-то другом, потому что я все еще была одета, а Кейт буквально пылала праведным гневом.

– Можешь объяснить, что не так с моим платьем?

– Как будто сама не знаешь! Весь Петербург видел!

– Давай представим, что не знаю. Я была далеко и все пропустила. Кейт, пожалуйста, скажи!

Вместо ответа Вишневская потащила меня внутрь дворца. Гостей еще не пускали в залы, маринуя в большом холле. Было так странно видеть это место без рамок металлодетекторов, информационных табличек и других атрибутов двадцать первого века мира технологий. Но я не успела толком осмотреться, Кейт протащила меня мимо пирамиды из бокалов с искрящимся золотистым напитком, к стене с портретами.

«На долгую память о тех, кто теперь играет за гранью», – прочитала я.

Фотографии напоминали голограммы, они словно парили в воздухе. Присмотревшись, можно было увидеть, что портреты составлены из мельчайших сверкающих частиц магии. Невероятно красиво.

– Вот! Только не говори, что не видела, потому что этот портрет был на центральной площади!

Я не сразу поняла, о чем она, но уже через пару секунд наткнулась взглядом на очередной портрет и вздрогнула. Красивая девушка с пепельно-русыми волосами и невероятными серыми глазами единственная не улыбалась.

Натали Аронова.

– Это стена памяти погибших на Играх. Для нее берутся самые последние портреты.

Сердце екнуло. Портрет был не в полный рост, но даже так было видно, что наши платья были одинаковыми.

– Она погибла в этом платье! Что именно ты пыталась сказать, надев его?!

Не отрываясь, я смотрела на красивое и спокойное лицо дочери Аронова. Стоило признать: ей платье шло больше. Роскошный блонд сочетался с темной тканью, идеальную осанку можно было назвать поистине королевской.

Я невольно задумалась: как она погибла? Как в видении, что показал мне шар, превращаясь в холодное изваяние? Или для нее Аспер придумал что-то другое?

Кейт надо было что-то ответить, но я не знала что. Рассказывать об уговоре с Аспером не хотелось. Позволять ей думать, что я посмеялась над памятью дочери Аронова – тоже.

От необходимости отвечать меня спас не кто иной, как герой сегодняшнего перформанса – Аспер.

– Расскажешь, почему твоя мать сегодня слезно умоляла меня тебя бросить? – с ходу поинтересовался он, оттесняя Кейт.

Она бросила на меня ледяной взгляд, но не решилась перечить Дашкову и отошла.

– Я испугалась рассказывать, что участвую в Играх, и соврала, что иду на бал с тобой. И именно поэтому ты прислал мне платье.

– Тогда я угадал с ответом.

– Что ты ей сказал?! – взвилась я.

Теперь меня еще и дома подвергнут моральным пыткам!

– Впрочем, плевать. Ты доволен? Наслаждаешься произведенным эффектом?

Аспер медленно перевел взгляд с меня на портрет Ароновой и улыбнулся. Улыбка получилась жуткой, какой-то безумной.

– Ей оно идет больше.

– Ты прислал мне платье, снятое с мертвой девушки.

– Обижаешь. Оно новое. Сшито специально для тебя. Ты ниже ростом и…

Его взгляд задержался на декольте.

– Менее фигуристая.

– Что с тобой не так? – повторила я вопрос Кейт. – Зачем ты это делаешь?

– А ты как хотела, Огнева? Это цена за жизнь твоего приятеля. Думала, я устрою тебе детский розыгрыш на глазах у всего бомонда Петербурга? Это слишком мелко и скучно. Нет, идея игры такая: ты получаешь то, что хочешь – в данном случае, жизни своих приятелей, – но за это платишь всем, что тебе ценно. Улыбайся, Ярина. Улыбка у тебя красивее, чем у твоей предшественницы.

Он протянул мне локоть.

– Идем? Лучше тебе держаться рядом со мной. Если Аронов увидит, может не сдержаться.

Мы двинулись вперед, в толпу гостей, по направлению к пирамиде из бокалов с шампанским. Я оглянулась на Кейт и увидела на ее лице смесь ужаса, гнева и недоумения. Придется как-то это объяснять. Не романом же с Аспером.

– Ты никогда не задумывался, почему тебе так нравится играть с людьми? – спросила я, когда Аспер галантно передал мне бокал.

Себе брать не спешил, и это бросилось в глаза. Я сделала вид, что глотнула вино, но на деле едва смочила губы.

– Это весело. Мне никогда не нравились обычные игрушки. Что интересного в молчаливых кусках дерева?

– Гораздо интереснее чужие страдания, да?

Он улыбнулся. На удивление беззлобно, как будто на секунду в холодном социопате проявился парень, которым он когда-то был.

