Регина очнулась от гулкого топота копыт. Ее сонное забытье было неглубоким, а потому она без промедлений поднялась в своем ложе и кинула настороженный взгляд в сторону окна. В ту самую секунду происходило что-то неправильное, недопустимое… Седьмое чувство еще ни разу не подводило королеву. Босиком она бросилась по мягкому ковру к приоткрытым ставням. Зорко впившись во тьму ночи, Регина различила происходящее. Фигура лошади и двое на ней уносились вдаль. В сторону горизонта. В сторону Дебрей Ужаса.
– Предательство карается смертью, – задыхаясь от ярости, прошептала Де Люта. – Но так просто ты не отделаешься, мальчик мой…
Тулип сидел на полу в своих покоях, по-прежнему ощущая сладость духов Регины и горькое послевкусие от встречи с ней. Брошенные королевой слова распались на звуки и метались в его сознании. Пульс ускорялся. Безрезультатно силясь взять себя в руки, он задавал себе одни и те же вопросы: Кто все это время притворялся его матерью? И как он, прозорливый мальчишка, не сумел распознать чистое зло, что пригрело его на своей груди?
Блаженное забвение, в котором пребывал Тулип, оборвалось резко и до тошноты болезненно. Всего один эпизод помог принцу трезво посмотреть на ту, что казалась безупречной. Этим вечером юноша, возможно впервые, испил чащу разочарования до дна. Залпом и против собственной воли. Мать, которая виделась ему идеалом женщины, обернулась дьяволицей. Наверняка принц имел возможность разглядеть ее суть раньше, но, как и большинство ее слуг, в глубине души выбирал неведение. Теперь же, когда правда отвесила звонкую пощечину, пелена иллюзий рассеялась. Издав едва различимый вздох, мальчишка поднялся и произнес:
– Хватит. Так больше не может продолжаться.
Дом Астер охватила звенящая тишина. Никто не убивался и не причитал. Даже заплакать у близких погибшей не выходило. Словно в трансе, они молча сидели за столом, бессмысленно вглядываясь в хитросплетение линий на деревянной поверхности. Место Виолы пустовало. Мучительное безмолвие тянулось абсурдно долго, и, казалось, никто так и не осмелится его нарушить.
Дети покойницы верили: если не заговорить об этом вслух, то все еще можно исправить. Отрицая приключившееся несчастье, они искали возможность обмануться, хоть и собственными глазами видели останки матери у подножья часовой башни. Страшное зрелище навек отпечатается в их памяти, но прямо сейчас они, что было сил, бежали от него прочь.
Овдовевший Атириум старался подобрать слова, но мысли в его голове путались, как пряжа. Испуганным ребенком, стоящим на берегу озера, он не решался окунуться в бездну потери. Потому что, в отличие от холодной воды, к смерти близкого невозможно привыкнуть. Ее не удается перетерпеть, стиснув зубы. Не получается забыть бесследно, как дурную встречу. На веки вечные она поселяется в сердце, хочешь ты того или нет.
– Я отменю свадьбу. Мы должны со всеми почестями проводить мать в последний путь и выдержать траур, – неожиданно громко объявила Астер.
– Не принимай поспешных решений. Это не то, чего хотела бы Виола… – возразил Атириум.
– Тебе почем это известно? – горько усмехнулась старшая из его дочерей. – Что ты вообще знал о ней при жизни? Если на то пошло, отец, именно ты повинен в ее гибели!
– Астер, ты не права… – неуверенно вмешалась младшая из детей, Гастерия.
– Неужели? – огрызнулась девушка. – Разве не ты вытирала матери слезы, когда он ушел? Все изменилось с тех пор, как папа плюнул на годы их совместной жизни, на всю ту любовь, что получал, на нас, в конце концов! – Горечь и обида сквозили в голосе Астер. – Он сказал, ему противно наблюдать увядание! Тогда-то она и решила, что пойдет на все, лишь бы вернуть молодость. Да! Ничего бы не случилось, если… – Так и не закончив фразу, Астер резко вдохнула и в следующий миг разрыдалась – запоздалая истерика накрыла ее с головой.
