– Открывай! – потребовала Кейт.

Внутри оказались ключи. Десятка три, не меньше. Массивные металлические, обычные, совсем крошечные. Золотые и серебряные, и даже парочка деревянных на вид. Никаких инструкций или подсказок не было. Просто ключи.

– И что с этим делать? – недоуменно спросил Воронцов. – От чего они?

– Заперто. – Сергей проверил дверь, в которую мы вошли.

– А эта открыла! – Вишневский толкнул другую. – Полагаю, мы должны найти то, что этими ключами можно открыть.

Бегать по Екатерининскому дворцу вечером в бальном платье в поисках таинственной двери? Совру, если скажу, что эта идея не привела меня в восторг. На миг даже все эти Игры, соревнования в атмосфере колдовской Российской империи показались красивой сказкой, новогодним фильмом.

Если вдуматься, только Аспер делает Игры опасными и мрачными. Вряд ли Дашков-старший задумывал их как средство устрашения. Все вокруг говорит о том, что Игры Стихий – это праздник, студенческое соревнование магов, зрелищное, азартное, но безопасное. Не будь на Играх Аспера, я бы даже наслаждалась атмосферой.

Но приходилось каждую минуту ждать подвоха.

Из янтарной комнаты мы попали в большой зал, увешанный картинами. Ничего похожего на замок или дверь, которую можно было бы открыть ключом, не нашлось. Задрав голову, на потолке я увидела роскошное полотно с явно колдовским мотивом: Петербург накрывает шторм, среди туч которого виднеются драконы.

Вскоре комнаты слились в одну. С каждым новым залом я все больше и больше теряла уверенность в том, что мы движемся в правильном направлении.

Но вдруг, войдя в очередной бело-золотой зал, мы увидели ее: дверь, усыпанную замочными скважинами. Она вся состояла из них! Больших и крошечных, обычных и причудливых. Сомнений не осталось: ключи следует проверять здесь.

– Только что случится, когда мы ее откроем? – задумчиво спросил Александр.

– Предлагаешь сделать вид, что мы ничего не поняли, и просто подождать, пока проиграем? – совершенно серьезно спросил Воронцов.

– Хватит! – рявкнула я. – Мы играем честно! Одно дело не лезть на рожон, другое – трусливо спрятаться под стол!

– Я называю это «разумно оценивать риски».

– А я, – оборвала нас Кейт, – позором на всю страну. Иллюзион!

Она ткнула в потолок, где висел записывающий камень. Даже Воронцов умолк, пойдя красными пятнами.

– Давайте просто откроем дверь, и все, – сказал Александр. – А там уже разберемся.

Пробовали ключи по очереди, чтобы точно понять, какой из них подходит. Кейт доставала из шкатулки, я проходилась по всем замочным скважинам, парни следили, чтобы я ничего не пропустила. Скважин на двери оказалось ни много ни мало сотня! Ключей – столько же. Путем нехитрых вычислений было понятно, что мне предстоит воткнуть и провернуть ключ примерно десять тысяч раз! Примерно – потому что в некоторые скважины те или иные ключи просто не лезли, и мы экономили какое-то время. Но все же если учитывать, что каждая проверка занимала две секунды минимум, то…

– Ребят, это займет больше пяти часов, – первым подсчитал Александр. – Мы делаем что-то не то.

Я задумчиво посмотрела на дверь.

– Очевидно, что нужно найти ключ, который подойдет к двери, – произнесла Кейт. – И очевидно, что простым перебором мы не успеем.

– Так, может, это и неплохо? – без особой надежды спросил Воронцов.

– Захлопнись! – неожиданно посоветовал ему Сергей. – Капитан сказала, что мы должны играть всерьез, значит, мы играем. Лучше пораскинь мозгами.

– Это вы все пораскинете мозгами по стене, если не прекратите раздражать команду воды, – буркнул в ответ Воронцов. – Я один здесь понимаю, во что мы лезем и последствия этого? Вы собираетесь соревноваться с Дашковым!

– Успокойся уже! – Кейт закатила глаза. – Мы не собираемся биться ни на жизнь, а насмерть, за титул победителей Игр. Но ты всерьез хочешь просто взять и демонстративно слить турнир? Не подумал, как это отразится на тебе в школе? А на твоей семье? Хочешь прослыть трусом и шестеркой Дашкова? Думаешь, поможет семейному делу?

Воронцов умолк, нехотя признав правоту Кейт. Если бы все было так просто – отказался соревноваться и выжил, – то Аспер давно бы уже боролся сам с собой.

– И не забывайте о том, что нас показывают на всех экранах империи, – добавил Вишневский. – Лучше думайте, как найти нужный ключ.

– Да, может, его тут вообще нет. С чего вы взяли, что нужно открыть эту дверь?

По-моему, Воронцов буркнул это из вредности, лишь бы последнее слово осталось за ним, но я задумчиво посмотрела на шкатулку.

– Если рассуждать логически, то у нас есть сто замков и сто ключей. Организаторы явно умеют считать и понимали, что на перебор у нас уйдет куча времени. Ни одна скважина не выделяется настолько, чтобы можно было сделать однозначный вывод. Мы не видели ни одной похожей на других дверях. И ключи тоже не дают никаких подсказок.

– Ого, да у нас тут гений, – не унимался Воронцов, и Александр, не выдержав, отвесил ему затрещину.

– Помолчи, а? А то открою дверь твоей башкой в качестве тарана.

Что ж, зрителей мы наверняка знатно веселим.

– Возможно, он прав, – сказала я. – Нужного ключа здесь нет.

Я подошла к двери и толкнула. Увы, ожидаемого эффекта не последовало: дверь не открылась. Но все же, не желая расставаться с красивой теорией, я схватилась за круглую ручку и повернула.