– Страдания – ничто. Их легко причинить. Выходи на улицы, выбирай любую парочку, убивай одного – и упивайся страданиями второго. Разве это хоть что-то значит?

– Тогда что для тебя ценно в этой игре, если не страдания?

– Как бы тебе объяснить…

Он посмотрел на меня с легким недоверием и любопытством – как будто, вдруг поверил, что мне действительно интересны Игры. Что я смогу стать его союзницей.

– Выбери кого-нибудь в толпе, – велел он.

– И что ты сделаешь? – сразу насторожилась я.

– Не волнуйся. Сегодня ты – главная героиня моего представления. Просто расскажу, почему делаю то, что делаю. Тебе же интересно?

После недолгих колебаний я сдалась. Очень хотелось влезть Асперу в голову. Может, потому что он был загадкой, пусть и довольно жуткой, а загадки я любила. А может, потому что я втайне надеялась нащупать его слабое место и все же победить в игре, в которой ему не было равных.

– Вон та девушка в красном, – наконец определилась я.

Она выглядела максимально обычно и просто болтала с подругой.

– Хорошо. Иди, познакомься с ней.

– Что?

– Просто спроси, как ее зовут и откуда она. Давай, иди!

Стоило послать Аспера как можно дальше, но я все же подошла к незнакомке и вскоре вернулась.

– Виктория Ковалевская, маг воздуха. Пришла, сопровождая парня, который участвует в Играх. В команде школы Воздуха. И что?

– Маг воздуха… хорошо. Уверена, что хочешь услышать?

Аспер улыбнулся, и снова я ощутила, как похолодели руки. Казалось, он мог заморозить сердце одним взглядом. Дашков-младший был воплощенным сочетанием невероятной красоты и столь же невероятного безумия.

– Я мог бы испугать ее парня на испытании так, что он бы обделался от страха и опозорился перед всеми. Это бы сильно осложнило их светлое чувство. Затем я бы ее соблазнил. Это вообще несложно с девушками. Но просто соблазнить – это скучно. Она маг воздуха… Я бы научил ее получать удовольствие в моменты, когда воздуха ей очень не хватает. Когда мои пальцы смыкаются на ее горле, лишая возможности дышать. Она бы умоляла меня делать это снова и снова, и мы бы провели несколько недель, получая невероятное удовольствие в постели. Но знаешь ли ты, Ярина, что любое наслаждение быстро приедается…

Его голос звучал тихо, но никакой шум не смог бы его заглушить.

– Я бы заставил ее держать все в тайне и продолжать отношения. Из моей постели идти прямиком в его. Затем… я бы дал ему победить. Подарил минуту триумфа. Потом потребовал бы плату. Его жизнь в обмен на ее покорность. Мы не заключали сделку, но жизнь уже подарена, и от оплаты не убежать. Мы бы взяли ее вдвоем. Как-нибудь попробуй, очень возбуждающе. Хрупкая беспомощная девушка, зажатая между сильными мужскими телами. Они все бьются в экстазе, когда удовлетворяют двоих. Ты в шоке, Ярина? Но ведь игра должна заканчиваться победой. Представь Викторию… между мной и ее парнем. Распаленную, отдающуюся во власть удовольствия. Представь, как ей нравится принадлежать двоим. И как нравится ему… Он даже не знал, что подобное может ему понравиться. Никогда еще не испытывал подобного. Он делит свою любовь, свою единственную, со мной. Она задыхается, когда я сжимаю ее горло. Чуть дольше, чем обычно. Он подходит к наивысшей точке удовольствия, он никогда еще не чувствовал такого наслаждения. И лишь чуть позже он осознает, что в секунды его блаженства из нее уходит жизнь…

Рука дернулась сама собой, я не собиралась давать волю чувствам, но не выдержала и окатила его вином из бокала. Аспер лишь поморщился, но не сделал даже попытки вытереть стекающую по лицу и волосам жидкость.

– Ты просила рассказать, что со мной не так. Почему теперь злишься?

– Иди и лечись!

– Власть, Ярина. Вот к чему сводятся игры. У тебя или есть власть – и тогда ты можешь заставить меня делать все, даже лечиться. Или нет – и ты можешь беспомощно сучить ножками и требовать невозможного. Все упирается во власть. О, смотри, Алексей Аронов. Профессор, как ваши дела?

Этот вечер словно поставил цель войти в историю как худший вечер в моей жизни: к нам действительно приближался Аронов. И совершенно определенно он явно хотел не только поздороваться.

– Алексей Иванович, – расплылся в улыбке Аспер. – Приятно, что вы нашли время со мной поздороваться. Я как раз беседовал с Огневой о вас.