Атириум какое-то время не решался приблизиться к дочери. А потом, поддавшись чувствам, обнял ее за плечи, уткнулся в распущенные волосы и заплакал. Так горько и отчаянно, что Астер не решилась оттолкнуть его. Вскоре осиротевшее семейство слилось в объятиях. Их общая боль не отступила, но сделалась мягче… Узнай Виола, через какие мучения ее смерть проведет этих милых людей, она бы выбрала жизнь. Но история не знает сослагательного наклонения. Все, что оставалось родственникам усопшей, – найти в себе силы смириться с утратой.
Поздний час и обилие пролитых слез сделали свое дело. Братья и сестры будущей принцессы провалились в беспробудный сон. Сокрушенная Астер несколько раз приходила в спальню и проверяла, вздымаются ли их груди, не ушли ли они вслед за ее самым дорогим на свете человеком. Она понимала, что это глупо, но ничего не могла поделать. Только сидя у изголовья кроватей и наблюдая за медленным и глубоким дыханием родных, девушка находила покой.
Отец Астер, судя по всему, тяжелее всех переживал свалившееся горе. Возможно, потому что видел в этом свою вину, но, скорее всего из-за слов дочери. Они ранили в самое сердце. Но лишь потому, что были абсолютно правдивы. Усталый и безразличный вдовец сидел за столом. Его глаза цвета осеннего моря поблескивали в свете догорающей свечи. Дурацкая мысль, согласно которой с моргающим огоньком оборвется его собственная жизнь, навязчиво крутилась в голове, но не пугала. Атириум подумал, что, если этому суждено случиться, он с радостью покорится данной участи.
Наблюдая за отцом со стороны, Астер сполна ощутила его печаль. Он чах на глазах, как грубый полевой цветок, сорванный и оставленный без воды. Мужчина, что оступился… Теперь ему до конца жизни предстоит искупать этот грех и нести ответ перед детьми. Хватит ли у него сил? Никто не знает. Единственное, во что твердо верила его старшая дочь, главе семейства нельзя уходить на тот свет. Еще одной потери эта семья не вынесет.
Испытав прилив жгучего стыда, Астер зажмурилась. Она четко осознала: винить отца в такую страшную минуту было скверным поступком. Девушка выместила на нем свой гнев. Сделала ему больно, чтобы ее собственная боль притупилась. Но что теперь в голове у Атириума? Как помочь ему пережить эту ночь? Только любовь способна приободрить его в этот мрачный час. Потеряв голос от напряжения, Астер еле слышно произнесла:
– Пап, прости. – Глаза девушки, такие же синие, как у ее отца, заблестели. – Я не хотела тебя обидеть…
Мужчина, будто пьяный, с трудом приподнял голову и болезненно улыбнулся.
– Знаю, – кинул он понимающе. – Но даже будь оно так – я не осудил бы тебя за это, милая. Ступай наверх, нам всем нужно выспаться.
– Доброй ночи, – слабо произнесла Астер и практически сразу добавила: – Я люблю тебя!
– Я тоже тебя люблю, – эхом повторил мужчина, и свеча перед ним погасла.
Возвратившись в спальню, Астер легла на кровать, не раздеваясь. Она не знала, сумеет ли уснуть, а потому решила довольствоваться отдыхом. На удивление, никаких кошмарных воспоминаний или самобичевания. Напротив, приятное тянущее чувство расползлось по телу. Девушке казалось, что она летит в глубины пропасти, не пытаясь сопротивляться. Глаза невольно закрылись.
В умозрительных картинах она застала грязно-розовые облака, что повисли в небе нарочито спокойно, словно не замечая стремительного падения Астер. Невеста Тулипа вздрогнула, мысленно рухнув на землю, но не испытав при этом боли. Она почувствовала запах сырой земли и мелкие капли росы, что пропитали ткань ее платья. Не шевелясь и не поднимая век, Астер развела руки в стороны и глубоко вдохнула. На секунду ей страшно захотелось остаться в обители фантазий. Там, судя по всему, не знали смерти и боли. Не ведали разочарований. В этом странном мире вообще ничего не было, кроме странного успокоения, которого так не хватало наяву…
Три коротких стука спугнули грезу. Астер проснулась, но не поспешила встать. Она напряженно слушала, стараясь понять: было то на самом деле или только почудилось? Тишина подтвердила: шум родился во сне, вне его пределов царил покой. Но, стоило поверить в это, грохот повторился. Куда сильнее и увереннее. «Нет, все это уже не похоже на сон или бред. Кто-то явился по мою душу!» – испуганно подскочив, решила Астер. В закрытые ставни и впрямь кто-то бился, позабыв о том, что на дворе далеко за полночь.