Раздался щелчок. Громкий, многоголосый – как будто во всех скважинах сразу открылись замки. И дверь немного приоткрылась.

– Ого, – протянула Кейт, – вот это да.

Право вступить в неизвестность оставили мне, как капитану. Внутри было прохладно и тихо. Пахло как в каком-то костеле: ладаном и тлеющими фитилями. Мы очутились в небольшой пустой комнате. Над следующей дверью, прямо напротив той, через которую мы вошли, значилось: «Иногда подсказки, которые мы получаем, никуда не ведут».

Когда Кейт прочла надпись вслух для остальных членов команды, дверь напротив сама собой открылась.

На этот раз мы были смелее. Я подумала, что все происходящее напоминает антураж квест-комнат. Иногда друзья праздновали в таких дни рождения, и мне даже нравилось бродить то по средневековому замку, то по космическому кораблю, разгадывая загадки. Если бы сейчас на кону не стояли наши жизни, я бы даже получила от происходящего удовольствие.

Это был круглый зал с куполообразным потолком, изображающим звездное небо. В центре зала – макет Солнечной системы с вращающимися планетами из полированного черного камня. Единственным источником освещения служил одинокий столб лунного света, падающий из отверстия в куполе на центральный постамент. Стены были покрыты фресками, изображающими созвездия. Напротив постамента, как и в прошлой комнате, располагались три двери.

– Простите, но это нереально красиво, – прошептала Кейт.

А меня все это время мучил один вопрос.

Для чего?! Для чего Дмитрий изменил наш мир?

В нем не чувствовалось зла. По крайней мере, такого извращенного и холодного, как у его брата. Он создал Игры. Сначала они казались мне жуткой жестокой традицией, а сейчас виделись красивым и зрелищным соревнованием. Он превратил Петербург в столицу магии, наполнив и без того прекрасный город волшебством. И во многих местах, преобразившихся по воле Дмитрия Дашкова, чувствовалась любовь к этому городу.

Он не был злодеем, вдруг решившим поиздеваться над целым миром.

Тогда зачем?! «Иногда подсказки, которые мы получаем, ни к чему не ведут».

Мне иррационально хотелось думать, что через такие послания Дашков пытается что-то мне сказать, объяснить. Нечто, понятное лишь нам: незнакомцам, поболтавшим во время долгого полета.

Мысль об этом не давала покоя, но сейчас было не до того. Аронов советовал победить – и если у других команд такие же загадки, то у нас есть все шансы. Магия здесь не поможет, нужны мозги. А с мозгами, хотелось верить, у нас все не так уж плохо.

Кейт оказалась права: зал и вправду был нереально красив. Звезды на куполе мерцали, а черные планеты, вращаясь на тонких серебряных дугах, отбрасывали на стены таинственные тени. Тишина стояла такая, что слышалось жужжание крошечных механизмов, заставлявших эту небесную модель двигаться.

– Посмотрим, что тут у нас. – Александр первым нарушил тишину, подойдя к постаменту.

В луче света лежал свернутый пергамент. Кейт осторожно развернула его, стараясь не порвать пожелтевшую бумагу.

– Я даю свет. Сияю ярче ночью. Показываю путь, но остаюсь на месте. Что я? – О, великолепно! Детские загадки! – Воронцов фыркнул и бросил на меня взгляд, полный немого укора, будто это я лично придумала эту головоломку, чтобы его взбесить. – Мы что, в детский сад попали? Может, еще в угол поставят тех, кто неправильно ответит?

– Тех, кто неправильно ответит, – раздался вдруг насмешливый холодный голос, – заставят придумывать загадки на следующие Игры. Вот эту явно придумал такой же идиот, как ты, Володя.

В первые мгновения я подумала, что это Аспер. Но нет – из двери, в которую мы недавно вошли, появился Светлов. Пиджак куда-то делся, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а рукава закатаны. На белоснежной ткани кое-где виднелась грязь.

– Так, случайно столкнулись с командой земли, – ответил он на немой вопрос Кейт.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я и даже устыдилась того, каким холодным получился голос.

Светлов не заслуживал такого отношения, но как же он бесил самим присутствием на этих Играх! Как будто я была несмышленым ребенком, неспособным о себе позаботиться.

– Пришел помочь вам выбраться из задницы, – фыркнул Светлов, подходя к постаменту. – Что здесь у вас? Загадки везде разные, но общий смысл один.

Моя команда встретила неожиданного помощника еще более настороженно, чем я.

– Помощь от мага воды? – фыркнул Александр. – Вот еще! Я скорее поверю в то, что император – это огородное чучело, чем в водника-альтруиста.

– Поосторожнее с упоминаниями государя, – неожиданно серьезно посоветовал Светлов. – Мне плевать, во что ты веришь. Я помогаю не тебе. Исследуйте зал, ищите все, что подходит под описание из загадки!

– Эй! – Я его оттолкнула. – Вообще-то капитан здесь я.

– Хорошо. – Михаил убрал руки в карманы. – Командуй, капитан.

Пришлось нехотя повторить:

– Надо исследовать зал и найти все, что подходит под описание из загадки.

– Свежо, – хмыкнул Светлов.

– В какой момент ты превратился в язву? – буркнула я.

– Я всегда таким был. Просто тебе всегда было плевать.

– Тебе не кажется, что укорять меня за то, что я не испытываю к тебе те же чувства, несколько неправильно?

– Я не укоряю тебя за то, что ты не испытываешь ко мне чувства. Я укоряю за то, что испытываешь их к Дашкову.