Я ожидала, что Аронов придет в ярость при виде меня. Но он смерил меня насмешливым взглядом и повернулся к Асперу.

– Красивый ход. Но чтобы вывести меня из равновесия, понадобится что-то существеннее.

– О чем вы, Алексей Иванович? Я всего лишь пришел, чтобы отдать дань уважения Играм.

– Я о том, что вы нарядили Огневу в платье моей погибшей дочери. Не думаете же вы, Дашков, что я буду заниматься иносказательным онанизмом и придумывать витиеватые формулировки для изящной словесной дуэли?

С лица Аспера сошла довольная усмешка.

– Пора взрослеть, малыш. Твои капризы действуют на тех, кто помладше. Хочешь задеть меня? Придумай что-то интереснее. А сейчас я забираю Огневу, ее ждет команда. Тебя, кстати, тоже. Рекомендую обратить внимание на свиту, а то вдруг в неподходящий момент отвернется?

С этими словами Аронов потащил меня прочь, вцепившись в запястье так, что едва кости не хрустнули! Но я была бы согласна и на перелом, лишь бы оказаться от Аспера на другом конце света.

Но мы пошли вовсе не к команде. Аронов, ловко лавируя между гостями, увел меня в сторону, к какой-то боковой лестнице. Оглядевшись и убедившись, что на нас никто не обращает внимания, он втолкнул меня в темноту.

– Что ты творишь?! – рыкнул он.

– Простите… – тихо вздохнула я. – Он просто прислал платье. Я не знала, что оно что-то значит.

– У Дашкова все всегда что-то значит! Зачем ты с ним связалась?! У тебя что, умственная отсталость? Какую часть фразы «не лезь к Дашковым» ты не можешь осилить?

– От меня здесь мало что зависит.

– Уж теперь, конечно.

Я прислонилась лбом к холодной стене. В висках начинала пульсировать боль. Как же я хочу домой! Как же хочу вернуться в свою реальность, где нет этого психа!

– Чего он хочет? – спросил Аронов.

А когда понял, что я не хочу отвечать, рявкнул:

– Рассказывай, пока я тебя прямо здесь не придушил, потому что клянусь, Огнева, мой разум знает, что ты нарядилась так по его велению, но сердцем я мечтаю сделать так, чтобы ты больше никогда не попадалась мне на глаза!

– У нас сделка. Я выполняю его желания, а он гарантирует жизнь кому-то из команды.

Я не стала уточнять, что первый иммунитет получил человек, который в моей команде даже не состоит. Да и не успела бы: Аронов так витиевато выругался, что у любой приличной девицы завяли бы уши. Хорошо, что я выросла в интернете, я и не такое слышала.

– Ты вообще о чем думала, соглашаясь?

– Хотела спасти тех, кто оказался в команде по моей… хотя нет, вашей вине!

– А, то есть я во всем виноват.

– Не во всем. Но если когда-нибудь образуется Советский Союз, я буду знать, кто приложил руку.

Жаль, в темноте не было видно выражения лица Аронова. Я жадно пыталась поймать перемены в его настроении, уловить, понял ли он отсылку к нормальной реальности. Но, увы, было слишком темно.

– Ты теперь из этого дерьма, Огнева, не выпутаешься.

– Что-нибудь придумаю. Асперу нужны эмоции, причем очень сильные. Наверное, он сам не способен их испытывать, поэтому наблюдает за чужими. Ему нравится игра. Просто страдания ему не нужны, он кайфует от своей способности манипулировать людьми, разрушать их жизни. Если его этой радости лишить, то он переключится на что-то другое.

Я хотела сказать «кого-то», но смалодушничала и не смогла.

– Нет, – неожиданно спокойно произнес Аронов, – он не переключится на что-то другое. Он будет искать твои слабые места, и найдет. Их легко найти, Огнева. Они живут с тобой в съемной комнате в коммуналке на Петроградке. Что, скажешь, не так?

Я закусила губу, чувствуя, как отчаяние захлестывает с головой.

– И что мне делать?

– Победи.

Показалось, я ослышалась.

– Что?

– Победи.

– Но Кейт сказала, что, если мы попробуем победить, нас просто уничтожат.

– Кейт боится. Аспер не станет убивать тех, кто его обыграл. Это слишком просто. Убить того, кто оказался умнее, – не победа, а признак слабости. Никогда Дашков не позволит себе быть слабым. Обыграй его, это твой единственный шанс.

– А если не получится?

– А тебе есть что терять?

Сложный вопрос. В этом мире я могла пожертвовать всем… но лишь зная, что вернусь в привычный. Если же придется остаться, то терять было что. Дашков мог аннулировать наше соглашение – и ничего ему не было бы. Мог навредить моим родным. Мог… Да мало ли что придет в голову бездушному безумцу!