Мысли девушки захватили самые темные фантазии. Что, если там, за окном, притаилась старуха смерть, отнявшая у нее мать, или же сама Виола, точнее ее бесплотный дух? Дрожащей от ужаса рукой Астер щелкнула замком и толкнула створки. Со стороны улицы, балансируя на лестнице, оказался Тулип. Часто дыша и щурясь, он затараторил, едва разглядев лицо благоверной:
– Собирайся, любимая, мы немедленно покидаем город!
– Тулип! – обомлела девушка, покачнувшись. – О чем ты? Я не могу оставить братьев и сестер! Да и потом, куда нам ехать?! Мы заперты в этом королевстве до конца наших дней! Оно сплошь окружено проклятыми землями! Там мы обречены на ужасную смерть…
– Возможно! Но что, если нет? – Принц забрался в комнату и крепко обхватил ладонями лицо возлюбленной. – Я долго изучал все, что известно о Дебрях Ужаса. Знаешь, к чему пришел? Книг, в которых они упоминаются, под сотню, и каждая говорит о чем-то своем! Версии постоянно меняются, даже Регина путается в своих рассказах… Я чую подвох! Мы должны отправиться туда и все увидеть собственными глазами! Да и потом, у нас нет выбора, ведь если где-то мы с тобой и обречены, то именно здесь. Нужно покинуть Лютумвиль до рассвета, пока не стало слишком поздно…
– Поздно? Что произошло? О чем тебе известно, Тулип?
– Регина безумна! И это лишь вопрос времени, когда она решит, что мы ей больше не нужны. Теперь я вижу ее истинное лицо. Она – чудовище! И это не метафора! Она сущий демон во плоти! – пролепетал мальчишка, осторожно выглянув в окно. – Я собрал все необходимое и взял коня. Пойдем же! Нельзя терять ни минуты!
– Любовь моя, ты знаешь, как я дорожу тобой, но бросить родных в этом несчастье – выше моих сил! Что, если Регина захочет отомстить им за мой побег?!
– Если она вознамерится их убить – мы не помешаем. Но поверь моему чутью, ее цель – мы! Это кукольный театр, где на сцене только я и ты. Все остальные – зрители! Молю, послушай меня! – Тулип лихорадочно целовал руки невесты.
– Позволь мне хотя бы проститься с близкими! – Астер задрожала всем телом.
– Нет времени. На кону не только наша любовь, но и жизни. Возьми самое необходимое и бежим!
– Хорошо. – Проглотив новый ком слез, девушка кинулась собирать вещи…
Огонь, полыхавший в груди Регины, не позволял ей отдышаться. Ступенька за ступенькой, пролет за пролетом, она поднималась все выше до тех пор, пока не оказалась на крыше собственного замка. Облаченная лишь в бледную кожу и лунный свет, Де Люта резкими шагами направилась к карнизу. Она все еще могла разглядеть силуэты стремительно удаляющихся беглецов. Но теперь это давалось с трудом. Еще немного, и блеклые фигуры на горизонте растворятся во тьме ночи.
Звериный вопль, зародившийся в утробе, вырвался на свободу. От него вздрогнула каждая живая тварь в Лютумвиле. Регина еще ближе подобралась к обрыву и вознесла руки в странном жесте. Ее губы, словно два алых лепестка, дрожащих на ветру, повторяли заклинание, от которого тучи разлетелись в стороны, обнажив кровавую луну, оком мифического зверя вспыхнувшую на небосклоне.
Ведьма продолжала читать вслух зловещие строки, отчего две огромные гаргульи, сторожившие замок, пошли трещинами. Они сбросили слой застарелой глины, покрывавший их грубые тела, и расправили крылья. Отряхнув морды от серой пыли, монстры перевели взгляд на владычицу. Их утробный рокот слышали все обитатели замка.
– Принесите их мне живыми! – Регина указала пальцем в сторону беглецов.
Чудовища живо размяли перепончатые крылья и, породив ими шквальный ветер, взметнулись под самые небеса. Пронзительный рев стал их боевым кличем. Посланники королевы вышли на охоту.