– К Асперу?! Да ты псих! Точнее, он псих, а ты ненормальный, если подумал, что я могу к нему чувствовать что-то, кроме отвращения!

– Тогда зачем ты пошла на Игры? Да брось, Ярина. Я прекрасно знаю, что в детстве вы с Аспером были лучшими друзьями. И знаю тебя. Ты обожаешь всех спасать. Спасти Аспера Дашкова, отогреть его ледяное сердце любовью – все это я уже слышал.

– От меня? – опешила я.

Нет, определенный синдром спасателя у меня, конечно, присутствовал. Иногда я подбирала бродячих котов и пристраивала выброшенных щенков. Но не помню, чтобы в реальном мире окружала заботой маньяков и социопатов.

– Ты прекрасно знаешь, от кого! – отрезал Светлов. – И где она сейчас?

Захотелось начать биться головой о постамент. Я дернула его за рукав и зашептала так, чтобы не слышали остальные.

– Я тебе миллион раз говорила, что я ничего об этом мире не знаю! Господи, Светлов! Тебе доступна магия, ты каждый день видишь в небе драконов, но никак не можешь поверить в то, что я просто жила в совершенно другом мире! И не знала ни тебя, ни Аспера, ни Игр, ни магии, ничего! И что в один момент Дмитрий Дашков просто бросил меня в эту реальность, в которой я как слепой котенок тыкаюсь, пытаясь понять, что происходит! Хватит наказывать меня за то, что было с другой Яриной!

Светлов отмахнулся, но я заметила: в его глазах мелькнуло сомнение. Уж очень яростно, до боли сжимая его запястье, я говорила. Неужели то, что я из другого мира, так невероятно? Почему так сложно просто поверить?

– Так кто был влюблен в Аспера? И с чего ты взял, что я тоже?

– Натали Аронова, – нехотя признался Михаил. – Вы ведь дружили в детстве втроем. Потом вы обе влюбились в Аспера, и между вами пробежала кошка. Во всяком случае, так все решили.

– Я дружила с Натали? Но…

Алексей Аронов при встрече ни словом не обмолвился о том, что знает меня. А если мы с его дочерью были дружны, то должен был. А он будто и не знал, кто из студентов – безрассудная идиотка, подавшая заявку на Игры. Или знал? Впрочем, вполне возможно, что дружба наша кончилась в глубоком детстве и Аронов просто не интересовался судьбой какой-то там детской подружки дочери.

А ведь Натали и Аспер старше меня. Как я вообще попала в компанию Дашкова?

– Странно все это, – пробормотала я.

– Что именно?

– Не знаю. Вся эта история…

Я махнула рукой. Все равно Светлов мне не верит, какой толк обсуждать с ним безумные теории?

– Эй, капитаны! – возмутился Александр. – Вы там, надеюсь, разрабатываете дерзкий план победы? Потому что со стороны смотрится, как будто в носу ковыряетесь. Делом заняться не хотите?

– А у тебя, смотрю, авторитет капитана на уровне, Огонек, – фыркнул Светлов, но направился к макету системы.

Я с удивлением обнаружила, что на душе немного потеплело. Светлов снова назвал меня Огоньком. Поверил в историю? Или просто перестал злиться?

– Зачем ты нам помогаешь? Если Аспер узнает, он тебя убьет! Кстати, как ты объяснил свое отсутствие?

– Ты задаешь слишком много вопросов. Можешь просто порадоваться помощи?

– Нет! – отрезала я. – Твой капитан очень доходчиво объяснил, как ему нравится играть с чужими судьбами. С него станется прислать тебя…

– Ты серьезно? – Светлов так на меня посмотрел, что я смутилась и устыдилась. – Думаешь, я вот так возьму и перейду на сторону Аспера?

– Я не знаю, что думать.

– Я вам помогаю, потому что Аспер нашел у Дашкова все загадки и заранее их проработал. Так что они уже на третьем этапе. Немного несправедливо, что остальные таких привилегий не имеют. А отсутствие свое я не объяснял. На третьем этапе мы разделились, так что я просто свалил и нашел дверь для вашей команды. Это было несложно, из янтарной комнаты только один путь.

– А иллюзион?! – спохватилась я. – Он же транслирует все, что происходит!

Обрывки разговора дошли и до Кейт. Она задрала голову и посмотрела на кристалл под потолком.

– Он замерз!

Светлов только развел руками, мол, извиняйте, пришлось.

– О! – Он вытащил из дуги шар, обозначающий Солнце – тот был сделан из чистого янтаря. – Снимается. А другие…

Он попробовал вытащить Землю, но она не поддалась.

– Как вообще мир, существование которого зависит от огромного огненного шара, может считать магию огня самой слабой? – пробормотала я себе под нос.

И тут же меня осенило!

– Я даю свет – это Солнце! Оно дает нам свет…

– Но не сияет ночью, – покачал головой Александр.

– Это Луна! – подхватила мою идею Кейт.

Луну, как и Солнце, оказалось легко снять.

– Показываю путь, но остаюсь на месте…

– Оба подходят? И Луна, и Солнце положения не меняют, – сказал Александр.

Воцарилась тишина.

– Я зарекся не участвовать в этом цирке самоубийц, но не могу сдержаться. Они вращаются, кретин! – Воронцов закатил глаза.

– Тогда не подходит, – заключил Сергей. – Есть что-то еще?

– Свечи! – воскликнула Кейт.

Возле дверей в небольших кованых подсвечниках действительно едва заметно горели крохотные свечки, они же и давали запах тлеющих фитилей.

– Дают свет, сияют ярче ночью – днем не видно, как горят. Показывают путь, но остаются на месте! Подходит!

Она подскочила к ближайшей свече, но та оказалась намертво приклеена к подсвечнику. Зато третья по счету легко поддалась.