Аронов был единственным, кто не боялся Аспера. А еще, возможно, помнил что-то о мире без магии. И я почти решилась все ему рассказать. Набрала воздуха в грудь, но вздрогнула от пронзительного звона. Словно тысячи хрустальных колокольчиков зазвенели в унисон.

– Идем, они начинают. Усилитель с тобой?

– Да. А зачем…

– Пригодится. Пошла! – рыкнул Аронов.

Выходя в зал, я услышала его тихое:

– И за что мне это?

Кейт, судя по всему, уже рассказала о моем появлении всей команде. Аронов, Воронцов и Вишневский встретили меня настороженно. В костюмах парни смотрелись шикарно.

– Что будет дальше? – спросила я у Кейт.

– Ты что, ни разу не смотрела бал?

– Не смотрела. Я же говорила, что никогда не интересовалась Играми.

– Выступит распорядитель, объявит Игры открытыми. Представит капитанов, те в свою очередь представят команды. Потом будет время для газетчиков, они зададут вопросы, чтобы было что напечатать в утренней газете. Затем фуршет, танцы, секс в кустах – в общем, кто во что горазд. Ничего особенного, но…

Вишневская умолкла. Я проследила за ее взглядом и увидела, что к нам направляется сам Дашков-старший. При виде меня он на секунду прищурился, но тут же вновь напустил на себя скучающий вид.

– Команда огня, прошу за мной, – сказал он. – Время для открытия Игр.

Чувствуя, как руки леденеют от волнения, я подхватила пышную юбку и первая, на правах капитана, направилась следом за князем. Краем глаза я пыталась найти в толпе Светлова, но ни его, ни Аспера нигде не было. Наверное, их уже увели, а мы, как самые слабые участники, были последними.

По роскошной лестнице мы поднялись на второй этаж, прошли через небольшой бело-золотой зал, в котором играла негромкая музыка и бродили между столами явно особые гости – обычных людей сюда не пускали два стража. На нас не обратили ни малейшего внимания, лишь несколько гостей скользнули равнодушными взглядами по моему платью.

По длинному золотому коридору мы переходили из комнаты в комнату. Малиновая столовая, зеленая столовая, портретный зал… Я едва не отстала, застыв у огромного портрета красивого статного светловолосого мужчины.

«Великий Император Всероссийский Константин, маг воды».

В его облике было что-то смутно знакомое, но увы: я слишком плохо знала историю и вряд ли соотнесла бы императора колдовской Российской империи с исторической личностью в привычном мире. Если он вообще в этом мире существовал. Может, я просто цепляюсь за соломинку, пытаясь искать намеки на реальность в этой сказке Дмитрия Дашкова?

– Огнева! – шикнула Кейт, заметив, что я отстала. – Потом полюбуешься! Хочешь, чтобы нас наказали?!

Пришлось поспешить. Из портретного зала мы попали в следующее помещение и, наконец, остановились. От неожиданности я едва не вскрикнула. Историю я, конечно, знала плохо. Но не настолько, чтобы не узнать янтарную комнату! Мороз по коже… В прошлой жизни я была здесь как посетитель музея, а теперь… теперь я просто иду по интерьерам императорского дворца в роскошном платье, словно настоящая княгиня, приглашенная на бал.

Жаль, что бал этот проклят.

– Капитан, – Дашков кивнул мне, – подойдите.

Когда я подчинилась, он извлек в прямом смысле из воздуха небольшую янтарную шкатулку.

– Это вам понадобится. Она откроется, когда часы пробьют семь. Удачи, команда огня.

Затем он ушел, оставив нас в недоумении.

– И что это значит? Нас вызовут? Ты сказала, он представит капитана, потом команду. Куда нам идти?

– Понятия не имею. – Кейт растерянно огляделась. – Обычно капитаны ждут, когда распорядитель назовет их имя со сцены, и выходят прямо из зала. Никогда такого не видела…

– Не очень похоже на вечеринку, – пробормотала я. – А как же фуршет, танцы и секс в кустах?

– Огнева… – Воронцов несильно толкнул меня локтем.

– Серьезно! Я, может, только ради этого приехала…

– Огнева, заткнись! – Он показал на что-то под потолком.

Кейт ахнула. На меня же небольшой хрустальный кристалл, висящий под потолком, не произвел должного впечатления.

– Это иллюзион! Он показывает все, что здесь происходит, в зал и на экраны по всему Петербургу!

– Ой…

– Испытание началось! Они просто начали Игры, никого не предупредив! Такого никогда не было…

«Никогда не было – это про весь ваш безумный мир», – подумала я, но промолчала.

В шкатулке, которую я держала, что-то щелкнуло. И в этот же миг часы где-то в недрах дворца пробили семь.