– В ней что-то есть.

Кейт запустила острые ногти прямо в воск и достала небольшой ключик. Судя по всему, ключ был от одной из дверей.

– Кажется, мы и без тебя неплохо справляемся, – с довольным видом заявил Александр.

По отработанной схеме Кейт попробовала открыть ключом каждую из трех дверей и… ничего.

– Кажется, не справляетесь, – сказал Михаил. – В этом зале три загадки. Двери откроются, только когда найдете все три ключа. Посмотри пергамент. «Чтобы увидеть истину, повернись спиной ко лжи» – слова в пергаменте изменились.

– Истина… ложь… пока идей никаких.

– Истина – это место, где лежит ключ, – пояснил Светлов. – Ложь – это место, где вы думали, что лежит ключ. Вы думали, свеча откроет дверь, но это не так. Повернитесь кто-нибудь спиной к месту, где ее нашли.

Посмотрев на стену напротив, я не увидела ничего интересного. Никаких изменений в двери, никаких символов на стене. И фрески с созвездиями на месте…

– Ой… – пробормотала я. – Созвездия изменились…

– Ключ на потолке? – недоверчиво нахмурилась Кейт. – И как мы должны туда залезть?

– Нет, – Светлов покачал головой, – вы не маги воздуха, летать не обучены.

– Маги воздуха умеют летать? – ахнула я.

Взгляды присутствующих обратились ко мне. Наверное, такой же эффект в нашем мире вызвало бы заявление: «А что такое интернет?»

Но почему я не могла в этом мире стать магом воздуха? Поднялась бы к облакам и… улетела обратно на Кубу. Или как тут эта страна называется.

– Тогда что? Истина, ложь… созвездия поменяли позицию. Стоп! Днем и ночью звезды на небе в разных положениях из-за вращения Земли. Они перемещаются по небу! Надо понять, сейчас они в положении «день» или «ночь»…

– Я бы ставила на день, – чуть подумав, сказала Кейт. – Первая загадка была о свече. Свеча ярче светит ночью, помнишь? Значит… если созвездия поменяли положение, то ночь сменилась днем.

– Тогда попробуем открыть Солнце, – решила я.

– Открыть? – Александр недоверчиво взял в руки янтарный шар и покрутил.

Сначала он ничего не заметил, но вскоре зачем-то поковырял поверхность ногтем. А потом взялся за шар с двух противоположных сторон и покрутил. Раздался щелчок – и янтарное солнце превратилось в шкатулку, внутри которой оказался ключ.

– Ура! – просияла Кейт.

Ей, похоже, как и мне, все больше и больше нравилось происходящее.

– Что там новое? – Она кивнула на пергамент, который я все еще держала.

– Чтобы найти ключ, дайте двери то, чего у вас нет, но что есть у каждого в одиночестве. – «Это что, нейросеть писала?» – мрачно подумала я.

Но Светлов фыркнул.

– Это легко. Тишина. Помолчите хотя бы минуту – и все поймете.

Все, насупившись, замолчали. В абсолютной тишине было слышно даже наше дыхание. Но к ним примешивался еще какой-то звук… Я подняла руку, призывая продлить молчание, и осторожно сделала несколько шагов.

Звук доносился из… постамента.

Обшарив его сверху донизу, я нашла крошечный рычажок, надавив на который, открыла нишу-тайник.

– Есть! – воскликнула я, продемонстрировав ключ.

Не хотелось признавать, но помощь Светлова оказалась весьма кстати. Без него мы бы провозились до полного поражения. А теперь вряд ли обыграем команду воды, но, возможно, придем к финишу не самые последние.

Три ключа. Три двери.

– Надо открыть каждую? – спросил Воронцов.

Светлов кивнул:

– В них загадки. Можно решать по очереди, можно разделиться. Аспер нас разбил – так я и улизнул.

Мы разделились, не сговариваясь. Я и Кейт направились к крайней левой двери, Александр и Сергей – к той, что посередине, а Воронцов, бросив на меня раздраженный взгляд, поплелся к правой.

Светлов остался снаружи. Мне бы насторожиться и хотя бы посмотреть – я бы поняла, что он что-то задумал, даже несмотря на то что знала его всего несколько недель. Но я расслабилась. В голове все еще звучало почти ласковое «Огонек», и тяготившая меня все это время ссора наконец угасла. Поэтому я без задней мысли вошла в комнату и огляделась.

– Библиотека, – сказала Кейт.

Ввысь, под самый потолок, действительно уходили книжные шкафы. Тысячи разноцветных томиков заполняли полки. Другой мебели в зале не было, только приставная лестница, настолько узкая, что едва ли на ней можно было стоять одной ногой. Все же умение летать явно было бы на этом турнире не лишним.

– В пергаменте что-то есть? – спросила Кейт.

– Да. – Я всмотрелась в строчки – в этой комнате было значительно темнее, и в причудливой вязи с трудом угадывался смысл. – «Мы говорим без слов. Поем без звуков. Ведем без линий».

– Очевидно, речь о книгах. Петь без звуков могут песенники или сборники нот. – Вишневская оглядела библиотеку. – Говорим без слов? Ведем без линий? Вести могут карты или атласы, но на них есть линии. А вот книги без слов… Может, альбомы с иллюстрациями?

– Направление мысли верное. Но здесь тысячи книг! Перебирать все не вариант, в этом мы уже убедились. Надо подумать…

Дверь за нашими спинами вдруг с оглушительным грохотом захлопнулась. Кейт метнулась к ней, но дверь оказалась заперта.

– Эй! Светлов! Выпусти нас!

Затем повернулась ко мне:

– Что он сделал?! Насколько вообще ты ему доверяешь?

Я открыла было рот, чтобы ответить «полностью», но не смогла. Что я, в сущности, знала о Михаиле? То, что он живет в коммуналке, в комнате по соседству, и что в меня влюблен. Но делало ли это его хорошим человеком? Влюбленный подонок может быть мил и ласков со своей возлюбленной и конченым уродом для остальных.

Михаил без труда попал в команду Аспера – а ведь у водников, в отличие от нас, Игры считались престижным турниром.

– Светлов! – Я забарабанила в дверь. – Почему она закрылась?

Некоторое время ничего не происходило, за дверью царила тишина. И, когда я уже отчаялась получить ответ и решила, что Михаил ушел, раздался его голос:

– Прости, Огонек. Я обещал тебя спасти, а не привести к победе. Ты слишком сильно хочешь победить.

– Светлов! Миша! Открой! Ау?! Ты с ума сошел! Ты… Я тебя убью при первой же возможности! Светлов! Спать будешь с одним открытым глазом! Я к тебе в комнату тараканов со всего дома пригоню, слышишь?!

Сзади раздался отчаянный стон Кейт. Я перестала орать на несчастную дверь и задумалась.

– Ладно… надо решить задачку. Возможно, откроется другая дверь.

Хотя в зоне видимости не было ничего похожего, но какой-то из шкафов вполне мог скрывать за собой потайной выход.

– Уверена, что Светлов запер и ребят, но, возможно, если и они решат загадки, то… Кейт?

Вишневская не просто разозлилась из-за подставы Светлова. И не просто расстроилась, что из рук ускользнул шанс на победу. Кейт осела на землю. Огромные глаза наполнились слезами, а губы дрожали.

– Эй… ну ты чего? – Я растерялась. – Что-нибудь придумаем. Может, ребята помогут. Кейт, не бойся, Светлов не причинит зла ни нам, ни ребятам. Он просто считает мое участие в Играх дурью и спасает меня. В типично мужском стиле, правда.

Но Вишневская не успокаивалась. У нее тряслись руки, и я всерьез забеспокоилась. Первая красотка школы, самоуверенная колдунья, не боящаяся дерзить даже Аронову, – и вдруг расклеилась из-за примитивной пакости соперника? Нет, здесь что-то не то.

– Кейт, что происходит? Что с тобой?

– Александр… – сквозь зубы процедила она. – Саша далеко.

– Ладно… Но с ним все нормально, Светлов не стал бы ему вредить. И даже если мы проиграем, нас просто выпустят и освистают – не страшно.

Кейт покачала головой. Она и впрямь выглядела скверно. Лоб покрылся испариной, а губы побледнели.

– Мы прокляты. Мы не можем долго находиться вдали друг от друга. С самой первой минуты, когда Александр появился на свет. Он не дышал целых восемь минут, пока не родилась я. Это наше проклятье: всегда и везде вместе, рядом. Нас не могут разделять стены и двери, мы не можем существовать друг без друга дольше восьми минут.

Я похолодела. Часов при мне не было, но, по ощущениям, прошло минуты две с тех пор, как Михаил нас запер.

– Светлов! – Я сделала попытку постучать в дверь снова. – Открой дверь! Кейт нужно к брату, он болен! Открой, слышишь?! Можешь оставить меня здесь, но выпусти ее!

В ответ – ни единого звука.

– Ушел, – вздохнула я. – Тараканами не отделается… Ладно, Кейт, мы что-нибудь придумаем. У нас есть еще пять минут, это бесконечно много! Попытайся решить загадку, а я попробую открыть дверь! Вставай! Хватит рыдать, соберись!

Кейт настолько не ожидала, что я на нее прикрикну, что перестала дрожать и поднялась.

– Ты же пока хорошо себя чувствуешь? Вот и займись загадкой!

Я повернулась к двери. Думай, Ярина, думай! Как Светлов ее запер?

Ключом? Нет, я не слышала замка. И все три ключа от дверей остались у нас.

Дверь захлопнулась сама? Но внутри не было замочной скважины.

Может, все так и задумано? Мы заходим, двери закрываются – и идем дальше? А Светлов просто блефовал в надежде, что я поверю и перестану заниматься загадками.

Нет, тоже странно, он ведь рисковал, чтобы нас найти. И все же какой я дурой оказалась! Можно было догадаться, что если Светлов был невероятно зол из-за того, что я пошла на Игры, то его точно не будут заботить справедливость и наши шансы на победу.

Светлов запер нас, но как? Подпер дверь постаментом? Он был вмонтирован в пол, я заметила, когда осматривала его в поисках тайника. Думай, Ярина!

Магия? Магия! Почему я все время забываю, что в этом мире существует магия?

Светлов – маг воды. Значит, он использовал воду. Заморозил замок? Накачал дерево водой и дверь разбухла?

Я коснулась ее. Сухая.

Значит, лед. Я думала, только Аспер обладает способностью замораживать воду. Быть может, и Ярина из этой реальности, если она вообще существовала, не так уж хорошо знала своего соседа?

– Поняла! – воскликнула Кейт.

Я вытащила палочку и прицелилась, как учил Аронов.

– Говорим без слов – это все корешки с картинками! Поем без звуков – корешки с нотами, а ведем без линий – книги для слепых, на корешках тиснения! Если выдвинуть все такие книги…

Кейт лихорадочно носилась по залу, вытаскивая нужные томики.

Я закрыла глаза.

Никто не успел обучить меня магии. На занятиях преподы в основном рассказывали теорию, а если и выпадали редкие практические занятия, на них Аронов рассказывал, как держать палочку и не выткнуть глаз соседу, что имело мало отношения к магии.

И я действовала наобум, без какой-либо уверенности, что получится.

Но разве был выбор? Через несколько минут брат Кейт перестанет дышать.

Поэтому я постаралась как можно ярче представить заледеневшую замочную скважину, то, как магия огня охватывает лед и заставляет таять. Возможно, в этом мире подобное было нарушением законов мироздания, но чувство вины заглушало все доводы разума.

Из-за меня Вишневские оказались здесь. Кейт пришлось занять место в команде, чтобы быть рядом с братом. И по моей же вине их разделил Михаил.

Ярость вскипела во мне неожиданно сильно. Янтарь в руке раскалился, с кончика палочки посыпались искры. Дверь вспыхнула и в считаные секунды, пока я хватала ртом воздух от неожиданного прилива энергии, выгорела до углей.

– Ни хрена себе… – Кейт остановилась рядом и открыла рот. – Как ты это сделала?

– Ну… как учил Аронов. Атакующая позиция. И немного злости. Точно будем обсуждать или найдем твоего брата?

Встрепенувшись, Кейт рванула к двери. Оставшиеся от нее угольки разрушили идеальный образ роковой красотки. Вишневская вырвалась в первый зал и кинулась к той двери, в которую вошел Александр.

– Она заперта! Ярина!

Я не была уверена, что смогу повторить фокус с огнем, но бросилась на помощь. Светлов действительно заморозил замки, причем все, чтобы и у парней не было шанса нас вытащить.

– Сожги ее! – взмолилась Кейт.

Но усилитель больше не грелся. И, как я ни старалась вернуть те же эмоции, ничего не получалось.

– Ну же! – Кейт пыталась согреть ладошками замочную скважину. – Откройся, ты!

– Отойди, Кейт, отойди. Я боюсь задеть тебя и не могу сосредоточиться!

Я вплотную подошла к двери и опустилась на колени так, чтобы замочная скважина оказалась перед глазами. Коснулась обжигающего льда ладонью. Внутри что-то шевельнулось, как будто магия заворочалась, коснувшись чужой силы.

«Я знаю, что ты не хотел мне навредить. Но там умирает человек. Пожалуйста, растай!»

Из-под руки закапала вода. Лед медленно, но поддавался.

– А ключ? Чем открыть? Он у них, но замочной скважины нет…

– Помнишь? Подсказки могут быть ложью. Тот ключ, что у нас, должен подойти.

Кейт метнулась в библиотеку за ключом. В моей руке металл почти раскалился и с легкостью вошел в замок. Когда я дернула дверь, Кейт тут же рванула внутрь.

Нас встретил растерянный Сергей, а за его широкой спиной на полу мы увидели Александра. Сестра тут же кинулась к нему, опустилась на колени и всхлипнула:

– Дыши! Дыши, придурок! Дыши, я сказала!

Я с тревогой всматривалась в лицо Вишневского, пока с облегчением не заметила, как дрогнули его ресницы. В присутствии Кейт он ожил.

Накатило такое облегчение, что ноги подкосились и я опустилась на пол. Сил почти не осталось. Янтарная палочка казалась ледяной.

– Кейти… – Александр сфокусировал на сестре взгляд и слабо улыбнулся. Его грудь тяжело вздымалась, он словно не мог надышаться. – Ты чего такая грязная?

– Идиот! – проревела Кейт. – Не смей больше отходить от меня ни на шаг!

– Да, мамочка. Буду твоим хвостиком.

В присутствии Кейт он быстро восстанавливался и через несколько минут уже смог (не без помощи Сергея) выйти. Окинув взглядом угольки, оставшиеся от нашей двери, он присвистнул.

– Как это вы так?

– Это Ярина, – ответила Кейт. – Она вытащила нас и открыла вашу дверь.

– Как первокурсница школы Огня смогла сжечь толстенную деревянную дверь? Даже старшие курсы на это не способны…

– Просто вспомнила, чему нас учил Аронов, – ответила я.

Но это была ложь.

«В выдуманном мире магия может работать как угодно», – вот что подумала я перед тем, как дверь превратилась в угли.

* * *

Зал, в который попали Александр с Сергеем, был кабинетом. Или чем-то напоминающим кабинет. Посередине стоял большой письменный стол, вокруг были разбросаны письма, перья и другие принадлежности. А стены практически полностью состояли из имитации окон – сквозь стекло ничего не было видно.

– Мы ничего не трогали, – сказал Сергей. – Этот бардак здесь был.

На этот раз пергамент не дал нам подсказки. Но на столе Кейт нашла три пустых ниши.

– Мысль, земля, песня, – прочитала Кейт надписи под нишами. – Полагаю, в этом бардаке надо найти нужные предметы и положить сюда. Мысль. Земля. Песня. Идеи?

– Идей нет, есть вопрос, – начал Сергей, но Вишневский его перебил:

– Мыслью может быть что-то на этих листах. Песня… не знаю. А земля – это чернила в чернильнице. Их раньше делали из сажи, она похожа на землю.

– Тогда песня – это перо! – догадалась Кейт. – Птицы поют.

Перо и чернильницу мы нашли довольно быстро. А вот с мыслью пришлось попотеть: все пергаменты оказались пустыми. Мы искали и искали, но меня снова посетило то же ощущение, что и при виде двери с замками и бесконечных рядов книг – перебор не подойдет.

– Может, мысль надо написать самим? – предложила я. – Ведь написанное кем-то – это не мысль, а просто надпись.

– Давай. – Кейт протянула мне перо.

– Я?

– Ты же капитан. И идея твоя.

– А что писать?

Я положила в нишу «земля» чернильницу, обмакнула в нее перо и задумалась. Мысль?

Ту, что пришла мне в комнате-библиотеке, писать явно не стоило. Других мыслей, как назло, не было. Как всегда, когда надо было срочно выдать что-то умное, в голове заяц бил в тарелки. Медленно я окунула перо в чернила и неуклюже вывела на шероховатом пергаменте.

«Из маленькой искры рождается пламя», – написала я.

Перо опустила в нишу «песня», а пергамент – в «мысль».

Мы дружно затаили дыхание в ожидании… чего? Двери? Потайного хода? Торжественной музыки?

Но ничего не произошло. В комнате ничего не изменилось, а единственным звуком так и осталось наше дыхание.

– И что дальше? – первой нарушила молчание Кейт. – Мы где-то ошиблись. Есть у кого идеи – где?

– Есть, – сказал Сергей. – Может, выпустим Воронцова?

Я ахнула и рванула обратно в звездный зал. За мной выскочили остальные. Мы совсем забыли про Владимира! Он ушел в третью комнату один, и во всеобщей панике мы о нем даже не подумали. Бедняга просидел под замком все время, что мы перебирали пергаменты.

– А может, там его и оставим? – с надеждой спросил Александр. – Я скучать не буду.

– А мы без него выберемся? – с сомнением спросила Кейт. – Разве нам не нужно разгадать загадки в третьем зале?

– Нужно, – вздохнула я. – Но вряд ли у меня хватит сил, чтобы открыть еще одну комнату.

С третьим замком справилась грубая мужская сила. Сергей и окончательно восстановившийся Александр не без труда, но все же сбили лед с замочной скважины. Кейт оставалось лишь задействовать капельку магии огня, благо она использовала ее более осмысленно, чем я, чтобы ключ смог войти в замок.

Дверь открылась. Открывшаяся картина была поистине удивительной.

Воронцов сидел за столом. Точно таким же, какой был в прошлом зале. Только вокруг не было листов пергамента и других беспорядочно валявшихся вещей. Зал был практически пуст. Лишь на столе перед Владимиром стояли небольшие ювелирные старомодные весы. Две крошечные золотистые чаши были пусты, но я заметила рядом с весами несколько небольших гирек.

– О, а я думал, вас там волки съели, – хмыкнул Воронцов, окинув нас мрачным взглядом.

Потом подумал и добавил:

– Точнее, надеялся.

– Я же говорил, – сказал Александр. – Видите? Он тоже не скучал.

– Почему вы такие грязные?

Этот вопрос мы проигнорировали. Надо было решить третью загадку, и я подошла к столу, чтобы поближе на нее взглянуть.

Никаких надписей с пояснениями не было. Только на гирях я различила едва заметные выгравированные слова «прошлое», «настоящее» и «будущее».

– У меня так и не получилось сделать так, чтобы чаши пришли в равновесие, – сказал Воронцов. – Хотя я не то чтобы старался. Просто было скучно.

– Есть у кого-нибудь идеи? – спросила я.

Ребята помотали головой. Даже Кейт, обычно готовая рваться в бой, выглядела растерянной. Очевидно, что нам предстояло решить вопрос: настоящее является частью прошлого или будущего? Но какой логики следовало придерживаться? Было совершенно неясно.

– Я бы сказал, – медленно начал Александр, – что настоящее все же часть прошлого, ведь каждая секунда в мгновение ока становится нашим прошлым.

– По такой логике, – ответила я, – можно приписать настоящее и к будущему, ведь эта же секунда совсем недавно была будущей. По-моему, мы рассуждаем не в том ключе, в котором следует.

– В одном Ярина точно права, – сказала Кейт. – Настоящее – это всего лишь секунда. И в мгновение ока она становится прошлым. Но еще мгновение назад была в будущем… Если вы до сих пор не запутались – я лично запуталась – то, может быть, мы просто не будем ставить настоящее на весы?

– И это я тоже пробовал, – ответил Воронцов. – Не помогло, чаши в равновесие не приходят.

– Подождите, – попросила я. – Что-то здесь не то. Мы рассуждаем в правильном направлении, но… не понимаем логику, которой пользовался Дмитрий, составляя эти загадки.

– А ты как будто знаешь его логику, – скептически хмыкнул Александр.

– Не знаю, – согласилась я. – Но могу предположить… До сих пор все загадки строились на одном-единственном принципе: все не то, чем кажется. Дверь со множеством замков была не заперта. А книги оказались муляжами. Значит, и в этой загадке есть какая-то метафора.

– Вообще, по логике, – сказал Сергей, который до этого хранил молчание и практически не участвовал в общем обсуждении, – без настоящего не может быть как будущего, так и прошлого. Поэтому эта гиря должна лежать на обеих чашах весов. Но гиря с «настоящим» всего одна. И, честно сказать, я не знаю, как развить эту мысль в какое-то определенное действие.

– Так это же очевидно! – вдруг воскликнула Кейт и подскочила к весам. На одну чашу она положила «прошлое» и «будущее», а на другую – «настоящее».

Чаши медленно пришли в движение и, спустя несколько секунд, застыли на одинаковых позициях. Воронцов хмыкнул:

– Да, этот вариант мне в голову не приходил, а если и приходил, то явно показался бредом.

– Получается, мы разгадали загадки всех трех комнат, и что дальше? – спросила я.

Но, прежде чем кто-либо успел ответить, раздался странный скрип из зала со звездами.

Вернувшись в зал, мы обнаружили, что постамента в нем больше нет, а на том месте, где он стоял, вместо одного луча света с потолка льются сразу три.

Потоки были гораздо ярче предыдущего, и каждый поток освещал ход, ведущий куда-то вниз.

– Правда, ложь и пустота, – прочитала Кейт надписи перед каждым входом и закатила глаза. – Серьезно, мне это уже надоело. Они могли сделать загадки хоть немного разнообразнее? Я бы с удовольствием даже побегала от какой-нибудь страшной ожившей куклы, лишь бы не разбираться в этом бреду, возникшем в разуме Дмитрия Дашкова.

Последнюю фразу она сказала очень тихо, чтобы не услышал иллюзион под потолком.

– Итак, капитан. – Александр театральным жестом пригласил меня к проходам. – Что скажешь?

Я все еще чувствовала страшную усталость после всплеска магии, испепелившего дверь. И, если честно, мне было настолько все равно, чем закончится это испытание, что просто хотелось как можно скорее его закончить. Пусть даже и полным поражением.

– Помните, что было написано перед тем, как мы начали решать загадки? «Иногда подсказки, которые мы получаем, никуда не ведут». Очень похоже на отсылку к этим лестницам. Я предлагаю просто выбрать наугад любой тоннель и спуститься в него, а там будь что будет.

– Согласна, – сказала Кейт. – Я до ужаса хочу принять горячую ванну и смыть с себя всю эту гадость.

– И я согласен, – кивнул Воронцов. – Вряд ли нас там кто-нибудь сожрет, а проигрыш меня вполне устроит.

– Я без нее никуда, – фыркнул Александр, обняв сестру за плечи.

– Как скажет капитан, – вздохнул Сергей, хотя по его виду нельзя было сказать, что он со мной согласен. Но решало большинство, и я направилась к тому тоннелю, который был ближе всего, – «Ложь».

Ложь… вот слово, характеризующее весь этот безумный мир, созданный Дмитрием Дашковым, лживый до каждой клеточки, до каждой крупицы магии, которая витает в воздухе.

Спускались мы достаточно долго. Было темно, и приходилось держаться за стены, чтобы не оступиться и не покатиться вниз по ступенькам. Парни ушли далеко вперед, чтобы разведать обстановку и, если что, поймать падающих нас. Мы с Кейт старались спускаться так быстро, как это было возможно на каблуках и в платьях, но все же безнадежно отстали.

– Можно нескромный вопрос? – спросила я.

– Для той, кто спас жизнь моему брату, больше не существует запретных тем, – вздохнула Кейт. – Спрашивай все, что хочешь. Хотя я догадываюсь, о чем ты хочешь узнать.

– И о чем же?

– О том, как мы с Александром живем. Как ходим в душ, в туалет и занимаемся сексом. Обычно люди задают эти вопросы, когда узнают о нашем проклятии, хотя таких людей существует не так уж и много. В школе только Алексей Аронов знает о том, что мы с Александром не можем удаляться друг от друга. Тогда, когда мы с тобой познакомились, в тот день, я как раз шла в медпункт, потому что этот идиот решил приударить за симпатичной медсестричкой и закрылся с ней в кабинете.

– Вам, наверное, тяжело всю жизнь вот так быть привязанными друг к другу? – осторожно спросила я.

– Мы привыкли. К тому же мы действительно любим друг друга, ближе брата у меня никого нет. Родители достаточно холодны с нами… Думаю, они так и не смирились с этим проклятием. Поэтому мы с Сашкой есть друг у друга, и, наверное, я просто не знаю, как можно жить по-другому. Что касается ванной и прочих естественных потребностей, то достаточно просто находиться рядом и не плотно закрывать дверь. А вот с сексом… все гораздо интереснее, но, если ты позволишь, я оставлю это нашей с Сашей маленькой тайной. Потому что ответ на этот вопрос тебе, хорошая девочка Ярина, не понравится.

Удача, что было темно, потому что я покраснела. Идти по узкой лестнице в пышном бальном платье было достаточно неудобно, и мое внезапное молчание не показалось Кейт странным.

– Пришли! – раздался голос Александра. – Здесь дверь.

Парни дождались, пока мы спустимся, и предоставили мне как капитану право открыть дверь, ведущую в очередную комнату. Точнее, мы думали, что за дверью находится еще одна комната с загадками, и опешили, выйдя на залитое светом пространство огромного зала с золотой лепниной, зеркалами и маленькими коктейльными столиками, ломящимися от закусок и фужеров с напитками.

На нас смотрели сотни, а может, даже тысячи глаз. Но первым, кого я увидела, был Дмитрий Дашков, и на его лице застыло странное выражение. Будто бы удивление или растерянность.

Впрочем, в следующее мгновение он взял себя в руки и громко провозгласил:

– Приветствуем победителей первого этапа Игр Стихий – команду школы Огня под руководством капитана Ярины Огневой!

Витиевато выругался Воронцов.

Охнула Кейт.

Усмехнулся Александр.

Команда отреагировала на нашу победу сдержанно, и, пока я подбирала с пола упавшую челюсть, позади открылась еще одна дверь, явив команду воды во главе с Аспером.

– Приветствуем команду, занявшую второе место на первом испытании Игр Стихий! Команду школы Воды во главе с капитаном Аспером Дашковым! – произнес Дмитрий.

Я поймала взгляд Светлова и увидела в нем целый океан эмоций. Начиная от удивления и заканчивая яростью, которая едва не сбила меня с ног. Он смотрел со смесью страха и обреченности, как будто, пока толпа неистово нам аплодировала, Михаил со мной прощался.

Ни третье, ни четвертое места больше не имели смысла. Во взгляде Аспера был весь холод этого мира, он острыми колючками впился мне прямо в душу. Парень подошел, склонился, будто бы в жесте уважения к победившей команде, и тихо прошептал:

– Осторожно, Ярина. Иммунитет твоего парня может закончиться, если мне быстро надоест играть.